О стратегиях изменений
Александр Македонский завоевал мир для того, чтобы изменить его.
Гомер для того же написал «Илиаду».
Архимед потребовал точку опоры.
Зевс подумал об этом.
Психея полюбила.
Ты чего хочешь?
О разочарованиях и откровениях
Аполлон прикрыл глаза, как бы снова переживая собственное творение. И немедленно был вознаграждён осторожным шёпотом:
- Можно потрогать её?
Умилившись непосредственности Психеи и почувствовав душевное волнение, стреловержец и музыкант позволил себе заговорить:
- Только будь осторожна. Это инструмент от самого Гермеса. Он подарил его мне.
Сын Зевса лукавил. Удивительный черепаховый инструмент не был признанием его талантов. Наоборот, восхищённый звуками струн, Аполлон сам предложил Гермесу обмен на украденных у него же коров. Но юным девам свойственно верить многому, особенно если повествование предназначено именно для них.
Психея провела рукой по струнам, не решаясь извлечь звук и нарушить, тем самым, гармонию отзвучавшей мелодии.
- А я смогу так же играть?
Аполлон ошибочно принял восхищение музыкой за собственную неотразимость. Так актёр принимает на себя лавры писателя, ребёнок верит в искренность признания своих музыкальных способностей, а любящее сердце ждёт ответного чувства.
- Конечно. Но ты должна поверить в своё желание. – И Аполлон положил свою ладонь на руку Психеи.
Но напрасно божественный взор искал ответного взгляда. Тайна арпеджио увлекла прелестницу.
Об изменении изменений
Меняя ежедневное платье, Психея остановила свой выбор на закрытой более чем обычно модели. Выйдя в свет, она почувствовала изменение отношения к себе со стороны сонма. Не понимая, что происходит, Психея решила посоветоваться с Купидоном.
- Ты же специалист по влечениям, скажи, что произошло? Почему Гефест, увидев меня, тяжело вздыхает? Зевс опускает глаза? А прекрасная Афродита улыбается кончиками губ?
- Видишь ли, изменив свой образ, ты заставила каждого из богов пережить изменение отношения к тебе.
- Неужели всё так просто? Меняя длину платья, я могу управлять эмоциями богов?
Купидон развёл руками.
Несколько дней Психея находилась под впечатлением своего открытия, а затем принялась за рукоделие.
Результат превзошёл все ожидания. Обычный по покрою хитон превратился в совершеннейший инструмент управления эмоциями. Дождавшись ежегодного праздника явления Афродиты из морской пены, Психея решилась провести испытание своего изобретения.
О переходе количества в качество
Зевс думал об Афродите. Он и раньше думал о ней. Бывали дни, когда он вспоминал её очень часто. Он представлял себе, как они встречаются где-нибудь. Как ведут продолжительные беседы, полные глубокого смысла. Как она краснеет, когда их глаза встречаются. Как теплеет его голос, когда беседа, после короткого перерыва, вновь продолжает своё неторопливое течение.
Зевс думал об Афродите. Он вспоминал разговоры, которые ничем не кончались. Игры, в которые они играли. Скандалы, которые ему устраивала Гера.
Зевс пытался понять, в чём секрет Афродиты. Почему её образ вновь и вновь возвращался к нему, хотя он и не прилагал к этому никаких усилий? Что происходит с ним, когда он видит её глаза или угадывает её походку?
Глядя на выходившую из морской пены Афродиту, бесстыдной красотой которой наслаждались все присутствующие, Зевс внезапно понял, что её образ - всего лишь прекрасный идеал, к которому можно стремиться. Но владеть которым бессмысленно, так как он теряет при этом привлекательность недоступности…
Внезапно неспешные размышления Зевса прервал локоть Геры, который бесцеремонно ткнулся ему в бок.
- Смотри, смотри, что вытворяет. Ай да девка! Ну язва! – шептала ему на ухо законная половина.
Зевс оторвал взгляд от почти понятой и уже не такой таинственной богини красоты и увидел Психею, которая, извиняясь и натурально краснея, пробиралась на своё место. Хитон едва скрывал грациозную фигурку, но в то же время удивительно подчёркивал её целомудрие. Каждое движение было естественно, и именно это явилось последней каплей, наполнившей сосуд божественной мудрости.
