Продолжение. Начало ЗДЕСЬ
Сегодня историк Алексей «Вий» Волынец специально для подписчиков @wargonzoya завершает свой рассказ о былых визитах воинов России в столицу Галиции. Посмотрим, как австрийский Лемберг превращался в польский Львув, а затем в советский Львов. Заодно вспомним уникальный в истории XX века случай, когда за город Льва одновременно сражались три государства и где произошёл первый бой между красноармейцами и гитлеровцами…
Львов между Николаем II и Будёным
Вероятно, царская Россия всё же сумела бы со временем решить все непростые вопросы Галиции. Но как раз времени мировая война не дала – в XX веке власть Российской империи в городе Львов продолжалась всего 293 дня. Весной 1915 года Николай II успел принять в бывшем Лемберге армейский парад и написать жене, германской принцессе, свои впечатления о столице новой российской губернии: «Очень красивый город, немножко напоминает Варшаву…»
Но уже 22 июня 1915 года в 9 часов утра российский флаг с ратуши в центре Львова был снят. Российская империя оказалась не готова к затяжной индустриальной войне – переброшенные из Германии на помощь австрийцам резервы, имея тотальное превосходство в пушечных снарядах и тяжелой артиллерии, заставили нашу армию отступить из Галиции. Львов снова перешёл из рук в руки фактически без боя. Последним город оставил вечером 22 июня бронепоезд 2-го Сибирского железнодорожного батальона.
Вместе с отступающими русскими частями из Галиции бежало порядка 100 тысяч «москвофилов». Вернувшиеся австрийцы развернули массовый террор – казнили 72 тысячи славян Галиции и Закарпатья. При этом активную роль в репрессиях сыграли доносы местных «мазепинцев», стремившихся навсегда избавится от «москвофилов», конкурировавших с ними за власть над умами и сердцами крестьян Галиции.
Ещё в сентябре 1914 года в предгорьях Альп у городка Талергоф власти Австрии создали концентрационный лагерь для «москвофилов». За время Первой мировой войны через заключение в этом лагере прошло свыше 20 тысяч прорусски настроенных галичан. Только за первую половину 1915 года там казнили почти 4 тысячи «москвофилов», схваченных в Галиции после её оставления русскими войсками. Согласно педантичной австрийской статистике 7% заключенных этого концлагеря составляли галицкие священники-униаты, заподозренные в симпатиях к православию. По условиям содержания и смертности заключенных, концлагерь Талергоф ничем не отличался от появившихся спустя четверть века самых страшных концлагерей Гитлера.
Итак, русская армия ушла из Львова в июне 1915 года. Спустя 5 лет и месяц русская армия, уже в виде красной конницы Буденного, снова увидела столицу Галиции. Увидела, но войти в город не смогла, точнее не успела…
Напомним, что весной 1920 года, польские сепаратисты, пользуясь междоусобицей в России, начали наступление на Восток, захватив Киев и Минск. Восстанавливать границы Речи Посполитой XVII века польским сепаратистам Пилсудского помогали украинские сепаратисты Петлюры. Союзником Варшавы тогда стала и белая армия Врангеля, координирующая своё наступление из Крыма с наступлением поляков.
Советская Россия тогда сумела нанести решительный контрудар – на запад от Смоленска и Днепра к Бресту и Львову двинулись два красных фронта. Покажется удивительным, но летом 1920 года большевики наступали по тем же направлениям, что и войска царя Алексея Михайловича в своём самом глубоком наступлении против Речи Посполитой летом 1655 года.
Советский Юго-Западный фронт, главной ударной силой которого была 1-я Конная армия Семёна Будённого, наступая по правобережной Украине, шёл теми же шляхами, что тремя веками ранее от Киева на Львов двигались казаки гетмана Хмельницкого и московские стрельцы боярина Василия Бутурлина.
