Меня очень интриговала эта книга — турецкий женский автофикшн о поиске себя из 1984 года, как я могла пройти мимо? Тезер Озлю и ее литературное альтер эго едут по Европе и никак не могут остановиться. Она меняет города и страны, или хотя бы отели, следует за отголосками жизней любимых авторов, исследует свою печаль и тоску по Стамбулу. А тени Турции то и дело проскальзывают, накладываются на окружающий героиню мир, раздваивают ее зрение.
Я больше никуда не уеду. Не хочу отвечать на вопрос, откуда я. Я — ниоткуда. Сама из себя.
Эту книгу невозможно пересказать, в ней почти нет сюжета, читать ее — будто смотреть на волны или в окно спешащего к новому городу поезда. Рубленный, порывистый, перескакивающий слог вогнал меня в меланхоличное созерцание. И поэтому запоминается скорее чувственный пласт текста: больной зуб, усталость, давящая на лоб, капельки пота, стекающие по коже, желание нигде не останавливаться, всегда куда-то бежать, раз не можешь прибежать к себе домой.
Мое бесконечное желание любить я всегда старалась распределить между всеми людьми, подарить каждому человеку. Иногда я ненавидела всех. Кроме себя.
Теперь я в потоке чувств, которые нужно глубоко осмыслить. Словно я растягиваю свои чувства на километры, превращаю их в бесконечность дорог. А ведь я должна превратить их в слова.
Героиня преследует тени своих любимых писателей, с заметным упорством путая названия книг (и в этом я ее понимаю, тоже часто их забываю): мысленно соединяет себя с Чезаре Павезе, изучает его боль, посещает комнату в отеле, где он совершил самоубийство. Она смотрит на дом, в котором родился Кафка, посещает его могилу. Она идет в гости к дочери Итало Звево, смотрит на фотографии его семьи, слушает истории.
И мне казалось, что это был ее способ почувствовать саму себя более плотной в этом мире. Она сознательно отстраняется от актуальных новостей — от войн, переворотов и футбольных побед — но протягивает руки в прошлое, погружает их в истории мертвых гениев. Возможно, так сказалась и болезнь Тезер Озлю, умершей от рака всего через два года после первой публикации этой книги, но в книге сквозит тема смерти, этакого собирания себя по частям ради последнего рывка, который еще хоть ненадолго удержит в мире.
Этим утром, в комнате третьего по счету отеля в Триесте, глядя в зеркало на лицо, на котором проступила головная боль, я поняла, что всех мужчин — и того грека тоже — я держала при себе как запасных живых. Первого мужа, второго мужа, последнего любовника с красивой кожей, всех, кого любила или с кем я переспала за четверть века, я держала рядом лишь для того, чтобы выдержать собственное «я».
Я наивно пыталась прочитать книгу одним заходом (ну а что там эти 120 страничек?), но забыла, как быстро меня убаюкивает и вгоняет в транс постмодернистская литература. Некоторые страницы я читала уже сквозь ресницы, вмешивая свой сон в частые строки Озлю, чтобы вернуться к ним уже утром, перечитать, вспомнить.
Мне не хватает ночей. Не хватает дней. Быть человеком не хватает. Слов, языков не хватает.
Проходите, располагайтесь, я вам всегда буду рада и расскажу о самых уютных, захватывающих и интересных книгах.