5 глава
Утро после вчерашнего выдалось пасмурным и тихим. Небо затянуло серой дымкой, где-то далеко погромыхивало - собирался дождь. Игорь проснулся позже обычного, тело было каким-то ватным после вчерашних переживаний и быстрого бега через поле. Некоторое время он просто лежал в кровати, глядя в потолок и прокручивая в голове события минувшего вечера: костер, страшные истории, этот жуткий звук из леса, паника, когда возвращались домой.
"Глупость какая-то, - подумал он. - Взрослые люди, а испугались какой-то легенды. Наверное, просто ветер завыл или сова".
Но где-то в глубине души шевелилось сомнение: а вдруг? Вдруг и правда есть что-то такое, чего городские жители, привыкшие к свету фонарей и шуму машин, не понимают и не чувствуют?
На кухне пахло блинами. Бабушка хлопотала у печи, дедушка сидел с кружкой чая и читал какую-то потрепанную книгу. Увидев внука, бабушка заулыбалась:
- Проснулся, сонечко? Садись завтракать. Вон, блиночков напекла со сметанкой. А то вчера допоздна гулял, небось, устал.
Игорь сел за стол, налил себе чаю, положил пару блинов на тарелку. Некоторое время молчал, пережевывая, а потом не выдержал:
- Бабуль, а ты легенду про Ырку знаешь? Нам вчера ребята рассказывали, у костра. Так страшно стало, что до сих пор мурашки по коже.
Бабушка перестала мешать в кастрюле, обернулась. Лицо ее стало серьезным, даже немного озабоченным.
- Знаю, внучек, - сказала она тихо. - Как не знать. Это ведь не просто сказки для пуганья малых деток. Это старая история, из наших мест.
Она вытерла руки о передник, села напротив Игоря, подперла щеку рукой и начала рассказывать. Голос у нее был спокойный, размеренный, как у человека, который много раз это слышал и пересказывал.
- Это еще с довоенных времен тянется. Жил в соседней деревне, верстах в пяти отсюда, один мужик. Звали его Еремей. Характером был тяжелый, злой, ни с кем не ладил. С соседями ссорился, скотину свою не кормил, бил ее почем зря. А уж как жену свою покойную мучил - страшно вспомнить. Царствие ей небесное, рано ушла, не выдержала такой жизни.
Бабушка перекрестилась, помолчала немного.
- И вот, когда Еремей помер, хоронить его пришли. А тело в гробу - черное все, будто обугленное, и глаза открыты. Сколько ни закрывали - все равно открывались. Попа местный пригласили, тот отпевать отказался. Сказал: "Нельзя такого человека по-христиански хоронить, не примет земля". Но куда деваться? Закопали на краю кладбища, за оградой, как самоубийц хоронят.
Дедушка отложил книгу, тоже слушал внимательно, изредка кивая.
- А через неделю, - продолжила бабушка, понизив голос, - стали люди замечать: по ночам из леса звуки странные доносятся. Будто зверь воет, только не по-звериному, а с каким-то хрипом, с надрывом. Ы-ы-р-р... Ы-ы-р-р... Так и прозвали - Ырка. А потом скотина пропадать начала. То корова у кого-то из хлева исчезнет, то овцы. И всегда - следы крови, клочья шерсти, будто тащили кого-то в лес. Мужики собирались, ходили с ружьями, но так никого и не нашли.
Игорь слушал, забыв про блины. Чай давно остыл, но он не замечал.
- А самое страшное, - бабушка перешла почти на шепот, - что через год после смерти Еремея, в ту же пору, девка одна пропала. Молодая, красивая, из соседней деревни. Пошла вечером в поле - и не вернулась. Искали долго, нашли только платок ее, изодранный, да следы, будто волочили кого-то к болоту. И на тех следах - ни волчьих, ни медвежьих, а будто человеческие, но какие-то... не такие. Когтистые, что ли.
- И что, - спросил Игорь, чувствуя, как холодеет спина, - так и не нашли?
-Не нашли, - вздохнула бабушка. - И с тех пор повелось: как полночь, в поле выходить боялись. А уж в лес и подавно. Старики говорили, что это Еремей так наказан за злобу свою - ни живой, ни мертвый, ни здесь, ни там. Так и бродит по лесам да болотам, ищет, кого б утащить. Потому что неупокоенная душа - она самая страшная.
- Бабушка, - прошептал Игорь, - а вы сами видели его? Ну, или слышали?