26 июля 1920 года кавалеристы Будённого, после двух суток ожесточённого боя, заняли городок Броды в 70 верстах к западу от столицы Галиции. Началась трёхнедельная битва за Львов.
Потомственный враг царских и красных казаков
Наш фронт наступал на столицу Галиции, не имея численного превосходства – с обеих сторон там и тогда сражалось порядка 100 тысяч штыков и сабель. Но поляки, получая военную помощь с Запада от Франции и Англии, имели преимущество в снабжении. К тому же они, опираясь на Львов (настоящий мегаполис для той эпохи и того региона) обладали преимуществом и в логистике.
Советское наступление шло лишь за счёт превосходства 1-й Конной армии в манёвренности и быстроте действий. Не случайно уже накануне и в годы Второй мировой войны немцы рассматривали пример этого наступления Будённого как первый прообраз «блицкрига» – о чём на второй день Великой Отечественной войны прямо писал начальник гитлеровского генштаба Франц Гальдер в своём дневнике.
Но вернёмся в 1920 год на восточные окраины Львова. Заодно вспомним, что советско-польская война это ведь тоже гражданская междоусобица – за несколько лет до неё большинство сражавшихся с обеих сторон фронта были подданными одного царя. Исключением был лишь командующий поляками на львовском направлении генерал Казимир Рашевский – он был поляком из той части Речи Посполитой, что в XVIII веке досталась Пруссии, и в Первую мировую войну Рашевский командовал немецкой бригадой на французском фронте.
Любопытно, что прадед Рашевского был французским генералом среди тех поляков, что служили Наполеону – участвовал во вторжении 1812 года, и в сражении под Миром в Белоруссии был разгромлен конницей атамана Платова. Так что польско-немецкого генерала Казимира Рашевского можно назвать потомственным врагом донских казаков.
Поскольку плотность войск и артиллерии летом 1920 года была в 10 раз меньше, чем в «Галицийской битвы» 1914 года, то в ходе стремительных манёвров к востоку от Львова не раз происходили конные сшибки и сабельные рубки во вполне средневековом стиле. Так под селом Бордуляки в 60 верстах от столицы нынешней Западной Украины наши кавалеристы разгромили уланскую бригаду поляков.
«Ощетинившись сотнями сверкающих клинков, лава конармейцев устремилась навстречу атакующим уланам. И вот уже конница столкнулась, закружилась, как в водовороте. Крики смешались со звоном металла, злой руганью, стонами и воплями раненых, с топотом, храпом и ржанием коней. Польские кавалеристы держались стойко, рубились остервенело…»
– вспоминал те минуты Семён Будённый.
19 августа 1920 года красные казаки ближе всего подошли ко Львову – бойцы 11-й кавалерийской дивизии под командованием Фёдора Морозова, уроженца донской станицы Платовской, вышли на окраины города. Штаб Будённого расположился в деревеньке Прусы в 5 километрах к востоку от Львова. Но вечером того же дня 1-я Конная армия получила приказ высшего командования остановить штурм города и двинуться на север, чтобы поддержать советские войска, разбитые под Варшавой.
Спустя полвека, в 1975 году, там, где казаки Будённого рубились с польскими уланами, львовские скульпторы и архитекторы установили памятник 1-й Конной армии. Над трассой Львов–Киев буквально взлетели два стремительных всадника в хорошо узнаваемых будёновках. Необычный и экспрессивный памятник был окончательно разрушен бандеровскими властями в ходе «декоммунизации» весной 2017 года.
Три государства одновременно воюют за Львов
В августе 1920 года советские бойцы ушли от Львова, чтобы вернуться спустя 19 лет и один месяц. Общая канва событий 1939 года всем известна – когда за две недели войны с немцами польское государство показало свою несостоятельность, части Красной Армии вошли на земли Западных Украины и Белоруссии.
