Продолжение. Начало ЗДЕСЬ
Историк Алексей «Вий» Волынец специально для проекта @wargonzoya продолжает рассказ о визитах наших воинов в столицу Галиции.
В предыдущей 2-й части рассказывалось про мариупольских гусар в австрийском Лемберге, а заодно пояснялось, почему же русский император спасал Вену, когда его полки шли через Львов на Будапешт. Настало время увидеть Leopolis глазами наших соотечественников из середины XIX столетия, а заодно вспомнить город Льва и на заре XX века.
«Российские воины всяких народностей…»
«Прошли мимо так называемой здесь „Печенежской могилы“, насыпанной, как говорят, на месте битвы печенегов вероятно с нашими предками... Наконец мы взобрались на возвышенность, с которой в долине окруженной живописными холмами увидели Лемберг, во всей его красоте. Сколько воспоминаний связано у русского человека с этим городом! Многое придет в голову при виде древнего нашего Львова, снова узревшего русские войска» – писал в мемуарах Пётр Алабин, «городской голова»-мэр Самары, в мае 1849 года 25-летним прапорщиком Камчатского егерского полка входивший в столицу Галиции.
Упомянутые будущим самарским мэром «Печенежские могилы» – это курганы у посёлка Бобрка в 20 верстах от Львова. Прапорщик Алабин и местные легенды ошибались – захоронения в тех курганах почти на тысячу лет старше и печенегов, и Киевской Руси. Как уже в советское время выяснили археологи, захоронены там вожди так называемой «Пшеворской культуры» – дальние предки славян, воевавшие еще с императорами античного Рима.
Само же местечко Бобрка у «Печенежских могил» тоже важно для общерусский истории. В середине XIV века, до перехода на службу к московскому князю Дмитрию Донскому, им владел боярин Дмитрий Боброк-Волынец, тот самый командир засадного полка, сыгравшего решающую роль в Куликовской битве.
Спустя век, после того как у «Печенежских могил» под Бобркой промаршировали егеря Камчатского полка, там поставили памятник на могиле уже советских солдат, павших в боях с гитлеровцами. В конце 2022 года нео-бандеровская власть тот памятник разрушила. Но вернёмся из эпохи текущей Специальной военной операции к эпохе Венгерского похода, как традиционно именуют спецоперацию 1849 года.
Во Львов тогда входил 4-й корпус Русской императорской армии под командованием генерала Михаила Чеодаева – потомка казанских дворян, участника почти всех сражений с Наполеоном от Бородино до Лейпцига. Порядка 20 тысяч наших солдат пересекли границу 14 мая 1849 года и подошли к Lemberg’у через шесть суток.
Австрийские власти Львова, страшно боявшиеся восставших венгров и потенциального мятежа местных поляков, встречали русских торжественно. Приветствовали наших воинов и местные галичане. Прапорщик Камчатского полка Пётр Алабин так описывал те минуты: «Толпы народа окружали нас все время, что мы делали привал, ожидая приказания вступить в город. Нас рассматривали как диковинку, удивлялись нашей одежде и молодечеству наших солдат… Наконец последовало приказание и мы двинулись церемониальным маршем посреди народа, стоявшего шпалерами по обеим сторонам дороги и занявшего крыши домов, окна, крыльца, заборы».
Михаил Лихутин, будущий генерал, а тогда офицер разведки при штабе 4-го корпуса, так вспоминал первый день во Львове: «Всем в особенности хотелось видеть казаков, и многие – взрослые и мальчишки – когда я проходил по улицам Львова, останавливали меня и спрашивали, когда войдут казаки».
Поскольку столица Галиции стала перевалочной базой для русских войск, двигавшихся через Карпаты в Венгрию, то жители Львова вскоре увидели воинов, для «це Европы» даже более экзотических, чем прославленные казаки. Кавказский Конно-горский дивизион под командованием майора Мусы Кундухова прошел через Лемберг 4 июля 1849 года. Выходившая в городе на русинском языке газета «Зоря Галицкая» не без удивления описывала джигитов:
«Российские воины суть всяких народностей… Между ними 12 племен же один другого не поразумее, але старшина (офицеры) беседуе добре по российски… Черкес не пье горилки, ни вина…»
Кавказцы лихо проскакали по холмам вокруг города, а затем, как то водится, станцевали на улицах Львова лезгинку – «повеличали середь улиц своими народными плясами», так об этом писала «Зоря Галицкая». Но в отличие от умелой джигитовки, лезгинка львовян не удивила – на страницах «Зори Галицкой» меланхолично отметили, что кавказские танцы очень похожи на хороводы горных румын.
