– Дунька, корову встречай, она уже минут десять мычит за воротами, – крикнула с огорода мать.
Дуня вытерла фартуком руки, сняла с головы косынку и, находу глянув на себя в зеркало, что висело над рукомойником, вышла во двор.
– Что она будет без меня делать, когда я в город уеду? – недовольно подумала она про мать: – Самой придется шевелиться, а то привыкла, что все ей прислуживают.
Девушка загнала корову в хлев и налила в корыто воды:
– Пей, Рябинка, жарко на улице… Сейчас я тебя доить приду, – Дуня потрепала животное за холку и пошла в сени за подойником.
…
Валька была в семье поздним ребенком, вторым по счёту. Говорят, что “первый блин комом”, но в этом случае комом оказался “второй блин”. Первой в их семье была её старшая на 15 лет сестра Нина, вполне успешная и благополучная. Она родилась, когда родителям её было за тридцать, в далеком 1950 году.
А вот Валька была не плановым ребёнком, её матери было почти 46 лет, когда у неё случился такой “нежданчик” в виде рождения запоздалой дочки.
Делать нечего, раз так случилось. Девочка росла очень красивой и родители её безмерно баловали. Да и сестра старшая в ней души не чаяла.
Валька рано поняла, что может из родителей “вить верёвки” и была капризной и требовательной.
Училась она абы как, лишь бы из класса в класс переползать. Родителям грубила, советов их не слушала и поступала так, как сама хотела.
После девятого класса Валька категорически отказалась идти в десятый и поехала в город учиться на повара. Мать её уже была на пенсии, а отцу оставалось ещё полгода до выхода. Однако, денег на образование младшенькой, родители скопили заранее. Да и Нина к тому времени закончила институт, вышла замуж и уехала с мужем в Ригу, откуда каждый месяц посылала Вальке денежные переводы.
Через полтора года Валька приехала в родную деревню брюхатая. На вопрос матери “кто отец ребенка?“, ехидно ответила, что нет отца – это ей “ветром надуло”. Учиться она больше не поехала. Целыми днями валялась в постели, и ничего не делала
Однажды ночью, мать Вальки услышала из комнаты дочки стоны и поспешила туда. У Вальки начинались роды, схватки были сильными и частыми. Она не кричала, но видно было, что ей очень больно. Отец сходил за акушеркой, что жила через два дома от них. К счастью, роды прошли быстро и без осложнений – родилась девочка.
Валька в бешенстве орала, что ей не нужен этот ребенок, что она не собирается его оставлять себе и пусть акушерка отдаст малышку в дом малютки или Валька выбросит её на помойку…
Прошло две недели.
Ребенок оставался в доме, но Валька категорически отказалась кормить дочку грудью. Вся тяжесть заботы о малышке, легла на пожилых родителей Вальки.
Шло время. Ребенка надо было регистрировать, но Валька и ухом не вела, она думала, что ей это сойдёт с рук. Но тут уж родственница их подсуетилась. Она работала в местном сельсовете и, договорившись с родителями Вальки, пригласила из города сотрудницу Собеса и двух милиционеров.
Эта делегация, прибыв в таком составе в дом Вальки, изрядно её напугала. Вопрос был поставлен таким образом, что она, произведя на свет ребенка, оставила его на произвол судьбы, не заявив официально об отказе от него. А это – нарушение прав ребенка и преступные деяния его матери, что наказывается, вплоть до лишения свободы.
Валька струхнула, но продолжала “держать позу”. Она пошла в сельсовет регистрировать дочь и, прикалываясь над всеми, заявила, что даёт имя дочке – Дуняша. Сказала, что она так хочет и, что ей нравится это имя. Как её не уговаривали все, кто там присутствовал, что девочку с таким именем будут дразнить в школе -- мамаша от своих намерений не отказалась. Так девочка стала Авдотьей, а отчество ей дали по имени матери – Валентиновна.
Бабушка смирилась с таким именем своей внучки. Она убеждала всех, что Дуня хорошее имя и вскоре к этому имени все привыкли. А поскольку девочка была очень хорошенькой, умненькой и доброй, то жители деревни любили её и называли ласково Дунечкой.