В направлении Львова советские войска форсировали пограничную реку Збруч с рассветом 17 сентября 1939 года и двинулись на Запад, ломая польские заслоны. В Галиции тогда находилось порядка 10 польских дивизий, готовый к бою гарнизон Львова насчитывал 15 тысяч штыков и сабель. Но менее чем через двое суток, в 2 часа ночи 19 сентября к столице Галиции прорвался передовой отряд бойцов СССР – 35 скоростных танков БТ с десантом из спешенных кавалеристов.
Прорвавшийся отряд возглавлял полковник Пётр Фотченков, командир 24-й легкотанковой бригады, человек решительный и жёсткий. Его подчинённый – старший лейтенант Фёдор Чуфаров, командир разведроты – на 6 танках с ходу по Лычаковской улице влетел в самый центр города и у Бернардинского монастыря (в прошлом одного из форпостов крепостных стен Львова) вступил в бой с артиллерийской батареей противника. Один советский танк был подбит, польская батарея уничтожена.
Именно Фёдора Чуфарова, уроженца Челябинской области, можно считать первым советским и русским солдатом, вошедшим во Львов осенью 1939 года. Человек удивительной для той эпохи судьбы – кадровый командир танковых войск, он, вступивший в свой первый бой на рассвете 19 сентября 1939 года, станет одним из немногих, кто пройдёт все грядущие битвы от начла до конца, сражаясь под Сталинградом и Курском, и встретит победную весну 1945-го командиром гвардейского танкового полка в Чехословакии.
Но в сентябре 1939 года, сражаясь в центре Львова, командир танковой разведроты лейтенант Чуфаров ни будущего, ни даже настоящего не знал. Обстановка в городе и вокруг него вообще была малопонятна даже самому высокому командованию. Дело в том, что столица Галиции в те дни стала уникальным районом, где друг с другом начали сражаться три противоборствующие армии трёх государств!
Чуть раньше советских войск, двигавшихся с Востока, с Запада ко Львову прорвалась манёвренная группа двух горно-пехотных дивизий вермахта. Третьему Рейху в 1939 году до Львова было не дальше, чем СССР – немецкие дивизии наступали из близкого к городу Закарпатья, тогда принадлежавшему Словакии и Венгрии, союзникам Гитлера.
Немцы попытались нахрапом взять бывший австрийский Lemberg. В итоге к 8 утра 19 сентября бронемашинам нашей 24-й легкотанковой бригады на южной окраине Львова пришлось с двух сторон отбиваться от атакующих немцев и поляков. Немцы в том хаотичном бою потеряли два танка и три противотанковых орудия, подбив две советских бронемашины и один танк. Так что первый реальный бой советских солдат с гитлеровцами в ходе Второй мировой войны состоялся именно во Львове и задолго до 22 июня 1941 года.
Полковник Фотченков, командир 24-й танковой бригады, в таких феерических условиях не растерялся – представившись командиром корпуса, окружающего Львов, он потребовал у польского гарнизона сдаться. Поляки тогда вступили в переговоры и с русскими, и с немцами. Польские историки приводят звучащие и ныне очень знакомо доводы гитлеровских представителей: «Если сдадите Лемберг нам, то останетесь в Европе, если сдадите большевикам – станете навсегда Азией».
Перестрелки и переговоры во Львове длились двое суток. Вечером 21 сентября 1939 года командовавший польским гарнизоном генерал Владислав Лянгнер (кстати, из местных поляков, уроженец Галиции) согласился сдать город Советскому Союзу. Польские историки приводят фразу своего генерала, обращённую в те минуты к комбригу Петру Фотченкову: «Они, немцы, враги всех славян. А вы славяне…»
Против «Пантер» в городе Львов
Присоединение Галиции к УССР, война польских и украинских националистов друг с другом и советской властью – всё это и многое другое оставим за кадром. Вновь с боями вступать во Львов нашим войскам пришлось уже в ходе Великой Отечественной войны. Страшным летом 1941 года столицу Галиции пришлось оставить на исходе первой недели боёв, когда гитлеровские танковые дивизии севернее Львова прорвались далеко на восток, и уже отгремела битва под Ровно и Луцком – до сражения на Курской дуге самая крупная танковая операция в истории человечества.
