Программа для записи дисков Nero Burning ROM называется именно так в честь римского императора — потому что «Нерон» и «поджигать» в массовом сознании стали синонимами. Это, пожалуй, лучший показатель того, насколько прочно легенда вросла в культуру: коммерческий продукт для домашнего использования назвали в честь человека, который якобы сжёг собственную столицу ради художественного впечатления.
Человека этого звали Нерон Клавдий Друз Германик Цезарь. Он правил Римской империей с 54 по 68 год, умер в тридцать с небольшим лет и вошёл в историю как эталон злодея — развратник, убийца матери, преследователь христиан и, разумеется, поджигатель. Примерно через полтора тысячелетия после его гибели Генрик Сенкевич написал роман «Камо грядеши», который несколько раз экранизировали, и образ закрепился окончательно.
Проблема в том, что большинство обвинений против Нерона исходит от людей, писавших о нём спустя полвека после его смерти — при императорах, пришедших к власти именно благодаря его свержению. Это не означает, что Нерон был невиновен. Это означает, что источники нужно читать с осторожностью.
Агриппина как стартовый капитал
Нерон появился на свет в 37 году у Гнея Домиция Агенобарба — человека из старого патрицианского рода, прославившегося, по свидетельствам современников, исключительной жестокостью даже по меркам своего времени. Отец умер от водянки, когда Нерону было три года. Дальше мальчика воспитывала мать.
Агриппина Младшая — фигура, которую трудно оценивать в категориях хорошо и плохо, поскольку она действовала исключительно в категориях власти. После смерти первого мужа она нашла второго — богатого патриция Пассиена Криспа. Тот был ею восхищён. Вскоре он умер, и молва приписывала Агриппине отравление, хотя доказательств не было. Зато путь к третьему браку открылся.
Третьим мужем стал действующий император Клавдий — несмотря на то что приходился ей родным дядей. Препятствие преодолели законодательно: сенат принял специальное постановление, разрешавшее браки между дядей и племянницей. После этого Агриппина добилась от Клавдия сначала официального обручения Нерона с его дочерью Октавией, а затем и усыновления сына. Оставался один претендент на трон — Британик, сын Клавдия от первого брака с Мессалиной.
Клавдий был устранён: по данным источников, Агриппина подмешала яд в блюдо с грибами — его любимым лакомством. Светоний сообщает, что у императора «разом отнялись язык и слух, и он скончался». Сенат и преторианцы были улещены деньгами, и в 54 году шестнадцатилетний Нерон стал императором. Власть при этом принадлежала Агриппине — реально, а не номинально. Нерон первые годы правил под её фактическим руководством.
Что он хотел делать сам
Если верить источникам — и в этом случае есть основания верить, поскольку свидетельства сходятся, — молодой Нерон питал весьма конкретные намерения относительно своего правления. Он хотел отменить смертную казнь в армии и реформировать гладиаторские бои так, чтобы исход поединков не был смертельным. Он говорил об этом открыто и, судя по описаниям, вполне чистосердечно.
С детства он занимался поэзией, живописью и музыкой. Брал уроки вокала. Дружил с актёрами — что в Риме было занятием весьма рискованным для репутации: профессия актёра традиционно считалась постыдной. Светоний лично держал в руках тетради со стихами Нерона, «начертанными его собственной рукой», и утверждал, что это не переписанное чужое, а подлинные авторские тексты. Нерон берёг голос, как профессиональный певец: избегал сквозняков, делал полоскания несколько раз в день. Золотой дворец, построенный им после пожара 64 года, занимал около 80 гектаров в черте города и приводил современников в изумление как архитектурный объект.
Первые годы правления, пока реальная власть постепенно переходила к нему, а не к матери, Рим процветал. Историки называют начало нероновского принципата одним из наиболее благополучных периодов I века. Это не легенда, это факт, который признают даже его самые последовательные критики.
Британик: убийство или эпилепсия
Британику было четырнадцать лет, когда он умер на обеде в присутствии Нерона, Агриппины и множества гостей. По версии Тацита и Светония — отравлен быстродействующим ядом, подмешанным в питьё. По более осторожной версии — умер от эпилептического припадка, которым страдал и прежде. Нерон объяснил гостям, что у мальчика «случился очередной припадок».
Французский историк Жорж Ру, исследовавший это дело в XX веке, задал вопрос, который до него почему-то никому не приходил в голову: был ли римлянам I века известен яд, способный вызвать мгновенную смерть? Он опросил токсикологов и химиков. Ответ оказался отрицательным: такого яда в античном арсенале не существовало. Профессор Кон-Абрэ и доктор Раймон Мартен независимо друг от друга указали, что клиническая картина смерти Британика — мгновенная потеря сознания и остановка дыхания — типична для тяжёлого эпилептического припадка с сердечной аневризмой.
