Глава Первая . Утро
Как только я пришла в себя, мама первым делом спросила:
— Где Мишка? — спросила она.
— Там. Он не отдал.
— Урод, — сказала мама. Это было первое ругательство в её адрес, которое я слышала от неё за сорок лет. Нужно его забрать.
— А если не отдаст?
— Отдаст. Куда он денется. У него там эта, с грудями. Ей чужой ребёнок не нужен.
Мама всегда видела суть.
Утром я проснулась от звонка. Телефон разрывался.
— Алло?
— Мама! — голос Мишки, счастливый, звонкий. — Мама, а ты где? Папа сказал, ты к бабушке уехала, а меня не взяла! Я хочу к тебе!
У меня сердце остановилось, потом забилось снова.
— Мишенька, я скоро приеду. Ты завтракал?
— Ага, папа кашу сварил! Она невкусная, без сахара, я сам сахар добавил, пока он не видел.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Умница. Слушай, ты побудь с папой сегодня, ладно? А чуть позже я тебя заберу, и поедем к бабушке. Тут снег, будем снеговика лепить.
— А папа поедет?
Я замерла.
— Нет, сынок. Папа... у папы работа.
— А, ну ладно. Мам, а ты скоро?
— Скоро, Миш. Очень скоро.
Я положила трубку и посмотрела на маму.
— Он не знает. Дима ничего ему не сказал.
— Конечно, не сказал. Зачем ему проблемы? Пусть ребенок думает, что всё нормально. А когда ты вернешься — скажет, что сам тебя выгнал, или ты сама ушла, или вообще ничего не скажет.
— Что мне делать, мам?
— Бороться, дочка. За сына. За себя. За всё.
Глава вторая. Суд
Развод был долгим и грязным.
Дима сначала не отдавал Мишку. Говорил, что я нестабильная, что у меня истерики, что я бросила ребенка и ушла ночью. Я наняла адвоката. Лучшего, какого могла найти.
Мы собрали переписку. Скриншоты, которые я успела сохранить до того, как удалила. Распечатки звонков.
Первое заседание было в декабре.
Я пришла в строгом костюме, с адвокатом. Дима пришел с Аней. Она сидела в зале, смотрела на меня с вызовом. Я смотрела сквозь неё.
— Истец требует оставить ребенка с матерью, — говорил мой адвокат. — Ответчик препятствует общению, удерживает ребенка, использует его как рычаг давления.
— Это ложь, — вскочил Дима. — Она сама ушла! Бросила ребенка и ушла!
— Я ушла в четыре утра, потому что узнала об измене, — сказала я спокойно. — И просила отдать мне ребенка. Ответчик отказал, угрожал полицией.
Судья — женщина лет пятидесяти, уставшая, с равнодушным лицом — посмотрела на Диму.
— Вы подтверждаете, что отказали матери в доступе к ребенку?
— Она была в истерике! Я боялся за ребенка!
Судья вздохнула.
— Назначаем экспертизу условий проживания. Временный порядок: ребенок остается с матерью до решения суда. Отцу — visitation rights по согласованию.
Я выдохнула.
Дима вышел из зала злой, с красными пятнами на шее. Аня что-то шептала ему, он отмахивался.
Я забрала Мишку в тот же день.
Он сидел на заднем сиденье, крутил головой, спрашивал:
— Мам, а папа теперь будет жить с той тётей?
— Да, сынок.
— А я к нему буду ходить?
— Будешь. По выходным, если захочешь.
— Хочу, — сказал он. — Он же папа.
Я сжала руль.
— Конечно, сынок. Конечно.
Глава третья. Квартира
Квартиру мы продали. Деньги поделили пополам. Я добавила мамины сбережения и купила маленькую двушку в том же районе, чтобы Мишке не менять садик.
Ремонт делала сама. По ночам, после работы. Мишка «помогал» — подавал кисти, красил плинтуса, пачкался в краске и хохотал.
— Мам, смотри, я как папа Карло!
— Ты как художник, сынок. Настоящий.
В марте мы въехали. Маленькая, светлая квартирка, вся пропахшая краской и надеждой. Мишка бегал по комнатам, выбирал, где поставит кровать.
— Мам, а у папы тоже такая квартира?
— Не знаю, сынок. Наверное, другая.
— А он ко мне придет?
— Придет. В субботу.
Он кивал и убегал к своим машинкам.
А я стояла у окна и думала: как ему объяснить, почему папа выбрал другую? Почему теперь мы не семья? Почему по выходным он ходит в гости, а не живёт с нами?
Я не знала. Просто старалась быть рядом. Каждый день. Каждую минуту.
Глава четвертая. Суббота
По субботам приходил Дима.
Он приезжал к десяти, мялся у двери, пытался заглянуть мне в глаза. Я впускала, забирала Мишку на сборы, и они уходили гулять. В парк, в кафе, в кино. Иногда он водил его к себе — в новую квартиру, где жил с Аней.
Мишка возвращался молчаливый. Не рассказывал, как там. Я не спрашивала.
Однажды, в мае, он спросил:
— Мам, а почему у папы теперь другая тётя?
Я села рядом.