Девочка росла. Валька долго нигде не работала, а пенсии старых родителей стало не хватать на содержание малышки. Надо было покупать ей вещички, дорогие смеси, так как мать не кормила ее грудью. Да и сама Валька висела на шее стариков.
И тогда снова вмешалась Таисия Леонидовна, которая работала в сельском совете. Она прислала по почте официальный документ для Вальки, где, ссылаясь на закон, призвала её устроиться на работу и нести материальную и моральную ответственность за воспитание своего ребенка.
Пришлось Вальке подчиниться и оторвать свой ленивый зад от дивана. Её взяли уборщицей в местную школу. Работала она без удовольствия, но с обязанностями справлялась. Опять же, по настоянию Таисии Леонидовны, Валька отдавала половину своей зарплаты матери. Сначала возмущалась, но грозная соседка сказала, что подаст на алименты, если не договорятся по доброму.
Мать Вальки, которой было на тот момент под семьдесят, тоже ходила на работу – убиралась на почте. Деньги небольшие, но она откладывала их на сберкнижку для Дунечки. Отец был старше жены на семь лет и очень болел. Работать он не мог, получал пенсию и помогал жене по хозяйству.
Подошло время идти Дунечке в первый класс. К тому времени она уже умела бегло читать и считать до ста. В школу ходила охотно и с радостью. Бабушка нарадоваться не могла на свою внучку. Она много с нею разговаривала, учила её как надо будет себя вести, когда их с дедом не станет.
Дунечке не хотелось думать, что, когда-нибудь, её любимой бабушки не станет, но она уже понимала, что это неизбежно, так как все люди умирают.
Первым ушёл из жизни дед. Ушел тихо, во сне. Дуня перешла уже в пятый класс. С дедом она была не так близка как с бабушкой, но она видела, как бабушка плачет и переживает и тоже очень горевала.
После смерти деда, бабушка стала часто болеть. Она изо всех сил старалась научить внучку самостоятельно вести хозяйство. Она показала ей как надо доить корову, готовить еду, пользоваться стиральной машиной и другими приборами. Бабушка не очень надеялась на свою дочь и ей было важно, чтобы внучка могла обходиться в быту без матери.
Время шло и, наконец, Дуня сдала экзамены за девятый класс. Понятно, что учиться в десятый она не могла пойти – бабушка была совсем слабой и почти уже не вставала с постели. Как-то, после выпускного вечера, она позвала внучку к себе и вручила ей банковскую карту:
– Вот, моя хорошая, держи… Это всё, что я смогла тебе скопить. А ещё… Таисия Леонидовна отдаст тебе наличные, там 200 рублей будет. Я, через неё продала дедушкину коллекцию редких монет, пока Валька её к рукам не прибрала.
– Бабушка… Ну куда ты торопишься? Успеется ещё, – сказала Дуня, растроганная до слёз: – Я целых два месяца ещё дома буду.
Бабушка лишь слабо улыбнулась и погладила внучку по руке:
– В городе, пока учиться будешь, поживешь у тёти Нины, а потом посмотришь, может ипотеку возьмешь и что-то своё купишь. Ты только в колледже старайся хорошо учиться, чтобы потом работу нормальную найти. И Таисию Леонидовну не теряй, она поможет тебе в трудную минуту.
Дуня еще долго сидела возле бабушки. Они много обо всём разговаривали. Бабушка сказала, что она официально завещала Дуне этот дом и землю под ним, но просит, чтобы Дуня позволила своей матери проживать в нем.
Вечером Дуня накормила бабушку ужином, они вместе попили чай с вареньем и Дуня, пожелав бабуле спокойной ночи, пошла в кухню мыть посуду. Перед тем, как уйти в свою комнату, девушка заглянула к бабушке и убедилась, что та уже спит.
Утро следующего дня началось для Дуни с истошного крика матери. Девушка подскочила в постели, не понимая что происходит. Она босиком бросилась на крик матери и увидела, что её бабушка тихо покинула этот мир…
…
Никогда еще Дуне не было так больно, одиноко и страшно. От оцепенения, охватившего её, она не могла даже плакать, а лишь сидела на стуле рядом с гробом, в котором покоились тело самого любимого человека в её жизни.