- Да, красота Афродиты не такой уж бесценный дар, – пробормотал Зевс.
И Гера согласно закивала головой…
О множественности изменений
- Почему ты опустил глаза, когда увидел меня в длинном платье? – спросила, довольная своей выдумкой, Психея.
Зевс, долго переживавший этот случай, решил всё-таки сказать правду.
- Откровенно говоря, мне всегда нравились твои ноги. Поэтому я расстроился, решив, что виноват в слишком откровенных взглядах.
- Но почему тогда ты не стыдишься Афродиты? Она ведь открыто упрекала тебя в нарушении священных традиций.
- Мне не на что жаловаться. То, что произошло со мной, изменило и Афродиту, и многих иных почтенных матрон. Гера теперь значительно внимательнее стала относиться к своей внешности и супружеству. Я счастлив…
И, всегда быстро меняющая настроение, Психея закусила губу.
Об изменении других и принятии себя
Обидевшись на Зевса, Психея сыпала упрёками:
- Ну почему? Почему ты никогда не принимаешь меня всерьёз?
- Я не бездушная машина, реагирующая на длину туники, – ответил мудрейший из богов. – У меня есть ценности, которыми я горжусь. И они помогают принимать решения в трудных ситуациях.
- Значит, моя ситуация всё-таки трудная? – обрадовалась Психея. – Ведь твои ценности всего лишь эмоции и мысли, которые я могу попытаться изменить.
- А ты уверена, что хочешь перемен? Ведь это уже буду не я? Или, может быть, я, но только до следующей переоценки ценностей, – ответил Зевс.
Оценка субъективной реальности
Глядя на огонь, Купидон, неожиданно для себя, задумался.
- Почему мне нравится смотреть на пламя? Тепло, которое оно даёт, излишне в нашем климате. Свет исходит и от солнца, но оно не завораживает. Пищу, которую готовят на огне люди, нельзя сравнить с божественным нектаром.
Не имея обычая ломать голову над загадками, Купидон задал мучающий его вопрос Психее, которую он уже по привычке сопровождал всюду.
Поправляя прутиком костёр, где запекала она ранние яблоки, Психея ответила, не особенно задумываясь о смысле сказанного.
- Дело не в огне, а в тебе. Это ты любишь смотреть на пламя.
Внезапная мысль поразила его.
Чувствуя постоянное влечение к женской красоте, но не осмеливаясь открыто восхищаться Афродитой, он нашёл для себя замену, которая даже в большей степени волновала его. Но оказалось, что тайна пресловутой красоты крылась не в улыбке Психеи, не в её удивительной способности понимать других и даже не в её грациозном теле.
- Дело не в ней, а во мне. Это я люблю смотреть на неё, – перефразировал он мысль своей подружки.
И это поразило его не хуже, чем собственная стрела.
О параметрах реальности
- Что отличает меня от Геры? – спросила Психея. – Я тоже женщина, я прекрасна и всегда рядом с ним… И умею поддерживать беседу.
- Да, – кивнул Купидон, – твоя душа заключена в такую же, может быть, даже более совершенную форму. Но ты не задумываешься о священном даре зачатия и рождения. И тем более об иных обязанностях царицы богов.
- По-твоему, мне не на что надеяться?
- Ну почему же, – покраснел Эрот.
Дискретность сознания и реальности
Гефест колол дрова и вспотел. Отложив топор, он присел на колоду и налил в чашу виноградного вина. Сделав несколько хороших глотков, он отметил, что вино из этого кувшина гораздо лучше.
- Интересно, – подумал он. – Та же лоза, тот же пресс, та же молитва, но вино каждый раз получается разным. Значит, есть ещё что-то, делающее вино этого дня лучше вчерашнего.
Гефест сделал ещё несколько глотков, теперь уже не спеша, пытаясь уловить особый вкус нагретого солнцем вина.
- Наверное, это мастерство настоящего винодела. Всё-таки я умею делать хорошее вино. И Дионис не такой уж умелец, как любит об этом говорить.
Гефест выпрямился. Посмотрел в сторону сада, принадлежащего Зевсу.
- Надо угостить соседа своим вином. Неплохо было бы расширить своё влияние. Действительно, почему бы на Олимпе не быть большему количеству главных богов.
Запечатав кувшин, Гефест поспешил в дом, чтобы переодеться… Но тут взорвалась Этна. И ему долго и нудно пришлось управлять огнём, пеплом и лавовыми потоками.
