Олег Тихонов
Пять часов утра. В холле родильного отделения почти никого нет. Тишину нарушает лишь доставленная на карете «Скорой Помощи» роженица, но ее быстро увозят в родильный зал.
Я напряженно меряю шагами холл. Белый халат и наличие диплома врача не помогли мне оказаться в родильном зале рядом с Леной. Она решила, что отцу ребенка, видите ли, там нечего делать. Зато Олю Астахову с радостью позвала.
А мне обидно так, что хочется выть.
— Да ладно тебе, Олег, нам и здесь не плохо, — подмигивает мне батя. Ага, он тоже со мной. Сидит себе в костюме Деда Мороза, жует осьминогов и запивает их чем-то. За долгие часы ожидания он этими осьминогами умудрился угостить весь медперсонал, и те, едва завидев его персону на лавочке в холле, опасливо шарахаются в сторону.
— Кстати, когда твоя мама воспроизводила тебя на свет, я подкупил врача и медсестру, и они разрешили мне перерезать пуповину.
Я угрюмо посматриваю на него.
— И что? Перерезал?
— Куда там! Я грохнулся в обморок. Прямо в род зале, представляешь? — он смеется. — А потом с горя напился. До самого рассвета сидел в холле и глушил виски. Перед врачами было стыдно до жути.
Из родзала выглядывает Оля Астахова.
Позабыв про отца и его пьяные байки из склепа, я бросаюсь к ней.
— Оля, как там Лена? Как малыш?
Она счастливо улыбается.
— Вроде дело идет к концу. Лена, конечно, измотана, но осталось совсем немного. Идем скорее, через пару минут уже можно будет перерезать пуповину, — манит меня за собой.
— Я с вами! — отбросив в сторону контейнер с осьминогами, папа рвется в бой.
Я возмущенно отталкиваю его от двери.
— Нет. Там все стерильно, а ты даже не в халате! Приди уже в себя! Сейчас на свет появится твой внук, а ты в клоунском костюме, и от тебя несет!
Оля не дает нам поспорить, увлекает меня за собой.
И вот мы в родильном зале. Здесь все стерильно и до одури пахнет хлоркой. Вокруг моей жены собрался целый консилиум – тут и гинеколог, и акушерка, и две медсестры. Еще бы – ведь на свет вот-вот появится ребенок двух врачей. Такое нельзя пускать на самотек.
— Давай, Леночка, еще чуть-чуть… немного – и малыш появится, — уговаривает мою жену акушерка.
Гинеколог постоянно прослушивает сердцебиение малыша с помощью трубки.
Душераздирающий крик Лены заставляет меня замереть у входа в род зал.
— Вижу головку, еще, Леночка! Напрягись, ну, же!
Я улавливаю за спиной запах жареных осьминогов и раздраженно поворачиваюсь.
— Вот! — шепчет возбужденно батя. — так все и было! А потом я упал в обморок.
— Вали отсюда, а? — цежу раздраженно в ответ.
— Поторопись, Олег! Малыш ждать не будет, — зовет Оля и тянет меня за собой, а я почему-то бледнею. От напряжения по спине скатывается каплями холодный пот. Смотрю во все глаза на измученную Лену и не могу дышать.
Громкий детский плач извещает мир о том, что на свет появился еще один ребенок. Наш с Леной сыночек. Его извлекают на свет.
— Олег Григорьевич, поздравляем, у вас родился мальчик! — улыбается мне доктор, принимавшая роды и протягивает хирургические ножницы. — На правах отца вы можете перерезать пуповину.
Я протягиваю руку за ножницами. Вижу измученную Лену.
Она мне улыбается, а по щекам у нее почему-то текут горячие слезы.
Почва уходит у меня из-под ног, перед глазами все кружится и последнее, что я слышу, это звон падающих на пол ножниц и рык папы за спиной:
— Так и знал, что ты не справишься! Но я все исправлю, сыночек. Тихоновы никогда не сдаются! Давайте сюда вторые ножницы!
— Мужчина, а вы кто? — наступает на него одна из медсестер. — Вы почему в костюме Деда Мороза сюда зашли, да еще и пьяным?!
— Цыц! Я дед!
Характерный щелчок сообщает о том, что пуповина перерезана.
