Жан-Леонар Мафас пишет из Байонны своим родителям 16 декабря 1807 года: «Сделайте всё возможное, чтобы не дать моим братьям попасть сюда [т.е. в армию]. Ведь быть солдатом — это по-настоящему печальное состояние».
Из Мадрида 15 июня 1808 года Франсуа-Жозеф Жоскин пишет матери: «Какое великое несчастье постигло меня — попасть под призыв! Какая же это несчастная жизнь — быть солдатом!»
Пьер-Жозеф Леклерк 5 февраля 1812 года описывает, насколько солдаты страдают от голода из-за отсутствия снабжения: «Клянусь вам, если бы у меня было тридцать шесть братьев, я не посоветовал бы ни одному из них идти служить, потому что, по правде говоря, это бедственное состояние. Множество товарищей болеют от истощения».
Выйдя из гарнизонов, люди сталкиваются с условиями жизни, куда более тяжёлыми, чем те, в которых они находились в кругу своих семей. С другой стороны, открытие реальной стороны боевых действий проливает свет на это определение солдатского положения как «печального состояния». В сентябре 1807 года из Александрии в Италии Леонар Ловенфосс, проведший пятьдесят дней в госпитале, даёт понять своим родителям своё душевное состояние: «Да дарует мне Бог силы вынести бич войны».
И даже когда речь идёт не о преодолении болей от собственных ран, всё равно приходится сталкиваться с видом страданий товарищей. Так, Жан-Юбер Жёори в Севилье 15 ноября 1810 года замечает: «Состояние солдата — самое тяжёлое состояние, какое только существует в мире. Солдат создан для того, чтобы переносить все несчастья, которые предстоят его взору; пока он сохраняет здоровье, он считает себя счастливым».
Даже генерал Пьер Деку 10 сентября 1809 года признаёт, что военное состояние стало «губительным для человеческой жизни».
В этой связи становится понятным, что в ряде писем выражается надежда на получение увольнения по негодности. Солдатское состояние в конечном итоге оказывается таким состоянием, от которого во что бы то ни стало необходимо избавиться: здесь мы находимся на противоположном полюсе по сравнению с речами молодых рекрутов, ещё не испытавших на себе суровую реальность боёв.
Таким образом, быть солдатом — значит вести жизнь, не имеющую ничего общего с жизнью гражданских, что проливает свет на легендарное презрение солдат к «пекенам» (штатским). Быть солдатом — значит быть включённым в особое общество, имеющее собственные коды и иерархию и, в силу требований ремесла воина, радикально отделённое от гражданского общества. Быть солдатом — значит принадлежать к иному миру, где страдания были столь велики, что многие испытывали потребность впоследствии отразить их в своих мемуарах. Куанье намекает на это, когда пишет: «Я собираюсь начать своё военное состояние. Первая часть моих страданий, и эти — лишь розы…»
Полковник Ноэль, говоря о германской кампании 1809 года, ясно указывает, к чему в действительности сводится военное состояние:
«Как бы ни говорили о том, будто армия всегда желала сражаться, нет ничего более ложного. После усталости, страданий и лишений, которые неизменно приносит солдатам любая кампания, все стремятся лишь к отдыху».
Он уточняет далее: «Верить, будто солдат в походе желает войны, — значит не понимать, чем является его жизнь. Это давно сказано: слава начальников создаётся из крови и страданий солдата. […] Если в начале кампании некоторые и радуются, то вскоре усталость, лишения и всевозможные бедствия умеряют это стремление к войне. Борьба и её возбуждение на мгновение заставляют забыть опасности и тяготы; но вид поля боя, даже после победы, эти трупы, беспорядочно сваленные в поспешно вырытую яму […], эти раненые, оставленные без помощи […], эти крики и стоны, доносящиеся из лазаретов, очень быстро охлаждают самых пылких, и если война не является национальной, от неё очень скоро устают».
Источник: «Эпоха Наполеона Бонапарта». Подписаться: https://t.me/NapoleonBonapart_publicTG. Из статьи французского историка Натали Петито «Les mots des soldats de la Grande Armée» («Слова солдат Великой армии»).