— Потому что люди иногда расходятся, сынок. Они перестают любить друг друга и начинают любить кого-то другого.
— А меня он любит?
— Тебя — да. Очень.
— А она меня будет любить?
— Она... она будет стараться. А если не получится — это не твоя вина. Ты просто будь собой.
Он задумался. Потом сказал:
— А у тебя будет другой дядя?
Я улыбнулась.
— Не знаю, Миш. Может быть. Но даже если будет, ты всегда будешь самым главным мужчиной в моей жизни. Договорились?
— Договорились.
Мы стукнулись мизинчиками.
Глава пятая. Аня
Осенью я встретила Аню в супермаркете.
Она стояла в очереди передо мной, с корзинкой, в которой лежали йогурты, зелень и бутылка вина. Живот уже заметный — беременная. Яркая помада, наращённые ресницы, укладка. Вся такая правильная, холёная.
Она обернулась. Увидела меня. Глаза её дёрнулись.
— Здравствуйте, — сказала она.
— Привет, Аня.
Она мялась, переминалась с ноги на ногу. Потом сказала:
— Можно вам сказать?
— Валяй.
— Я... я не хотела разрушать семью. Правда. Я просто... влюбилась.
— Ты знала, что он женат? Что у него ребенок?
— Знала. Но он говорил, что у вас всё плохо, что вы как соседи, что вы скоро разведётесь.
— Он врал.
— Теперь знаю.
Она смотрела в пол.
— Я не прошу прощения. Просто... я тоже человек. И у меня будет ребенок. Я теперь понимаю, каково это — бояться за своего.
Я молчала.
— Береги себя, — сказала я наконец. — И его.
Я кивнула на её живот.
Она расплакалась. Прямо в магазине, с пакетом йогуртов в руках.
Я развернулась и ушла.
Ни злости, ни боли. Только усталость.
Глава шестая. Дима
В ноябре Дима пришёл без Мишки. Стоял на пороге, мял в руках ключи.
— Лена, можно поговорить?
— О чём?
— О нас.
— Нет у нас больше «нас», Дима. Есть только Мишка.
— Я знаю. Я дурак. Я всё понял. Она... она не ты. Она другая. Я ошибся.
Я усмехнулась.
— И что теперь? Ты хочешь вернуться?
Он молчал. Но глаза его говорили «да».
— Дима, у неё будет от тебя ребенок. Ты собрался бросать и её?
— Я не знаю. Я запутался.
— Иди домой, Дима. К ней. К будущему ребенку. А Мишку будешь видеть по субботам. Как договорились.
— Лена...
— Иди.
Он ушёл.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В груди было пусто. Ни боли, ни жалости, ничего.
Из комнаты выбежал Мишка.
— Мам, папа ушёл?
— Ушёл, сынок.
— А чего он хотел?
— Не знаю. Наверное, просто так.
Мишка кивнул и убежал к своим машинкам.
Я пошла на кухню, налила чай, села у окна. За окном падал первый снег.
Я вспомнила ту ночь на лестнице. Пижаму с Микки Маусом.
И вдруг поняла: это было не концом. Это было началом.
Началом меня настоящей. Началом нас с Мишкой. Нашей новой жизни.
Эпилог. Школа
В сентябре Мишка пошёл в первый класс.
Я купила ему форму, ранец, букет гладиолусов. Мы стояли на линейке, и я держала его за руку, а он крутил головой по сторонам — искал глазами папу.
Дима пришёл. Стоял в стороне, с Аней. Она держала на руках малыша — их общего сына, которому было месяцев пять. Смотрела на меня с опаской.
Я кивнула ей. Просто кивнула. Без злости, без презрения.
Жизнь длинная. У каждого своя дорога.
После линейки Мишка подбежал ко мне.
— Мам, я первоклассник! Ура!
— Молодец, сынок. Я горжусь тобой.
— А папа с тётей Аней... у них маленький. Он сказал, я ему брат.
— Да, сводный брат.
— А мы будем дружить?
— Будете. Если захочешь.
Он задумался. Потом сказал:
— Мам, а ты счастлива?
Я удивилась.
— С чего ты спросил?
— Просто. Ты улыбаешься. Раньше ты не улыбалась.
Я присела на корточки, посмотрела ему в глаза — такие же, как у меня, только с его отцовским разрезом.
— Да, сынок. Я счастлива. Потому что ты у меня есть.
— И Барсик?
— И Барсик.
— И бабушка?
— И бабушка.
— И наша квартира?
— И наша квартира.
— Тогда всё хорошо, — кивнул он. — Пошли мороженое?
— Пошли.
Мы пошли по парку, усыпанному жёлтыми листьями. Мишка прыгал по лужам, размахивал ранцем, смеялся. Я смотрела на него и думала: вот оно, счастье. Не в муже, который изменяет. Не в семье, которая рухнула. А в этом пацанёнке, который держит меня за руку и верит, что всё будет хорошо.
И будет. Обязательно будет.
А рамен... рамен я теперь заказываю только себе. Острый, со свининой. И ем его вечерами, когда Мишка уже спит.
И знаете что?
Мне нравится.