Герои «Тихого Дона» входят во Львов
Читатель уже заметил по цитатам из львовской газеты, что языкового барьера у русских солдат и большинства населения Галиции не было.
«Родственное сходство с нами заметно во всем. После трех дней пребывания в Карпатах я мог объясняться с ними довольно свободно, и они понимали меня», – вспоминал позднее поход 1849 года через Галицию генерал Лихутин.
Этническая и внутриполитическая история Западной Украины той эпохи – тема слишком большая, чтобы на неё отвлекаться мимоходом. Здесь лишь отметим, что в отличие от времён Петра I к середине XIX века православия в Галиции уже не осталось. Потомки исконного населения самых западных земель Древней Руси тогда всё ещё именовал себя «руськими» или «рускими» (именно так, с одним «с»), но уже все стали «униатами», исповедуя «греко-католичество».
Совместное религиозное подчинение Римскому папе, правда, никак не примирило галичан с поляками-католиками, и эту вражду в старом стиле Divide et impera (разделяй и властвуй) активно использовали австрийские власти. «Греко-католики» оставались большинством населения Галиции, но чуть больше половины населения самого Львова давно составляли поляки. Ещё четверть населения города составляли иудеи, и лишь пятую часть – местные «руськие» или «рутены» (rhuteni) на языке немецкой администрации Австрийской империи.
После подавления венгерского восстания российские войска были выведены из Галиции и в следующий раз они снова пришли во Львов спустя 65 лет – в 1914 году, в самом начале Первой мировой войны. Война между Петербургом и Веной официально была объявлена 6 августа того года, и меньше чем через месяц наши войска вновь вошли в столицу Konigreich Galizien und Lodomerien mit dem Gro?herzogtum Krakau und den Herzogtumern Auschwitz, «Королевства Галиции и Лодомерии с Великим княжеством Краковским и княжеством Освенцим» – именно так именовалась эта часть австрийской империи.
Освенцим ныне ассоциируется с самым страшным гитлеровским концлагерем эпохи Второй мировой войны, но Галиции пришлось познать ужас немецких концлагерей задолго до Гитлера, ещё в годы Первой мировой… Однако сначала рассмотрим чисто военною сторону той истории. Если на немецком фронте в Восточной Пруссии наступление русских войск завершилось поражением, то южнее, в Галиции, двухнедельная битва с австрийцами – в ней с обеих сторон участвовало два миллиона солдат! – увенчалась полным успехом наших воинов.
К началу сентября 1914 года две общевойсковых армии под командованием генералов Брусилова и Рузского прорвали австрийский фронт, обойдя Львов с юга и угрожая коммуникациям противника. Противостоящий им австрийский генерал Брудерман в этих условиях принял решение оставить столицу Галиции без боя, хотя вокруг города целый месяц силами словацких полков усиленно рылись окопы и строились линии укреплений. Среди прочего генерал Брудерман объяснял своё отступление из Львова большими потерями и «русофильской пропагандой в славянских частях».
В итоге около 10 часов утра 3 сентября 1914 года на улице Зеленой, ведущей к центру Львова с юго-восточных окраин, появился разъезд из четырех кавалеристов. Так казаки 12-го Донского полка, носившего почетное имя основателя Новороссии князя Потёмкина-Таврического, стали первыми русскими бойцами, в XX столетии вошедшими в столицу Галиции.
Любопытно, что в знаменитом шолоховском «Тихом Доне» главный казак нашей литературы Григорий Мелихов служил именно в этом полку. «А помнишь, как подо Львовом за австрийцами гоняли?» – бросает один шолоховский казак другому, уже будучи разделённым фронтом гражданской войны на белых и красных.
Львовская губерния Российской империи
В 1914 году австрийцы действительно бежали из Львова, оставив русским массу складов и трофеев. Однако даже в таких условиях немецкие власти успели увести с собой из Галиции свыше 10 тысяч арестованных с началом войны «москвофилов», то есть активистов прорусских общественных движений, из них свыше 800 симпатизирующих православию униатских священников.