Вдобавок: если Нерон хотел устранить Британика тихо, логичнее было бы отослать его в дальнюю провинцию и поручить дело доверенным людям подальше от свидетелей. Проводить отравление на многолюдном обеде — в присутствии, в том числе, Агриппины, которая в этот период уже была его противником, — это либо крайняя самонадеянность, либо версия, которую кто-то придумал постфактум. Характерно, что современники Нерона — Сенека, Петроний, Плутарх — об убийстве Британика вообще не пишут. Обвинение появляется у Тацита и Светония, писавших спустя полвека.
Мать: единственное обвинение, которое не оспаривается
С убийством Агриппины история другая. Здесь никто из историков, включая самых последовательных защитников Нерона, оправданий не ищет. Между матерью и сыном к 59 году сложились отношения, которые трудно охарактеризовать иначе, как взаимное уничтожение — с той разницей, что Агриппина начала первой.
После того как Нерон попытался ограничить её власть и выслал на виллу, она завела переговоры с его противниками и начала готовить заговор. Нерон опередил. Первая попытка — специально подготовленная галера, которая должна была затонуть, — провалилась: Агриппина оказалась прекрасной пловчихой и добралась до берега. Вторая попытка была проведена иначе и завершилась.
Реакция Рима оказалась неожиданной: сенат поздравил Нерона. Это не означало, что сенаторы одобряли матереубийство как таковое. Это означало, что Агриппина успела создать себе достаточно врагов среди правящего класса, чтобы её устранение воспринималось как облегчение. По меркам тогдашнего Рима, где политическое насилие было рутинным инструментом управления, её список жертв был весьма внушительным: второй муж, соперница Лоллия Павлина, золовка Домиция Лепида, воспитатель Британика Сосибий, советник Клавдия Нарцисс, сам Клавдий.
Пожар: шесть дней и ночей
В ночь с 18 на 19 июля 64 года в лавках у юго-восточного края Большого цирка вспыхнул огонь. Летний ветер разнёс его по деревянным постройкам. Пожар бушевал шесть дней и ночей. Из четырнадцати районов Рима четыре сгорели полностью, ещё семь понесли серьёзный ущерб. Сгорел дворец Нерона. Число погибших не поддавалось точному счёту — среди жертв особенно много было рабов, сезонных рабочих и нелегальных жителей города, которых никто не считал. Рим в 64 году насчитывал, по различным оценкам, от 800 000 до миллиона человек, сосредоточенных на 13 квадратных километрах.
Нерона в момент начала пожара в Риме не было. По Тациту, он находился в Антии — на побережье, примерно в пятидесяти километрах от столицы, куда выехал из-за летней жары. Узнав о пожаре, он быстро вернулся. Открыл для погорельцев свои сады и дворцы. Организовал снабжение города продовольствием из Остии. Снизил цены на хлеб.
После того как огонь удалось сбить, началось восстановление. Нерон провёл градостроительную реформу, которая по своим техническим параметрам была весьма здравой: установил минимальную ширину улиц, обязал строить дома только из камня, потребовал, чтобы главные выходы смотрели на улицу, а не во дворы. Провинции были обложены единовременной данью для финансирования восстановления. Рим был отстроен быстро и стал значительно красивее и удобнее прежнего.
Тацит против очевидцев
Главным источником обвинений против Нерона по делу о пожаре является Тацит — историк строгий, авторитетный и, что важно, честный. Честный настолько, что сам сформулировал свою позицию максимально точно: «Ужасное бедствие, случайное или подстроенное умыслом принцепса — не установлено, и то и другое мнение имеет опору в источниках». Это не обвинение. Это констатация неопределённости.
Светоний пошёл дальше и написал прямо: Нерон поджёг Рим, его слуги ловили поджигателей с факелами во дворах, а сам он смотрел с башни Мецената в театральном костюме и пел поэму о гибели Трои. Но Светоний родился уже после пожара. Он писал через шестьдесят лет после описываемых событий, при императорах, легитимность которых строилась в том числе на отрицании нероновского правления. За ним закрепилась репутация собирателя сплетен и слухов — сам жанр «Жизни двенадцати цезарей» предполагает обильное цитирование молвы.
Британский историк Энтони Барретт из Университета Британской Колумбии, специально исследовавший пожар и опубликовавший монографию «Рим горит», называет причастность Нерона «крайне маловероятной» по совокупности соображений. Среди них: нелогичность поджога прямо под собственным дворцом, отсутствие у Нерона в момент пожара возможности лично контролировать ситуацию, быстрая и компетентная реакция после возвращения, а главное — то, что на месте, где начался огонь, жили люди, которые наверняка знали бы, кто и зачем поджигает их дома.