И всё-таки он угостил Зевса вином. Однако вкус прокисшего на солнце вина не понравился соседу.
- Ты бы, Гефест, занимался своим делом и не лез бы в дела Вакха. Я ведь не берусь командовать в твоей кузнице.
Расстроенный бог огня поклялся никогда больше не делать вино и не искать винодельческих секретов… А утеревший нос своему несостоявшемуся сопернику Дионис написал трактат о соотношении времени и качества виноматериалов.
О многообразии последствий
Зевс глядел на Психею и улыбался. Поймав его волоокий взгляд, Эрот почувствовал раздражение. Не задумываясь о причинно-следственных связях, он решил дать Великому совет:
- Зря ты так часто спускаешься с Олимпа. Божественное предназначение не в том, чтобы самому управлять вселенной. - И для усиления своей мысли Эрот решил воспользоваться родившейся метафорой. - Ты пастух небесного стада. А заботы о пчёлах и людях доверь детям своим и ученикам.
Зевс даже не возмутился, столь неожиданно произошло превращение пухлого малыша в советника. Именно отсутствие мотивов этой наглой выходки заставило его ответить:
- С чего это ты вдруг стал заботиться о порядке мироустройства?
И тут Эрот, неожиданно для себя (хорошая наследственность, наверное), выдал фразу, окончательно убедившую Зевса в необратимости изменений:
- Во-первых, право потомков преобразовывать пространство по пути прогресса происходит по причинам, прямо предъявленным первородными.
- Во-вторых, влияние вечности в вопросах воспроизводства великого восполняется верой во всеобщность велений Ваших.
- Ну и, в-третьих, творческие тщения только терзают тело титанического творения твоего…
Однако изощрённая риторика произвела обратный эффект. Как советник, Эрот сопровождать Великого теперь был обязан.
Критерии выбора
Аполлон стоял перед выбором: престижные отношения с Афродитой, семейная доверительность Геры, обещающая непосредственность Психеи или свободная независимость одиночки. Не привыкнув к обсуждению своих проблем с кем-либо, он загнал себя в трудную ситуацию. Противоречивые желания разрывали его на куски. И беспокойство это отражалось в его поступках.
Ежедневный букет, официальный променад и страсть при незашторенных окнах не мешали ежедневному посещению супруги горячо любимого отца. Маленькие взаимные сюрпризы, обязательный яблочный пирог и бесконечные сплетни были не менее приятны, чем любовные утехи. И отказываться от них не было ни желания, ни резона.
И лишь непознанная Психея волновала по-настоящему. Аполлону казалось, что рядом с ней он мог бы быть самим собой. И быть счастливым. Что она одним своим присутствием могла бы разорвать замкнутый круг лжи и предрассудков. Сделать его действительно свободным…
Была ещё шальная мысль о гармонии одиночества. Этот путь обещал отсутствие лишних забот и в то же время ауру таинственности и значимости. Но тут начинало протестовать само естество Аполлона. Да и насмешки бывшей подруги не дали бы покоя. Уж она-то умела мстить изощрённо, не считаясь с издержками.
В итоге страх победил.
Секрет изменения
Психея захотела поменять имидж. По привычке она решила посоветоваться с Эротом, вечно болтающимся неподалёку.
- Если я постригусь, меня по-прежнему будут узнавать на каждом углу?
- Конечно, но при этом никто не будет задумываться о причинах изменения. Большинство будет размышлять только о том, идёт ли тебе новая причёска? Психея этого хочет?
- Ну не знаю. Просто я хотела порадовать себя… И, может быть, того, кто любит меня.
- Хорошо… Я никому и никогда не говорил об этом раньше. Я был бы счастлив, если какая-нибудь из богинь ради меня отказалась бы от всего. Или поняла бы, что смысл её жизни в том, чтобы быть рядом со мной. Или уехала бы со мной куда-нибудь навсегда…
- Тебе что? Абсолютно всё равно, какая у меня причёска? Какие серёжки я сегодня вставила? Какие босоножки надела? Какое у меня настроение, в конце концов?
- Что ты, что ты, – зачастил Эрот, испугавшись, что сболтнул лишнее, – мне очень нравится твоё умение одеваться и быть каждый день иной…
- Не говори ничего. Я, кажется, поняла. Имидж – это не то, как ты выглядишь. Настоящие изменения возможны только изнутри.