Коренное население современной Западной Украины к началу XX века уже жёстко разделилось на тех, кого в ту эпоху именовали «москвофилами» и «мазепинцами». Первые, понятно, были сторонниками нашей страны, а последние – это те, кого вскоре назовут петлюровцами и бандеровцами. Как минимум, на начало прошлого века «москвофилы» в Галиции были куда популярнее будущих бандеровцев. Но начало Первой мировой войны обрушило на сторонников России настоящий террор – осенью 1914 года, поимо десятка тысяч угнанных на Запад, несколько тысяч расстреляли отступающие австрийские власти.
Но вернёмся в третий день сентября первого года Первой мировой. Вслед за донскими казаками во Львов вошли линейные части, 5-я и 42-я пехотные дивизии из армии генерала Николая Рузского. Так что первыми представителями российской власти в столице Галиции стали командиры этих дивизий, генерал-лейтенанты Павел Парчевский и Пауль фон Роде. Вот у них точно не было языкового барьера в трофейном австрийском Лемберге – командующий 5-й дивизии Парчевский происходил из «литвинской» шляхты Западной Белоруссии и хорошо говорил на польском языке, а командующий 42-й дивизии фон Роде, будучи из балтийских немцев, своим родным языком владел не хуже австрийского кайзера.
Напомним, что Львов-Лемберг тогда населяли в основном поляки, немецкоязычные евреи и 12 тысяч семей австрийских чиновников. Даже в сельской местности «королевства Галиции» по статистике тех лет 30% населения разговаривало на польском языке, почти 10% – на идиш, и только 40% разговаривали на местном «руськом» диалекте.
Но Галиция, древняя «Червоная Русь», наряду с Черноморскими проливами и Восточной Пруссией, рассматривалась, как одна из главных целей Российской империи в развернувшейся мировой войне. Твёрдое намерение России присоединить славянские земли у Карпат, почти сразу было озвучено и перед западными союзниками. В ноябре 1914 года царь Николай II пояснял французскому послу Морису Палеологу, что присоединение Галиции позволит Российской империи достигнуть своих «естественных пределов».
Осенью 1914 года развернувшаяся мировая война всеми её участниками всё ещё рассматривалась, как скоротечная, которая не затянется дольше следующего года. Поэтому царские власти поспешили начать интеграцию Галиции в Россию. На бывшей территории Königreich Galizien und Lodomerien сразу было организовано четыре российских губернии – Львовская, Тарнопольская, Черновицкая и Перемышльская. Эти территориальные единицы объединялись в Галицийское генерал-губернаторство, главой которого ещё в августе 1914 года заранее был назначен граф Георгий Бобринский. Этот генерал – происходивший из дворянского рода, ведущего своё начало от сына императрицы Екатерины II и Григория Орлова – занимался тыловой администрацией армии еще в ходе русско-японский войны (то есть опыт вроде бы имел солидный, но нельзя сказать, что наше фронтовое и тыловое руководство действовало в том конфликте успешно).
В августе 1914 года от имени новых губернаторов было объявлено, что в крае «для восстановления порядка и спокойствия вводится русское гражданское управление». Однако такое решение оказалось поспешным – чиновничий аппарат Российской империи не имел подобного опыта и был не готов тут же в хаосе войны организовать на достойном уровне управление территории с населением в несколько миллионов человек. Вероятно, было бы эффективнее на время войны ограничиться военной администрацией. Но царские власти в эйфории первых побед поспешили продекларировать интеграцию Галиции в состав России.
Основная масса чиновников на новые территории была командирована из провинциальных уездов Киевской, Подольской и Волынской губерний. В основном это были полицейские с должностей среднего уровня и, что показательно, среди них не было ни одного с высшим образованием.
Сотрудник царского Министерства иностранных дел Василий Олферьев в начале войны в качестве консультанта-аналитика был прикомандирован к командованию русского Юго-Западного фронта, занявшего Галицию. Осенью 1914 года он тщательно изучил положение на новых территориях: «С момент объявления войны не было принято мер к образованию заблаговременно кадров, достаточно подготовленных к предстоящей деятельности для немедленного замещения ушедших или неблагонадежных австрийских властей… Россия представлена в завоёванном крае исключительно несколькими десятками заурядных полицейских чиновников, командированных сюда из разных захолустных углов. Чиновники эти далеко не лучшего качества…»
Продолжение следует
Алексей «Вий» Волынец специально для проекта @wargonzoya