Адская боль намекает на то, что я ударился головой обо что-то твердое, и перед глазами все меркнет.
В нос бьет аммиак, и я резко прихожу в себя.
— Олежек, ты как? — слышу голос Оли Астаховой.
Подскакиваю на кушетке. Вокруг никого, только стерильные стены и яркие лампы.
— Где Лена? — хватаю Олю за руку.
Она улыбается.
— Лену увезли в палату. Малыша отправили на осмотр, с ним все в полном порядке. Богатырь! Весит четыре килограмма двести восемьдесят грамм.
— Я что, потерял сознание? — сгорая от стыда, уточняю растерянно.
Она понимающе похлопывает меня по плечу.
— Так бывает. Просто ты услышал крики жены, вот и не выдержал.
— Не бывает так, Оля! Я же хирург. Я в операционной самый ответственный человек, — выкрикиваю с досадой и стягиваю с головы белую шапочку.
— У тебя шишка на голове, так что лучше приложи лед, а то, вдруг, сотрясение? — Астахова с сочувствием протягивает мне пачку сухого льда. — Тебя не тошнит, кстати?
— Нет, не тошнит.
— Что ж, зато теперь ты знаешь, почему хирургам нельзя оперировать близких людей, — успокаивает меня она.
А я даже не могу смотреть ей в глаза. Я раздавлен. Моя гордость запятнана на глазах у коллег. Теперь все будут пересказывать друг другу байку о том, как Олег Григорьевич Тихонов, самый лучший сосудистый хирург, потерял сознание, не сумев перерезать пуповину новорожденному сыну.
У меня в кармане вибрирует мобильник. Я смотрю на экран. Номер незнакомый, но я все равно беру трубку.
— Алло, Олег Григорьевич? Это Слава, папа Катюши! С Наступившим вас? Что, поздравить уже можно?
— Можно, — стону в трубку.
— Так, это… поздравляем с рождением сына! Вы там не беспокойтесь, мы с Миланочкой дома все взяли под свой личный контроль! Елку установили на место. Дети уложены спать, салаты отправлены в холодильник, пес накормлен. Ждем вас дома!
— И вам всего хорошего, — пытаясь навести резкость, бурчу в ответ.
В трубке раздаются короткие гудки.
«Приехали! У отца в доме Новым Годом руководит Колобок», — провожу по лицу рукой.
— Давай, вставай, идем в отделение для малышей. Пока Лена отдыхает, я покажу тебе сына, — толкает меня в бок Оля.
Подавив тяжелый вздох, я медленно поднимаюсь.
В голове шумит. Перед глазами все еще мелькают яркие вспышки. Как я мог умудриться потерять сознание и удариться головой о подлокотник кресла для рожениц?!
Взяв меня под руку, Оля ведет меня к новорожденным детям. Толкает прикрытую дверь, и мы оказываемся в мире младенцев.
Они лежат в боксах, плотно замотанные в пеленки.
Астахова притормаживает у одного из боксов.
— А вот и наш Матвейка, — подмигивает мне.
Я осторожно вытягиваю шею.
Матвейка не спит. Завернутый в байковое одеяльце, он хлопает глазками и шевелит носиком, улавливая новые запахи и звуки. На боксе бирка с указанием нашей фамилии и вес: 4280.
Оля передает мне сына. Я осторожно беру его на руки.
— Сыночек, привет… — шепчу с умилением и чувствую, что в глазах предательски щиплет. — Мы так тебя ждали! Вот ты и поторопился. Явился к нам в Новогоднюю ночь.
Меня захлестывает волна какого-то неконтролируемого счастья. Неужели этот хлопающий глазками комочек и вправду мой малыш? Чудо, да и только.
Астахова складывает руки на груди.
— На тебя похож, — бормочет растроганно.
Я с нежностью прижимаю малыша к сердцу.
— Запомни: папа всегда будет рядом. Папа сделает все, чтобы ты рос счастливым, мой мальчик, — шепчу тихонько и укладываю его обратно в бокс.
Мы с Олей покидаем палату для новорожденных.
В холле ко мне постепенно возвращается мое привычное состояние.
— Так, стоп, а пуповину кто перерезал? — притормаживаю у входа в ординаторскую.
— Так папа твой, — она мне подмигивает. — Огонь мужик! Не растерялся.
