В период, когда победа Германии во Франции казалась делом почти решённым, а британская разведка прогнозировала, что Германия может сразу же вторгнуться в Англию, не дожидаясь официальной капитуляции Франции, Уинстон Черчилль получил доклад начальников штабов. В нём сообщалось, что вторжение Германии начнётся с мощнейшей атаки немецкой авиации – «сокрушительного удара». Предполагалось, что британское небо потемнеет от вражеских самолётов, поскольку их общее число может достигать 14 000. В том же отчёте британские стратеги утверждали, что у Люфтваффе самолётов вчетверо больше, чем у Королевских ВВС.
В условиях, когда британские стратеги полагали, что страна может не выдержать натиска массированных бомбардировок, требовалось резко увеличить производство истребителей. Исходя из этого, Черчилль уже в первый день своего премьерства создал Министерство авиационной промышленности (МАП), задачей которого стало исключительно производство истребителей и бомбардировщиков. Возглавил новое ведомство давний друг премьер-министра – Макс Эйткен, лорд Бивербрук.
Макс Эйткен обладал неоднозначной биографией и неизменно притягивал к себе внимание постоянными конфликтами и спорами. Кроме того, он не отличался крепким здоровьем: его беспокоили проблемы с глазами и астма, а вскоре ему должно было исполниться 61 год.
Эрик Ларсон пишет, что Черчилль остановил свой выбор на лорде Бивербруке, потому что «интуитивно чувствовал», что Макс Эйткен «встряхнёт авиационную промышленность, пробудив её от спячки». Черчилль понимал, что «с Бивербруком может быть непросто – и что с ним наверняка будет непросто», и заранее ожидал, что новый министр станет источником конфликтов. Но это, как подчёркивает Ларсон, не имело для него никакого значения. Более того, лорд Бивербрук был нужен Черчиллю и как близкий друг, способный давать советы по самым разным вопросам. Ларсон отмечает, что «Черчилль мог положиться на искренность Бивербрука – и на то, что тот будет говорить с ним без оглядки на политические соображения или личные чувства».
Бивербрук родился в Канаде и перебрался в Англию незадолго до Первой мировой войны. В 1916 году он приобрёл газету Daily Express, находившуюся тогда в кризисе. Под его руководством тираж издания со временем вырос в семь раз – до 2,5 млн экземпляров.
Макс Эйткен с энтузиазмом взялся за новую работу. Его особенно вдохновляла перспектива осложнить жизнь бюрократам. Организацию нового министерства он начал прямо из собственного особняка. Администрацию ведомства Бивербрук наполнил сотрудниками, взятыми из штата принадлежащих ему газет. Кроме того, он сделал весьма необычный для того времени шаг, назначив одного из редакторов своим личным менеджером по пропаганде и связям с общественностью.
В команду лорда вошли и несколько известных в Англии управленцев, например генеральный менеджер одного из заводов Ford Motor Company. Бивербрука мало волновало, разбираются ли назначенные им люди в самолётах. Он считал, что все его сотрудники – «капитаны промышленности», а «промышленность подобна теологии: если вы знаете основы одной религии, вам будет легко понять другую. Я бы, например, совершенно спокойно назначил председателя Генеральной ассамблеи Пресвитерианской церкви исполнять обязанности папы римского».
Бивербрук заставлял всех работать семь дней в неделю, не менее двенадцати часов в сутки, и сам придерживался такого же графика. Эрик Ларсон пишет, что один из его высокопоставленных подчинённых жаловался: как-то раз Бивербрук дал ему задание в два часа ночи, а уже в восемь утра позвонил, чтобы узнать, сколько сделано. В другой раз один из его личных секретарей, Джордж Малькольм Томсон, нарушив график, утром не явился на работу. Министр оставил для него записку: «Скажите Томсону: если он ещё раз ослабит бдительность, сюда нагрянет Гитлер».
Ставка Черчилля на новое министерство во главе с энергичным лордом Бивербруком сработала. Авиационная промышленность Великобритании начала стремительно оживать.