4 глава
Ребята переглянулись, и без лишних слов вся компания двинулась в сторону леса. Идти пришлось недалеко - минут десять неспешным шагом. Дорога вела через луг, потом мимо старого заброшенного сада, а там уже начинались первые деревья. И вот среди них, на небольшой полянке, обнаружилось идеальное место для костра.
Место и правда было обжитое. В центре - аккуратно сложенное кострище из камней, вокруг него несколько толстых бревен, на которых удобно сидеть, а чуть поодаль — куча заготовленных дров, прикрытых куском старого брезента. Видно, что молодежь здесь собирается часто.
Парни быстро взялись за дело. Ваня с Андреем пошли собирать хворост помельче для растопки, Кирилл принялся складывать костер пирамидкой - по-особенному, чтобы сразу занялось и горело долго. Девчонки расселись на бревнах, наблюдая за процессом, а Игорь помогал таскать дрова.
- Часто тут сидите? - спросил он, бросая охапку веток рядом с кострищем.
- Постоянно, - ответила Вася. - Летом вообще каждый вечер, если дождя нет. И песни поем, и истории рассказываем, и просто так болтаем. Лучшее место в деревне.
Наконец костер весело затрещал, разгораясь все ярче. Стемнело уже почти полностью, только край неба на западе еще хранил багровый отсвет заката. Огонь бросал пляшущие тени на лица, создавая особенную, уютную и одновременно таинственную атмосферу.
- Ну что, - начал Ваня, подбрасывая в огонь очередную ветку, - давайте сегодня страшилки травить? Самые жуткие, какие знаете.
Ксюша тут же поежилась, плотнее запахивая куртку:
- Ой, Ванечка, не надо страшного. Я потом спать не буду.
- Будет, будет, - засмеялась Надя. - Мы же за этим и пришли. Давайте, кто первый?
Начал Андрей. Рассказывал про черный гроб на колесиках, который будто бы видели на деревенском кладбище. Голос у него был ровный, спокойный, но от этого еще жутче становилось. Девчонки вздрагивали, когда он делал паузы, прижимались друг к другу, но слушали внимательно, не перебивая.
Потом вступил Кирилл. Его история была про мертвую невесту, которая выходит по ночам из старого заброшенного дома и ищет своего жениха. Вася даже охнула в самом страшном месте, а Ксюша и вовсе зажмурилась и уткнулась Наде в плечо.
Ваня рассказал про лесника, который продал душу лешему и теперь бродит по округе, пугая запоздалых путников. Игорь тоже вспомнил пару городских страшилок про черную руку и красное пятно, но они казались здесь, у костра, какими-то ненастоящими, плоскими.
И вот, когда пламя немного утихло и остались только угли, горящие ровным жаром, Ваня посмотрел на всех внимательно, перевел взгляд на темнеющий за спинами лес и сказал тихо:
- А хотите, расскажу вам про Ырку? Только это не сказка. Это взаправдашняя история, у нас в деревне была.
Ксюша сразу замахала руками:
- Не надо! Я боюсь эту историю, мне бабушка рассказывала!
Но остальные, наоборот, подались вперед, ближе к огню.
- Давай, Вань, - кивнул Андрей. - Давно не слышали.
И Ваня начал. Говорил он тихо, почти шепотом, и от этого мурашки бежали по коже у всех, кто сидел у костра.
- Ырка - это не человек, - начал Ваня, глядя в огонь. - И не зверь. Это что-то среднее. Говорят, давным-давно, еще до войны, жил в наших краях мужик. Злой был, никого не любил, скотину мучил, людей обижал. А когда помер, земля его не приняла. Так и бродит до сих пор по лесам и болотам. Только теперь это не мужик, а не пойми что. Вроде человека, а вроде и нет. Глаза у него горят в темноте зеленым, а сам он весь мохом порос, как старый пень. Кто его увидит - тот долго не живет.
- А почему Ырка-то? - спросил Игорь, чувствуя, как холодеет спина.
- Потому что звук такой издает, - ответил Ваня. - Не говорит, не кричит, а будто воет: Ы-ы-ы-р-р-р. Будто ветер в трубе, только страшнее. Говорят, если услышишь это в лесу - беги без оглядки. Он на голос не идет, он на тишину идет. Замри - найдет, беги - догонит. Только если к людям выскочишь, к жилью, там он отстает. Боится света и людей.
Вася, обычно бойкая и смешливая, сидела белая как мел, вцепившись в руку Нади. Ксюша и вовсе закрыла лицо ладонями, только плечи вздрагивали. Парни тоже притихли, даже Андрей, который сам только что страшилки рассказывал, смотрел в темноту леса настороженно.
- А у нас в деревне, - продолжил Ваня еще тише, - лет двадцать назад мужик один пропал. Пошел в лес за грибами и не вернулся. Искали его, искали - нашли только шапку, всю изодранную, и следы будто волочили кого-то в болото. Старики тогда сказали - Ырка забрал. И с тех пор, если кто в лес поздно вечером идет, обязательно молитву читают или хоть "Отче наш" шепчут. Говорят, помогает.
Наступила тишина. Только костер потрескивал, да где-то далеко в лесу ухнула сова. И вдруг оттуда, из темноты, донесся звук - протяжный, низкий, будто ветер завыл в ветвях. Или не ветер.
Вася взвизгнула, вскочила. Ксюша расплакалась. Парни переглянулись, и Ваня, стараясь сохранять спокойствие, но голос все же дрогнул, сказал:
- Да ладно вам, это сова, наверное. Или ветер. Чего разорались?
Но в голосе его уверенности не было. Костер вдруг ярко вспыхнул, осветив полянку, и все увидели, что лица друг у друга бледные и испуганные.
- Пошлите домой, - жалобно попросила Ксюша. - Я больше не могу, мне страшно.
Время тянулось медленно, но неумолимо. Костер догорал, угли уже не пылали ярко, а лишь тлели багровым, изредка выбрасывая искры в темное небо. А темнота вокруг сгустилась такая, что хоть глаз выколи. Луна еще не взошла, и только звезды холодно поблескивали где-то высоко-высоко, но света от них было мало - так, крохи, от которых толку никакого.
С того самого момента, как Ваня закончил свою историю про Ырку, компания словно онемела. Сидели плотной кучкой, почти вплотную друг к другу. Даже парни, которые обычно храбрились и посмеивались над девчачьими страхами, притихли и то и дело косились в сторону темного поля, что расстилалось за спинами.
Девчонкам было хуже всех. Вася, обычно громкая и бойкая, теперь сидела тише воды ниже травы, вцепившись в руку Нади так, что костяшки пальцев побелели. Надя сама была бледная, но держалась, изредка поглаживая Васю по плечу - то ли успокаивая, то ли себя заодно. Ксюша и вовсе вжалась в скамейку, поджав ноги и обхватив колени руками, и только глаза ее блестели в темноте - большие, испуганные, полные слез.
- Может, пойдем уже? - прошептала Ксюша жалобно. Голос ее дрожал, срывался. - Поздно совсем. Меня мама ругать будет.
Никто не ответил. Потому что все понимали: чтобы пойти домой, нужно встать, подойти к костру, затушить его, а потом идти через поле. Через то самое поле, про которое в легенде говорилось: "Ырка выползает из леса в полночь и охотится в поле. Там его владения. В лесу он прячется, а в поле - хозяин".
Идти через поле ночью, после таких рассказов... Об этом даже думать было жутко.
- А может, здесь до утра посидим? - предложил Кирилл, но в голосе его не было уверенности, только робкая надежда. - Костер поддержим, не замерзнем.
- До утра? - хмыкнул Андрей нервно. - Ты чего, Кирилл? Тут комары сожрут, да и родители с ума сойдут, обыскивать начнут. Надо идти.
- Так иди, - буркнул Ваня. - Ты же у нас смелый, истории рассказывать горазд. Вот и покажи пример.
Андрей открыл рот, хотел что-то ответить, но осекся. Потому что самому идти первым в темноту, когда там, в поле, может быть кто-то... или что-то... нет, уж лучше посидеть еще.
Костер догорал. Угли уже почти погасли, только редкие красные глазки тлели в пепле. Темнота наступала со всех сторон, подбиралась все ближе. Где-то в поле зашуршало - то ли мышь пробежала, то ли ветер травой качнул. Но от этого звука все вздрогнули, как от удара током.
- Ой, мамочки, - выдохнула Вася и вцепилась в Игоря свободной рукой. Тот и сам сидел ни жив ни мертв, но старался не подавать виду.
- Давайте так, - заговорил он тихо, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Пойдем все вместе. Кучно. Не разбегаемся. И разговариваем громко, чтобы было слышно. Ырка этот... ну, легенда же говорила, что он боится света и людей. А нас много, мы громкие. Не подойдет он.
- А если подойдет? - пискнула Ксюша.
Никто не ответил. Потому что никто не знал, что тогда делать.
Так и сидели. Минуты тянулись, превращаясь в вечность. Каждый звук - шорох листьев, далекий крик ночной птицы, даже собственное дыхание - казался подозрительным, пугающим. Встать и уйти никто не решался. Словно невидимая сила приковала их к этим бревнам, не пуская в темноту.
- Я больше не могу, - всхлипнула Ксюша. - Я домой хочу...
Вася обняла ее, прижала к себе. У самой губы тряслись, но она пыталась быть сильной:
- Потерпи, маленькая. Сейчас что-нибудь придумаем.
- А давайте фонарики включим на телефонах? - предложила Надя. - Вместе. Чтобы светло было.
Идея была хорошая. Все дружно полезли по карманам, зашуршали, защелкали кнопками. Через минуту пять огоньков зажглись в темноте, разгоняя мрак вокруг. Стало чуточку спокойнее.
- Ну что, - Ваня поднялся, хотя ноги дрожали. - Пошли. Чего сидеть? Чем дольше сидим, тем страшнее. На счет "три" тушим костер и идем. Быстро, не останавливаясь. Девчонки в середине, парни по краям. Договорились?
Все закивали, поднимаясь следом. Подошли к костру, быстро закидали тлеющие угли землей, песком. Стало совсем темно - только огоньки телефонов дрожали в руках.
- Раз, два, три! - скомандовал Ваня, и компания, сбившись в плотную группу, двинулась через поле.
Шли быстро, почти бежали. Телефонные фонарики прыгали, выхватывая из темноты куски травы, кочки, редкие цветы. Сердце колотилось у каждого где-то в горле. Казалось, что вот-вот из темноты кто-то выскочит, схватит, утащит...
И вдруг Ксюша споткнулась, упала, взвизгнув от боли и ужаса. Все замерли на мгновение, а потом Игорь, не раздумывая, рванул к ней, помог встать.
- Ты цела? - спросил он, поднимая девушку.
- Кажется, ногу ушибла, - всхлипнула та. - Но идти могу.
- Тогда бежим! - крикнул Ваня, и они рванули снова.
До деревни добрались за несколько минут, хотя обычно на этот путь уходило не меньше пятнадцати. Вылетели на первую улицу, к первому фонарю, и только там остановились, тяжело дыша, оглядываясь назад.
Поле было темным, тихим. Никто за ними не гнался. Ничего не шевелилось в траве. Только ветер шуршал и где-то далеко, в лесу, снова ухнула сова.
- Живы, - выдохнул Андрей, сгибаясь пополам и упираясь руками в колени. - Кажется, живы.
Девчонки попадали прямо на траву у дороги, кто смеялся нервно, кто плакал. Вася обнимала Ксюшу, гладила по голове. Парни стояли рядом, тоже не веря, что все закончилось.
Игорь поднял голову к небу, полному звезд, и подумал, что никогда еще деревенская тишина не казалась ему такой прекрасной и безопасной. Фонарь над головой гудел тихо, разливая теплый свет, и в этом свете все страхи казались глупыми и далекими.
Но в глубине души каждый из них знал: эту ночь они не забудут никогда. И в следующий раз, прежде чем рассказывать страшные истории у костра, подумают дважды. А может, и трижды.
Продолжение следует