Бабушка переглянулась с дедом. Тот крякнул, почесал бороду и сказал:
- Было дело, внучек. Молодыми еще были, как-то раз задержались с сенокосом. Возвращались уже затемно, через поле. И вдруг слышим - воет кто-то. Да не по-собачьи, а жутко так, протяжно. Ы-ы-р-р... Ы-ы-р-р... У меня аж волосы на загривке дыбом встали. Лошадь наша - та вообще взбесилась, чуть телегу не перевернула, рванула так, что мы еле удержались. Примчались в деревню, а лошадь вся в мыле, дрожит, глаз дикий. И с той поры ни я, ни бабка твоя в поле затемно ни ногой.
- И что это было? - спросил Игорь, хотя уже догадывался.
- А кто ж его знает, - пожал плечами дед. - Может, зверь какой, может, ветер в камышах. А может, и впрямь Ырка тот. Не нам судить. Но ты, внучек, это... по ночам особо не шастай. И друзьям своим скажи. Легенды легендами, а береженого Бог бережет.
Бабушка поднялась, подошла к иконе в углу, перекрестилась.
- Ты ешь, ешь, Игорек. А на ночь, если пойдете куда, нательный крестик не снимай. И совет тебе дам: когда страшно становится, молитву читай. Хотя бы "Отче наш". Даже если не веришь - все равно помогает. Проверено.
Игорь кивнул, но аппетит пропал окончательно. Он доел блины через силу, поблагодарил бабушку и вышел на крыльцо.
На улице моросил мелкий дождик, пахло мокрой травой и свежестью. Но даже днем, при свете, мысль о том, что где-то там, в лесу, может бродить неупокоенная душа злого человека, заставляла поеживаться.
Игорь достал телефон, набрал Ване:
- Слышь, Вань, это Игорь. Ты не занят? Давай встретимся, поговорить надо. Бабушка мне про Ырку такого рассказала... Сам не знаю, верить или нет, но мурашки по коже до сих пор.
И, сунув телефон в карман, он еще раз посмотрел в сторону темнеющего на горизонте леса. Тот молчал, притаился под дождем. Но казалось, что оттуда кто-то смотрит. Внимательно, не мигая, ждет.
Рассказ бабушки так глубоко запал Игорю в душу, что он еще долго сидел на крыльце, переваривая услышанное. Истории про Еремея, про неупокоенную душу, про вой в ночном поле - все это смешалось в голове с вчерашними событиями у костра. И среди этого вороха мыслей вдруг отчетливо всплыло другое воспоминание: Ксюша, которая споткнулась и упала, когда они бежали через поле. Как она там? Сильно ушиблась? Добралась ли благополучно до дома?
Игорь вскочил с крыльца, будто его кто-то толкнул. Настроение сразу переменилось - от мрачных размышлений о потустороннем к живому, конкретному беспокойству за человека. Надо проведать, убедиться, что все в порядке.
Он быстро натянул легкую ветровку, сунул ноги в резиновые сапоги, которые дед оставил у порога, и вышел за калитку. Дождь уже почти перестал, только редкие капли падали с неба, да с деревьев срывались холодные брызги. Воздух был свежий, промытый, пахло мокрой листвой и землей.
По дороге Игорь набрал Ване:
- Вань, привет. А где Ксюха живет? Ну, которая вчера упала? Проведать хочу, спросить, как она.
Ваня объяснил быстро и четко: идти надо до конца улицы, потом повернуть направо, там третий дом с зелеными ставнями. И добавил, смеясь:
- О, Игорек, заботливый какой! Смотри, девки засватают.
Игорь отмахнулся, но щеки все равно предательски потеплели. Не до шуток сейчас.
Дом с зелеными ставнями нашелся быстро. Небольшой, ухоженный, с резными наличниками и высокими кустами сирени у забора. Игорь толкнул калитку, прошел по дорожке, постучал в дверь. Сердце почему-то колотилось, будто он на экзамен собрался, а не просто в гости пришел.
Дверь открыла женщина лет сорока пяти, с усталым, но добрым лицом, в цветастом халате и с полотенцем в руках. Вытирала, видно, посуду.
- Вам кого, молодой человек? - спросила она, оглядывая Игоря с любопытством.
- Здравствуйте, - поздоровался Игорь, стараясь говорить вежливо и спокойно. - Я Игорь, внук Марии Ивановны, с края улицы. Мы вчера с ребятами гуляли, и ваша дочка... ну, Ксюша... она упала, когда бежали. Я хотел узнать, как она, все ли в порядке. Ничего серьезного?
Женщина - Ксюшина мама, как понял Игорь - улыбнулась, и лицо ее стало еще добрее.
- А-а, так это ты тот самый городской внучок, про которого уже вся деревня судачит? - спросила она с хитринкой. - Проходи, проходи, чего на пороге стоять. Ксюша дома, в своей комнате. Ногу вчера подвернула, пришла - ревет, вся трясется. Я уж перепугалась. Сейчас получше, мажу мазью, но хромает пока. Проходи, она обрадуется.
Игорь перешагнул порог, оказался в просторной прихожей, пахнущей яблоками и свежей выпечкой. Ксюшина мама крикнула куда-то в глубь дома:
- Ксюша! К тебе гость! Тот самый Игорь, с которым вы вчера гуляли!
Из коридора показалась Ксюша - хромая, опираясь рукой о стену. Волосы растрепаны, на ноге толстый слой бинта, но глаза... глаза у нее засияли, когда она увидела Игоря. Прямо вспыхнули, будто лампочку включили.
- Игорь? - удивилась она искренне. - Ты... ты пришел?
- Ну да, - Игорь слегка смутился под ее взглядом. - Пришел проведать. Беспокоился я. Как ты?
Ксюша смущенно улыбнулась, поправила волосы, запахнула халатик плотнее.
- Да нормально вроде. Ногу вот ушибла, но мама говорит, кость цела, просто связки потянула. Дня три похромаю и пройдет. Ты проходи, чего в дверях стоишь?
Игорь прошел в комнату. Обычная девичья комната: обои в цветочек, полки с книгами, на стене - постеры каких-то групп, на столе - ноутбук и чашка с недопитым чаем. Ксюша присела на край кровати, указала Игорю на стул.
- Ты правда пришел спросить, как я? - спросила она, глядя на него с любопытством и какой-то надеждой в глазах. - Просто так?
- Ну не просто так, - Игорь пожал плечами. - Я же видел, как ты упала. И потом, когда убегали... страшно было. Я переживал, вдруг ты серьезно расшиблась. И вообще, как ты добралась? Я хотел помочь, но ты сама встала и побежала.
- Добежала кое-как, - Ксюша поежилась, вспоминая. - Домой пришла - реву, вся дрожу. Мама напоила чаем с валерьянкой, ногу замотала. Спрашивает, что случилось, а я не могу рассказать - стыдно же, вроде взрослая, а какой-то страшилки испугалась.
- Не стыдно, - серьезно сказал Игорь. - Я сам до сих пор под впечатлением. А тут еще бабушка утром рассказала подробности про этого Ырку. Такое... Я теперь вообще ночью в сторону поля смотреть боюсь.
Ксюша оживилась:
- Ой, расскажи! Бабушка твоя старожилка, она много знает. Моя мама тоже что-то слышала, но мало, она не здешняя, из города приехала.
Игорь пересказал все, что услышал утром: про Еремея, про черный гроб, про пропавшую девушку, про то, как дед с бабкой сами слышали вой в поле. Ксюша слушала, затаив дыхание, и чем дальше, тем бледнее становилась.
- Ой, мамочки, - прошептала она, когда Игорь закончил. - А мы вчера через это поле бежали... И я упала... Думать страшно, что бы было, если б мы замешкались.
- Но ничего же не случилось, - успокоил ее Игорь. - Добежали все. Главное, что ты живая и относительно здоровая.
Ксюша улыбнулась благодарно:
- Спасибо, что пришел. Правда. Никто из ребят еще не приходил, не спрашивал. А ты пришел.
- Ну, они тоже переживают, наверное, - заступился за друзей Игорь. - Просто дел много, у всех работа. Я сам только от бабушки вырвался.
Посидели еще немного, поговорили о том о сем. Оказалось, Ксюша любит читать, особенно фантастику, и в городе бывает редко, только по большим праздникам. Игорь рассказал про свою учебу, про городскую жизнь. Разговор тек легко, незаметно.
Когда Игорь собрался уходить, Ксюша вдруг сказала:
- Ты это... если вечером на костер пойдете, может, зайдешь за мной? Если, конечно, мама отпустит. Но я думаю, отпустит. Вместе веселее.
- Конечно, зайду, - пообещал Игорь и сам удивился, как легко это сорвалось с языка. - Поправляйся.
Вышел от Ксюши с каким-то новым, теплым чувством внутри. Дождь совсем кончился, из-за туч выглянуло солнце, заливая мокрую улицу золотистым светом. Игорь шел и улыбался сам себе, думая, что день, кажется, налаживается. И страшные истории уже не кажутся такими страшными, когда рядом есть... а что есть? Он пока не понимал, но чувствовал - что-то хорошее.
Продолжение следует