– Ты поплачь, Дунечка, – гладила её по плечу Таисия Леонидовна: – Не молчи, девочка… Не держи горе в себе…
Валька, наоборот, выла так, словно отчитывалась тем самым за все годы безмолвного презрения к своей матери. Поняла ли она, что не стало больше того единственного человека, который, несмотря на общественное мнение о её ничтожности, любил её безусловно.
Похоронили бабушку рядом с дедом. Погода, в тот день, словно тоже грустила по хорошему человеку – по небу гуляли небольшие тучки, подгоняемые легким ветерком, низко летали ласточки, предвещая дождь, но дождя так и не было. Народ с кладбища медленно шёл к дому бабушки, где был накрыт поминальный стол…
… …
Дуня несколько дней не могла прийти а себя. Если бы не тётя Нина с её внучкой Леной, то неизвестно как бы все обошлось.
Валька, то ли изображала из себя несчастную, то ли на самом деле чувствовала себя таковой, но вела она себя так, что все должны были её жалеть и вертеться возле неё. Того же она стала настойчиво добиваться и от Дуни.
В силу своей доброты, Дуня бы и стала ублажать все прихоти своей родительницы, но за неё вступилась тётя Нина. Она громко обругала свою младшую сестру и приказала Дуне не присмыкаться перед ней, напомнив Вальке, как она обходилась с дочкой в ее детстве.
Валька начала было скандалить, но Нина показала ей завещание на дом, оформленное на Дуню и сказала, что если она не умерит свои амбиции, то вылетит на улицу. Это сработало.
После девятого дня Нина с Леной уехали в город, пригласив Дуню к себе, если ей станет невмоготу терпеть свою мать. Однако, Валька вела себя тихо, ходила на работу – в школе, где она работала уборщицей, шел ремонт и она принимала в нём участие.
Конечно, дома она не оставляла свои барские замашки и, случалось, что начинала командовать Дуней, но Дуня её деликатно останавливала. Девушка понимала, что скоро она уедет в город и мать останется совсем одна – ей было жаль её.
По человечески понять Вальку было трудно. Молодая ещё женщина (ей нет и сорока), красивая внешне, живёт затворницей, ни к чему не стремится, ничем не интересуется, на мужчин внимания не обращает. Разве это нормально?
С ней даже пытались завести отношения некоторые её местные ровесники, но она к ним была равнодушна и, они постепенно потеряли к ней интерес.
После смерти бабушки, Дуня полностью взяла на себя заботы об их Рябинке. Надо было что-то решать с коровой, вряд ли Вальке она нужна будет, когда Дуня уедет учиться в город. Поэтому, девушка решила вечером сходить к Таисии Леонидовне и посоветоваться с нею на этот счет.
Таисия Леонидовна была на два года старше тёти Нины и они даже дружили в детстве. А мать Таисии и бабушка Дуни были троюродными сёстрами, но мать Таисии рано умерла и Дунина бабушка во многом помогала осиротевшей девочке.
Посоветовавшись с Таисией Леонидовной, Дуня решила, что корову надо продавать и вечером сказала об этом матери. Валька равнодушно к этому отнеслась, но Дуня заметила, что по лицу её пробежала какая-то тень.
Буквально через два дня Дуне сообщили, что нашелся покупатель на их Рябинку. Вместе с заготовленным уже сеном, корову оценили в сто рублей. Для Дуни это были хорошие деньги.
В субботу покупатели приехали за коровой. Дуня всплакнула, прощаясь с Рябинкой, она с этого момента была свободной – ничто больше не удерживало её в деревне.
До начала учёбы оставалось чуть больше месяца. Дуня поступила в сельскохозяйственный колледж на экономиста. Жить в городе она собиралась у тёти Нины, которая несколько лет назад овдовела и жила одна в двухкомнатной хрущевке. Её сын с женой и пятнадцатилетней дочкой Леной, жили отдельно в соседнем доме.
Дуня позвонила тёте Нине и сказала, что она свободна и может приехать к ней, что она готова устроиться куда-нибудь на работу, чтобы целый месяц не бездельничать, а заработать хоть немного денег. Было решено, что девушка купит билет на среду и, автобусом, уже к вечеру будет в городе. Но… Не всё случается так как хочется…
В понедельник утром Дуня постирала белье, повесила его в саду на верёвку и пошла в дом собирать свои вещи к отъезду. Мать была на редкость тихой и задумчивой. Она как-то странно, исподтишка, следила взглядом за дочкой.