И Психея первый раз, немного смущаясь, поцеловала зардевшегося мальчишку в щёку.
Проектирование образа идеальной реальности
- Мне кажется, что ты стал уделять мне меньше внимания, – задумчиво произнесла Афродита, медленно развязывая кожаные ремешки своих сандалий.
Аполлон, ради которого, собственно, и устраивалось это представление, отставил серебряный кубок на край выложенного цветными камешками бассейна и, собираясь ответить, набрал воздуха. По поверхности воды пробежала лёгкая рябь, и цветки лотоса, разбросанные по глади, закачались, как бы соглашаясь с богиней и одновременно призывая её любовника к осторожности.
- Ты не только ничего не предпринимаешь, но даже и не задумываешься об этом, – Афродита наконец справилась с тугим ремешком и поменяла ногу.
Аполлон поперхнулся, и капельки нектара забрызгали брошенное на край бассейна платье. Множество тёмных пятнышек покрыли его, что не могла не заметить щепетильная богиня.
- Почему я сама должна обо всём заботиться? – продолжала выправлять непослушный ремешок Афродита, отодвинув свою одежду подальше от воды. – Ты даже не можешь защитить меня от всех этих наглых девиц, разгуливающих всюду и считающих себя законодателями моды.
Наконец, сообразив, о чём речь, Аполлон снова набрал воздуха. Но тут Афродита справилась с сандалиями и, повернувшись к нему, выпрямилась. Внимательно глядя ему в глаза, она грациозно повела бедром, отчего оно обнажилось, выскользнув из складок туники. Аполлон удовлетворённо отметил, что на боку нижней рубашки сделан длинный разрез, позволяющий в нужный момент подчеркнуть обольстительную красоту хозяйки. Всё-таки изобретение этой девчонки очень выгодно подчёркивало достоинства женщины…
Он протянул навстречу Афродите руки. Она томно улыбнулась и правой рукой медленно обнажила своё плечо. Теперь достаточно было одного движения, чтобы туника легла к ногам богини.
- Давай поручим её заботам какого-нибудь злого духа.
Ткань соскользнула с плеча, и Афродита, наслаждаясь производимым эффектом, стала медленно спускаться в воду, опираясь на руки Аполлона, ещё не осознавшего сказанного. Ступив на дно бассейна, она присела, придерживая волосы. И когда Аполлон припал к её груди, она была уже влажная.
- Ты должен поговорить с её отцом…
Не выпуская соска изо рта, несчастное божество промычало что-то утвердительное. А что ему оставалось делать?
О логической связи осознанного и неосознанного
- Так ли я сильно люблю её, что способен нарушить традиции семьи? – снова и снова задавал себе один и тот же вопрос Эрот.
- Все боги как будто сговорились. И Зевс, и Афродита, и Аполлон хотят втянуть меня в свои взрослые игры.
- Почему я должен выбирать между влечением, совестью и долгом? Я ведь не вершитель судеб? Я всего лишь малыш, хотя и повзрослевший за последнее время…
Опёршись на последнюю мысль и расправив плечи, Эрот принял решение.
Точнее, он сначала принял решение, а уж потом начал задавать себе вопросы и расправлять плечи.
О запретах и разрешениях
Эрот знал, что боги не должны спускаться на землю. Знал он и то, что главные боги, устанавливающие запреты, сами часто их нарушали. Что отчасти раскрывало сам смысл законов и традиций. Поэтому, пользуясь благосклонностью Зевса, он часто сопровождал его в земных похождениях.
Эрот знал также, что вызванные им вспышки страсти зачастую принуждают людей и богов нарушать правила и традиции. Поэтому он искренне забавлялся, наблюдая за поступками своих жертв. Тем более, что он сам не нёс никакой ответственности за возникающие коллизии.
Всё это было весело и забавно до тех пор, пока не коснулось лично его. Впервые осознав, что достигнуть желаемого можно лишь нарушив правила, и что ответственность за это ляжет только на него самого, Эрот впал в замешательство.
Желая получить прощение за ещё несовершённые провинности, он обратился к Зевсу.
- Великий, могу ли я вступить в связь с земной женщиной? Мне кажется, что она отвечает мне взаимностью.