«Ну, папа…» — мелькает раздраженная мысль.
— Хотя, знаешь, я бы с таким не выдержала долго. Очень уж он у тебя эксцентричный, — добавляет Астахова. — Хочешь совет? Переезжайте с Леной и детьми куда-нибудь подальше. Иначе вся ваша семейная жизнь будет похожа на Новый Год у твоего папы дома.
— Кому ты это рассказываешь? — фыркаю я.
Толкаю дверь ординаторской, и что я вижу? Стол ломится от угощений.
Папины телохранители распаковывают очередной ящик. Они созвали дежурных врачей со всех постов отмечать Новый Год!
«Интересно, хоть кто-то остался на дежурстве?» — мелькает тревожная мысль. Хотя, о чем я? Какое дежурство, когда здесь так много вкусных салатов, часть из которых приготовила Лена?
— Олег, с сыном тебя! — слышатся радостные возгласы. Коллеги мне аплодируют.
А батя себя чувствует прекрасно! Восседает себе во главе стола в ординаторской в костюме Деда Мороза и весело поднимает бокал.
— За Матвея Тихонова! — громыхает уверенно. — За будущее! За детей и внуков!
Ему аплодируют.
— И тебя с внуком, пап, — произношу ядовито, подхватывая бокал.
«Все, хватит с меня отцовских приколов. Как только Лену и Матвея выписывают, мы переезжаем обратно домой», — обещаю себе.
— Олег Григорьевич, там Леночка проснулась. Спрашивала, где вы есть, — шепотом сообщает мне вошедшая медсестра.
Приподняв бокал, я оставляю папу продолжать безобразия, а сам устремляюсь в палату, где лежит моя жена.
В голове каша. За то, что в обморок хлопнулся, жутко стыдно.
— Леночка, ты не спишь?
Бросаюсь к жене.
Она выглядит уставшей, но счастливой.
— Олег… — сжимает мою руку, улыбается. — Прости, что испортила нам праздник!
Я с нежностью касаюсь губами ее лба.
— Что ты, моя хорошая! Разве можно испортить праздник таким подарком? Я думал, свихнусь, пока это все закончится. За дом тоже не волнуйся. Там все под контролем. Колобок рулит.
— Что?
— Да так, ничего. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
— Уставшей. Но в целом все в порядке, — тихонько признается она. — У нас здоровенький мальчишка, он весит четыре двести восемьдесят… это такое счастье, Олег! У нас есть сын! Мне его, когда к груди поднесли, я даже расплакалась.
Я сажусь рядом с ней, беру ее за руку и с нежностью целую.
— Доктор сказал, что Матвея принесут в полдень, когда я смогу вставать, чтобы за ним ухаживать.
Наши взгляды встречаются. Как много любви в этих взглядах!
— Я так тебя люблю, Леночка! Спасибо за сына, — шепчу неистово.
Она молчит. Улыбается тихой и счастливой улыбкой.
— Я тоже тебя люблю, Олежек. А теперь еще и Матвейку.
Лена прижимается к моему плечу. Я с нежностью целую ее в щеку. И так много счастья в одной палате…
— А, кстати. Новогодний подарок, — спохватываюсь и нащупываю в кармане бархатную коробочку с золотыми сережками.
— Открывай. Там сережки, как ты хотела.
Лена осторожно приоткрывает коробочку и с восторгом рассматривает подарок.
— О, они такие чудесные! Спасибо тебе… ой, а твой подарок остался в доме отца…
Я смеюсь.
— Поверь, мой подарок здесь, в этой больнице. Сопит в детском боксе, — успокаиваю ее.
Несколько мгновений мы молчим.
— Олег, — Лена серьезнеет. — Я хотела тебя кое о чем попросить.
— О чем же?
— Давай вернемся домой? Жизнь в доме твоего отца – это как игра на выживание в прямом эфире. Никогда не знаешь, где рванет. А мне нужен покой. Малышу тоже.
«Да, да, да!» — ликую я мысленно. Неужели небеса меня услышали? Или к Лене после родов наконец вернулся разум? Так или иначе, а эта просьба – самый лучший Новогодний подарок.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Папа, где ты был?", Юлия Бузакина ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7
Часть 8 - финал ❤️