– Мам, иди кушать, – позвала Дуня, выглянув в открытое окно.
Она уже накрыла на стол, нарезала хлеб и разливала по тарелкам борщ. На столе лежала свежая зелень и стояла банка со сметаной.
Валентина зашла в дом, помыла под рукомойником руки, вытерла их висящим на крючке полотенцем, неожиданно подошла к Дуне и… обняла её:
– Ты прости меня, если что… Плохая я мать… – она хотела сказать ещё что-то, но резко замолчала и отстранилась от дочери, глядя на неё. Глаза её были сухими, но в них стояла такая боль и тоска, что у Дуни перехватило дыхание. Это случилось на её памяти впервые и она не знала как себя вести.
– Всё нормально… Садись, кушай, – девушка сглотнула ком, который почему-то образовался в её горле и подошла к холодильнику, открыв в нём дверь, чтобы хоть как-то скрыть своё состояние.
Обедали молча. Потом Дуня стала убирать со стола, а Валентина куда-то засобиралась. В школе ещё шёл ремонт и девушка подумала, что мать пошла на работу.
Дуня сняла с верёвки сухое бельё и занеся его на веранду, приготовилась гладить, включив утюг в розетку.
Окна были открыты и откуда-то доносилась любимая песня бабушки, в исполнении ансамбля Самоцветы: “... Вся жизнь впереди, надейся и жди…”
Дуня горько вздохнула:
– Как же несправедливо устроена жизнь! Всё в ней – как всегда, а бабушки нет…
Дуня взяла аккуратные стопки выглаженного белья и отнесла их в шкаф. Из головы не выходил поступок матери:
– С чего это она вдруг так рассентиментальничалась? Неужели из-за того, что я уезжаю?
В сознании девушки шевельнулось что-то похожее на жалость к этой женщине. Она попыталась вспомнить те редкие с ней моменты, когда мать пыталась проявить к ней чувства, похожие на нежность… Дуню пугали такие вспышки матери они казались ей неискренними и она старалась избегать их.
– Дуська! – услышала она голос Романа, их соседа, только он так её называл: – Беги скорее! Там твоя мать… В общем... скорее…
Дуня выбежала во двор и подошла к калитке:
– Что случилось?
– Ты только успокойся… Там Валька… Мать твоя… Висит… – он показал в сторону старого коровника, возле которого уже собралась толпа деревенских жителей.
Валька лежала на земле. Её уже освободили от веревки. Лицо её было фиолетовым, глаза полуоткрыты, на шее – глубокий след от петли…
– Не смотри на нее, – Таисия Леонидовна прижала Дуню к себе и нежно гладила по спине: – Не успели мы… на полчаса бы пораньше – можно было бы спасти.
Потом – скорая… полиция… протокол… Для Дуни было всё как в страшном сне… Поздно вечером приехала тётя Нина.
Дуня с тётей Ниной зашли в комнату Вальки. Дуня раньше в ней бывала всего несколько раз и то в детстве. В комнате был порядок. Кровать аккуратно заправлена, а на покрывале лежал большой конверт, в котором обнаружилось двести рублей, золотая цепочка с кулоном, два небольших золотых колечка и серьги. Кроме того, там лежала записка:
“Это адрес твоего отца: … …
Свиридов Павел Андреевич.
Он про тебя не знает. Я сама во всём виновата. Если сможешь – прости”
И больше ничего… Ни подписи, ни объяснений…
Похороны прошли тихо.
Дуня с тётей Ниной и Таисией Леонидовной молча стояли и смотрели на свежий холмик, с несколькими венками и ворохом свежих цветов – все, что осталось от их Вальки. От их загадочной, никем не понятой Вальки…
Казалось бы, глупо обрывать на такой ноте рассказ, но и продолжать его нет смысла.
Можно, конечно, имея такие сведения написать и про учёбу Дуни, и про её встречу с отцом, и про личную жизнь, но… Зачем?
Ведь это уже совсем другая история🤷♀️
Может быть... Когда-нибудь. ..
По просьбе моих читателей, я решила написать продолжение этого рассказа. Что получилось?
Читайте: