Глава пятая. Другой
Предыдущая глава тут
Наступивший рассвет не принёс облегчения. Сегодня была не её рабочая смена, но Нина всё равно собиралась идти в супермаркет. Во-первых, ей нужно было обсудить условия увольнения, во-вторых – сбежать из дома. Вся её одежда была в спальне. Она настолько не хотела входить туда, где стояло зеркало, что даже примерила материн брючный костюм – он оказался ей мал.
Открыв дверь в спальню, она услышала ласковое:
– Прости меня! Я сорвался. Ты должна понять. Ты свободная, а я заперт. И я не могу повлиять на тебя, остановить от глупых решений, я могу только бессильно злиться.
Нине стало совестно, и она развернула зеркало. В глазах её принца было столько нежности и любви, что она обняла раму и расплакалась.
– Я не знаю, кто ты, откуда ты взялся и как нам воссоединиться, – всхлипывая сказала она.
– Ты же не оставишь меня? – Нине показалось, что он тоже всхлипнул.
– Нет, – ответила она, расчувствовавшись ещё больше.
– Вместе навсегда? – он смотрел на неё не отводя взгляд.
Ещё недавно она мечтала о подобных словах из уст любимого, но теперь ей стало жутко, она поняла, что он ждёт ответа, но отвечать ей не хотелось. Она неопределённо кивнула, схватила джинсы, толстовку и, унеслась, буркнув:
– Скоро приду.
* * *
Нина без горечи и сожалений уволилась из супермаркета, начала работать в школе. Педагогам предлагался дресс-код, вполне демократичный, однако, Нине пришлось значительно обновить гардероб. Она с упоением подбирала деловые, но элегантные наряды, стараясь не показывать их принцу. Впрочем, он и без этого видел, как она преобразилась: стала увереннее в себе, в глазах засверкали искры.
Быстро найдя общий язык с учащимися и коллегами, Нина моментально влилась в коллектив и любимое дело поглотило её с головой. Она много работала: занималась внешкольной деятельностью, вела журналистский кружок, готовилась к урокам, проверяла задания.
Принц злился на неё, твердил, что скучает. Нина не хотела его обижать, она бегло рассказывала, что произошло у неё за день, какие планы на завтрашний день. Она чувствовала, как они отдаляются, и как принц хочет всё изменить. Он, впрочем, держал себя в руках, почти не укорял её и больше ничего не требовал. Но был грустен, когда ей было не до него, радовался, когда она проводила вечера дома, болтая с ним.
На большой перемене Нина всё чаще и всё с большим удовольствием принимала приглашения учителя математики попить вместе кофе, и гуляла с ним по школьному стадиону. Слушая рассказы обаятельного холостяка, она уместно вставляя остроумные реплики. Однажды он взял её за руку, она коротко взглянула на него и сжала его пальцы своими. Тут же её кольнула совесть, и она хотела выдернуть руку, но математик сам отпустил её, потому что на них выразительно взглянули прошедшие мимо старшеклассники. Нина не удержалась и задорно хихикнула – ситуация показалась ей комичной. Математик пытался сохранить серьёзное лицо, но вскоре тоже рассмеялся.
Нина и Егор (так звали математика) быстро сблизились. Двое одиноких людей как будто навёрстывали упущенное. Им было хорошо и легко вместе. Нине нравилось, как он заботливо размешивал деревянной палочкой кофе и протягивал ей стакан. Или придерживал её за талию, пропуская перед собой в двери. Её сводил с ума его запах – свежий ненавязчивый парфюм и то неуловимое, что называют феромонами. Она любила брать Егора под руку, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Он был далеко не красавцем, но дьявольски обаятельным и… живым.
Настолько живым и настолько обаятельным, что однажды Нина позволила себе не прийти домой ночевать. А когда вернулась на следующий день после работы, её встретило бурное недовольство. Принца будто прорвало: на Нину обрушились оскорбления, мольбы и обвинения.
– Ты же обещала мне быть вместе навсегда! – колотил он кулаками изнутри зеркала.
– Это не обещание! – прокричала в сердцах Нина. – Это приговор!
– Так кто кого приговорил? – тихим голосом спросил он. – Не ты ли приговорила меня вечно жить в этом зеркале? Не ты ли призвала меня?
– Нет! – покачала головой она. – Я молилась о счастье, а не о сумасшествии.
Затем, не желая продолжать эту перепалку, она с трудом отволокла зеркало в мамину спальню, накинула на него покрывало с постели и отвернула к стене.
* * *
– Вот эта вещь, о которой я тебе говорила, – Нина дотронулась до массивной рамы.
– Вынеси, пожалуйста, к мусорным бакам.
– Добротная вещь, Ниночка! – попытался возразить Егор, рассматривая раритет. – Может, не стоит так категорично и грубо от него избавляться? Есть много ценителей старинных зеркал, которым в радость будет купить его. Или принять в дар.
– Оно навевает на меня тоску, – улыбнулась Нина. – Я не хочу заниматься пристройством в добрые руки. Может, его кто-то подберёт.
– Я бы с тобой поспорил, – начал было Егор, но под взглядом Нины поднял руки вверх, капитулируя.
Он поднял зеркало и вынес его из квартиры. Нина не стала его провожать, но наблюдала из окна, как математик тащил зеркало через двор и поставил его в уголок, возле мусорных баков. Затем он снял покрывало, перекинул его через плечо, с сожалением провёл пальцем по резной раме и вернулся к подъезду. Нина поторопилась его встречать, и они, занятые друг другом и планами на жизнь не видели, как мимо помойки проходила стайка подростков.
Красуясь перед девчонками, один из парней размахнулся и запустил пустой бутылкой в мусорный контейнер, но промахнулся, угодив в зеркало. Раздался звон разбитого стекла. Мужской полупрозрачный силуэт вынырнул из осколков, мгновение поколебался и скользнул к подъезду, где жила Нина.
Следующая глава тут