Советские войска отсутствовали во Львове 1119 дней. И вернулись в город на рассвете 22 июля 1944 года – тогда, в ходе начавшегося неделей ранее советского наступления гитлеровский фронт был прорван в 70 километрах восточнее Льва, под Бродами. Там, где в 1920 году красные казаки Будённого сходились в сабельных рубках с польскими уланами, в июле 1944-го советские войска уничтожили дивизию СС «Галичина», сформированную из местных пособников Гитлера.
Стремясь по максимуму использовать прорыв, в немецкий тыл на полном ходу ко Львову – не только региональной столице, но и крупному транспортному узлу – двинулись колонны 10-го танкового Уральского добровольческого корпуса. Первыми на восточной окраине Львова в ночь с 21 на 22 июля 1944 года оказались разведчики 63-й танковой дивизии под командованием лейтенанта Дмитрюка. Уроженец Ставропольского края, 22-й летний Анатолий Анисимович Дмитрюк той ночью погиб во Львове на улице Зелёной – стоит считать его первым русским воином, вошедшим в столицу Галиции летом 1944 года.
Вслед за разведкой на рассвете 22 июля во Львов прорвался взвод танков (три «тридцатьчетвёрки» из 63-й танковой дивизии) под началом старшего лейтенанта Дмитрия Потапова и посаженный на автомашины батальон пехоты, которым командовал Ахмадулла Ишмухаметов, майор 29-й мотострелковой бригады.
Передовой отряд прорвался в центр Львова. Его вёл старшина Аллександр Марченко, до войны работавший в городе железнодорожником и хорошо знавший центральные кварталы. Стремительный порыв не дал немцам подготовить крупный город к системной обороне, но в центре, на узких улицах с капитальными домами, завязался многодневный бой советских танкистов с подходившими резервами гитлеровцев.
Уже вечером 22 июля две из трёх прорвавшихся в центр Львова «тридцатьчетвёрок» были подбиты. Положение спасли подоспевшие на следующий день танки ИС-2 из отдельного тяжёлого полка всё того же Уральского добровольческого корпуса. Две суток в самом центре Львова на площадях и средневековых улочках шла дуэль новейших на тот момент танков – советских ИС-2 и немецких «Пантер».
Почти все первыми прорвавшиеся во Львов погибли или получили ранения. Старшина Александр Порфирьевич Марченко, 30-летний знаток львовских улиц, погиб 24 июля в бою за городскую ратушу. Дмитрий Мефодьевич Потапов, на тот момент 33-летний старший лейтенант, обгорел в подбитом танке, но еще сутки в рядах пехотинцев отбивался от контратаковавших гитлеровцев и был дважды ранен. Командир мотострелкового батальона, 25-летний майор Ахмадулла Хозеевич Ишмухаметов, пермский татарин, был ранен в голову, но до конца боёв за город оставался со своими бойцами.
В ночь на 28 июля 1944 года, после шести суток непрерывных боёв, советские бойцы зачистили от гитлеровцев последний занимаемый ими участок города – так называемую «Кортумову гору», возвышенность в западной части Львова. На следующие 47 лет, почти полвека, основанный древнерусским князем город «Червоной Руси» стал частью нашего большого государства.
Про бандеровцев, нео-бандеровцев, 1991 год или 2014-й говорить уже не будем. Как и про судьбу памятников советским бойцам, погибшим при освобождении Львова от гитлеровских европейцев.
В завершение стоит сказать лишь одно – читатель уже наверняка понял, что замучишься считать сколько же раз за все минувшие века, с боями и без, русские войска входили во Львов. Так много, словно большая история шепчет или даже кричит нам: «Войди!..»
Алексей «Вий» Волынец специально для @wargonzo