Сам Барретт, впрочем, признаёт, что никакого окончательного ответа нет. Археологические данные, которые использовали итальянские и французские исследователи, показывают: огонь охватил от 15 до 20 процентов города, а не две трети, как утверждали некоторые античные авторы. Это меняет масштаб катастрофы, но не отвечает на вопрос о виновнике.
Христиане как удобный ответ
Нерон обвинил в поджоге римских христиан. Казни были публичными и, по описаниям Тацита, театральными. Это событие принято считать первым систематическим преследованием христиан в Риме — и именно в его ходе, согласно церковной традиции, были казнены апостолы Пётр и Павел.
Историческая достоверность этого эпизода тоже оспаривается — но по иным основаниям. Тацит описывает казни с очевидным отвращением: «Нерон подставил виноватыми и предал изощрённейшим казням тех, кого чернь ненавидела за мерзости и кто назывался христианами». То, что Тацит здесь не защищает Нерона, — очевидно. Но вопрос о том, действительно ли казнили именно христиан как таковых, или речь шла об одной из многих восточных сект, попавших под общую волну поиска козлов отпущения, остаётся дискуссионным среди историков.
Что точно известно: христианская община в Риме к 64 году существовала, была небольшой и воспринималась большинством горожан как одна из экзотических иудейских сект. Никакой политической силы она не представляла. Использовать её в качестве виноватых было политически удобно именно потому, что защитников у неё не было.
Расплата за культурную программу
Финансовые проблемы Нерона носили вполне конкретный характер. Войны, строительство, культурные программы — всё это стоило денег. В 62 году был восстановлен закон об оскорблении величества, фактически позволявший конфисковывать имущество обвиняемых в государственной измене. Несколько состоятельных сенаторов и всадников лишились состояний и жизней. Атмосфера в высшем свете стала тревожной.
Нерон выступал перед публикой как певец и актёр — в Неаполе, перед греческой аудиторией, поскольку в Риме это было бы слишком скандально для человека его положения. Сенаторы и всадники были обязаны присутствовать на его выступлениях и аплодировать. По свидетельствам, некоторые из них симулировали болезнь, чтобы избежать этой обязанности, — что само по себе характеризует отношения между императором и элитой.
В 65 году был раскрыт заговор Пизона — первый серьёзный заговор за годы правления. Список участников был широким: сенаторы, офицеры, даже философы. Нерон ответил волной казней и принудительных самоубийств. Среди погибших — Петроний, Сенека, поэт Лукан. Это был перелом: после 65 года отношения между Нероном и правящим классом восстановить было уже невозможно.
Конец: «Какой великий артист погибает»
В 68 году против Нерона выступили сразу несколько наместников. Пропретор Галлии Виндекс объявил о неповиновении. Затем к нему присоединился испанский наместник Гальба. Преторианцы перешли на сторону Гальбы. Сенат объявил Нерона врагом отечества и постановил казнить его «по обычаю предков» — это означало раздевание донага, зажим головы в колодку и порку розгами до смерти.
Нерон бежал из Рима к своему вольноотпущеннику Фану. Когда стало ясно, что преследователи совсем близко, он велел вырыть себе могилу и присутствовал при этом лично. Затем нанёс себе смертельный удар мечом — слуга помог довести дело до конца. Последние слова, приведённые Светонием: «Какой великий артист погибает!» Это могло быть сказано, а могло быть приписано — но фраза прожила две тысячи лет. Пожалуй, это само по себе характеристика.
Ему было тридцать лет. Он правил тринадцать лет и восемь месяцев. Был последним из династии Юлиев-Клавдиев.
Что думают о нём сейчас
В 2021 году в Британском музее прошла выставка «Нерон: человек за мифом» — одна из крупнейших посвящённых ему экспозиций в современной истории. Её концепция строилась на разграничении между тем, что доказано, и тем, что является позднейшей литературной конструкцией. Вывод кураторов был осторожным, но внятным: значительная часть образа Нерона создана его политическими преемниками и их придворными историками.
Это не реабилитация. Нерон убил мать — и это задокументировано достаточно надёжно. Волна казней после 65 года унесла много жизней, включая людей несомненно выдающихся. Его финансовая политика создала серьёзные проблемы. Использование христиан в качестве козлов отпущения — если оно действительно имело место — было жестоким и трусливым.
Но поджог Рима с балкона под аккомпанемент собственной лиры — это, по всей видимости, легенда. Пожар начался там, где Нерона не было. Реакция на пожар была компетентной. Последствия устранены быстрее, чем можно было ожидать. Тацит сам написал «не установлено». Светоний родился позже. Сенкевич жил в XIX веке.
«Какой великий артист погибает» — слова человека, который серьёзно считал себя артистом. В его время это было государственным скандалом. Через две тысячи лет это звучит как единственная фраза, в которой он, возможно, был совершенно искренен.