Понимая, что утвердительный ответ превратит институт божественного брака, и так поддерживаемый неимоверными усилиями, в вакханалию, Зевс с деланным недоумением посмотрел на внезапно повзрослевшего мальчишку.
- Но ты сам постоянно изменяешь Гере. Почему я должен следовать всем этим замшелым установлениям?
Решив, что обсуждать свою интимную жизнь он ни с кем не собирается, Зевс отвернулся. Однако это движение было неправильно трактовано как слабость. И юный повеса перешёл в наступление.
- Если ты не дашь мне разрешение, я найду много способов испортить тебе существование.
Молчать дальше не было никакой возможности. Мало того, что он требовал поставить себя вне закона. Мало того, что он обвинял самого Зевса в нарушении этого закона. Так он ещё и угрожал. Необходимо было принять самые строгие меры, как бы потом ни гневалась прекрасная мать.
Но сделать это надо было так, чтобы раз и навсегда прекратить подобные разговоры. При этом нельзя было уронить собственное достоинство и нарушить устои божественного сообщества.
Это была, конечно, сложная задача, но не для Великого…
- Не приставай ко мне со своими глупостями, – ответил он, так и не повернув головы. И улыбнулся.
Он всё-таки умудрился одной фразой ответить на желания, упрёки и угрозы малыша.
О пересечении ценностных установок
Получив от Зевса, как показалось Эроту, благословение. Вообразив себя победителем в споре с Великим. Не желая более сдерживать свои желания, Эрот решил действовать.
Прежде всего, нужно было поговорить с матерью. Она любила его и должна была всё понять. Потом нужно было скрыть всё от бесконечно падких на сплетни богов. И, наконец, нужно было получить согласие тестя. Эрот не желал зла будущим родственникам.
Всё сложилось на редкость удачно. Мать сама заговорила с ним. Её просьба обрадовала и огорчила одновременно.
- Ты можешь сделать так, чтобы Психея влюбилась? Ей пора замуж. Она слишком часто общается с богами. Да и люди видят в ней то, что хотят, а не то, что должны…
- Конечно! – удивился Эрот. – Но кого она должна выбрать?
- Неважно. Какого-нибудь злого духа или философа… Вот смеху-то будет!
- Но её родители никогда не согласятся на такой брак.
- У них не будет выбора. Аполлон всё устроит. Он большой мастер на такие штуки.
- Так ты хочешь, чтобы она исчезла?
- Ну что ты! Я хочу этой дурнушке немного счастья. Она так искренне верит богам. Позаботиться о ней я просто должна.
- Хорошо. Я всё сделаю так, как ты хочешь, – кивнул головой Эрот и подумал: – Она умеет читать мои мысли, что ли?
Мать прижала к себе непутёвого сына и подумала:
- Какой он всё-таки доверчивый... Или умеет читать мои мысли?
О подарках судьбы
Встречаться с отцом Психеи не хотелось. Но Афродита уже несколько раз напоминала о данном обещании. И делала это в самые неподходящие моменты…
Когда стало ясно, что замять это дело не удастся, Аполлон приступил к задуманному. Вернее, задумался о том, как приступить к этому делу.
Беда была ещё и в том, что посоветоваться было не с кем. Не признаваться же в том, что сын Зевса интриган женской милостью. Или, ещё хуже, сам это всё придумал.
- Ну, хорошо, – примерял он на себя образ мыслителя. – Допустим, родители поверят в божественное предначертание и согласятся устроить судьбу своей любимице. Но жениха-то где я возьму? Из приличных никто не согласится на брак с простой женщиной. Всем богинь подавай. А остальные поиграются и бросят. И себе забот, и девчонку жалко.
Помощь свалилась буквально с неба. Запыхавшийся жених сам прилетел на крыльях любви.
О фанатизме как пределе изменений.
Афродита решила поменять имидж. Прежде всего, она отказалась от розовых тонов. Немного поразмышляв, обесцветила волосы и заплела множество косичек. Перебрав свою коллекцию теней, выбрала пастельные тона с блёстками. Поручила Наядам сшить себе брюки в обтяжку и короткий топик, открывающий нижнюю часть груди. Изобрела туфли на высоком каблуке и соответствующую походку. Занялась спортивными танцами и сделала себе татуировку.
В итоге получилось то, что и должно было получиться…