Мы часто ищем чудес в небесах, забывая о том, что настоящая святость и милосердие проявляются здесь, на земле, в самых простых поступках. В тот морозный рождественский вечер местная церковь сверкала золотом и огнями. Внутри толпились люди в дорогих шубах, замаливая свои грехи и ставя пудовые свечи.
А прямо на каменных ступенях, в снегу, угасала маленькая жизнь. Крохотный, покрытый ледяной коркой щенок из последних сил цеплялся за этот мир, но люди лишь брезгливо отворачивались.
Никто не хотел пачкать руки. Никто, кроме Ани — девушки с разбитым сердцем, которая приехала в эту глушь искать душевный покой. Она сунула ледяной комочек за пазуху, даже не подозревая, что спасает не просто дворнягу, а дикого лесного хищника.
И уж тем более она не знала, что ровно через год этот спасенный зверь вернет ей долг так, что об этом будет гудеть вся округа.
ГЛАВА 1. Ледяное равнодушие
Январский мороз в тот год стоял лютый, с треском рвущий кору на старых соснах. Деревня Лесная, затерянная среди сибирской тайги, готовилась к Рождеству. Местную церковь недавно отреставрировал заезжий бизнесмен: теперь её купола слепили глаза, а на праздничную службу съезжалась вся местная «элита» на дорогих внедорожниках.
Двадцатитрехлетняя Аня шла к храму пешком, кутаясь в старый пуховик. Всего полгода назад она сбежала сюда, в дом своего деда Матвея, из шумного мегаполиса. Сбежала от предательства, которое выжгло её душу дотла. Её жених, с которым они планировали свадьбу, тайно переписал на себя их общий бизнес и ушел к дочери влиятельного чиновника, оставив Аню с долгами и разбитым сердцем.
(Кстати, предательство самых близких людей всегда бьет в самое незащищенное место, лишая веры в человечество. Вспомните поразительную историю, где Уходя от слепнущего богача, жена наняла ему сиделкой побирушку От ее Шрамов на руке ему стало не по себе.
Жизнь жестока к тем, кто слеп, но бумеранг судьбы всегда настигает предателей. Аня тоже думала, что её жизнь кончена, пока не нашла новый смысл).
У входа в храм царило оживление. Пахло дорогим парфюмом, выхлопными газами и ладаном. Люди в норковых шубах и дубленках чинно поднимались по ступеням, крестились и заходили внутрь.
Вдруг Аня заметила, как тучная жена главы местной администрации брезгливо отдернула подол своей шубы и прикрикнула:
— Фу, какая гадость! Сторож! Уберите отсюда эту заразу, она же больная, наверное! Дети смотрят!
Аня протиснулась сквозь толпу и замерла. В самом углу каменной паперти, куда намело сугроб, лежал крошечный, серый комочек. Он был настолько мал, что казался оброненной кем-то меховой рукавичкой. Щенок лежал на боку. Его глаза были плотно закрыты, а дыхание было таким редким и поверхностным, что его тельце почти не вздымалось. Он даже не скулил — на это у него уже не осталось сил. Снег вокруг него подтаял от жалких остатков тепла, а затем превратился в ледяную корку, намертво сковавшую его шерсть.
А люди шли мимо. Кто-то крестился, глядя на золотые купола, кто-то бросал мелкие монеты в ящик для пожертвований, но никто не наклонился к умирающему животному.
(Равнодушие сытых и обеспеченных людей порой пугает до дрожи. Пока они жертвуют тысячи «на храм» напоказ, настоящая помощь требуется прямо у них под ногами. Подобное мы уже видели в истории, где Мама там, в машине Можете помочь? — спросила девочка, у бедного автомеханика.
Только человек, сам знающий цену нужде и горю, способен откликнуться на чужую беду).
У Ани перехватило дыхание. Она упала на колени прямо в снег, не обращая внимания на недовольные взгляды. Стянув с рук теплые варежки, она осторожно подхватила ледяное тельце. Оно было жестким, как деревяшка.
— Господи, маленький... держись, только держись, — зашептала она, расстегивая куртку.
Она прижала грязного, мокрого щенка прямо к своему свитеру, ближе к сердцу, застегнула пуховик и, даже не зайдя в церковь, бросилась бежать обратно, к окраине деревни, где стояла изба деда Матвея.
ГЛАВА 2. Сын тайги
Матвей, бывший лесник, чьи руки были грубыми, как кора дуба, а глаза — мудрыми и светлыми, встретил внучку на пороге.
— Ты чего так быстро, Анюта? Служба же только началась...
Аня молча расстегнула куртку и вытащила на свет безжизненный серый комочек.
— Дедушка... он замерз у церкви. Помоги.
Матвей ни о чем не спрашивал. Следующие два часа они боролись за эту крошечную жизнь, как за человеческую. Дед растирал тельце животного спиртом, заворачивал в нагретые на печи шерстяные платки, по капле вливал в крошечную пасть теплое козье молоко с медом.
Ближе к полуночи, когда в деревне зазвенели колокола, возвещая о наступлении Рождества, комочек дрогнул. Он слабо чихнул, открыл мутные, слезящиеся глаза и издал звук, похожий не на щенячий писк, а на глухое, хриплое ворчание.
Матвей, сидевший у печки в очках, внимательно всмотрелся в мордочку спасенного. Он потрогал его жесткую, густую шерсть, посмотрел на форму ушей и широкие, несоразмерно большие лапы.
Дед снял очки и тяжело вздохнул.
— Анюта... это не собака.
— А кто же, дедушка? Овчарка, наверное? — улыбнулась Аня, со слезами радости глядя на оживающего малыша.
— Это волк, дочка. Самый настоящий таежный волчонок. Месяца два от роду, не больше. Видать, мать браконьеры убили, а он каким-то чудом до деревни дополз. К людям за спасением пришел.
Аня отшатнулась.
— Волк? Но... что же нам с ним делать? Его же нельзя держать дома! Он вырастет и...
— И станет тем, кем ты его воспитаешь, — жестко отрезал Матвей. — Волк, Аня, в отличие от человека, предавать не умеет. Если ты спасла ему жизнь, он будет служить тебе до последнего вздоха. Оставим. Назовем Бураном.
ГЛАВА 3. Хозяин леса
Прошел год.
Деревенские жители крутили у виска, узнав, кого приютили Матвей с внучкой. Местные охотники ворчали, бабы крестились, требуя пристрелить «зверя, пока он дел не натворил». Но Матвей никого не слушал, а Буран... Буран разрушил все стереотипы о диких хищниках.
Он вырос в огромного, роскошного зверя пепельно-серого окраса. Его глаза были цвета желтого топаза — умные, глубокие и невероятно проницательные. Он не сидел на цепи. Он жил во дворе, свободно уходя в лес и всегда возвращаясь к крыльцу, где его ждала Аня.
Буран ни разу не тронул ни одну соседскую курицу. Но если к двору подходил чужак с плохими намерениями, волк просто выходил из тени, молча садился перед калиткой и смотрел так, что у непрошеного гостя кровь стыла в жилах. Аня могла обнимать этого огромного хищника за шею, спать, уткнувшись в его густую шерсть, и он лишь тихо, по-собачьи, поскуливал от нежности.
Зима того года выдалась еще более суровой. В середине февраля на деревню обрушился снежный циклон такой силы, что за ночь сугробы намело по самые крыши. Ветер выл в печной трубе, как раненый зверь. Линии электропередач оборвало, и деревня погрузилась во мрак и изоляцию.
В ту самую страшную ночь Буран повел себя неадекватно.
Обычно в такую непогоду он спал в теплых сенях, но сейчас он рвался на улицу. Волк бросался на тяжелую деревянную дверь, рвал её когтями, рычал и метался по узкому коридору.
Аня спустилась с лампой в руках, пытаясь успокоить зверя.
— Буран, тише, ты чего? Там же смерть на улице!
Но волк подбежал к ней, схватил зубами за подол её шерстяного платья и с силой потянул в сторону двери. Он смотрел ей в глаза с такой отчаянной, человеческой мольбой, что Ане стало жутко.
Матвей, вышедший на шум, нахмурился.
— Дед, он словно зовет куда-то... — испуганно прошептала Аня. — Может, там кто-то из его стаи в беду попал?
(Интуиция животных — это нечто за гранью нашего понимания. Иногда сама Вселенная кричит нам об опасности через странные знаки. Вспомните до мурашек пронзительную историю: «Когда муж уедет, пол не мой!»: Странный наказ случайной гадалки, который спас Марию от «идеального» несчастного случая.
Иногда нужно поверить в невозможное, чтобы спасти чью-то жизнь. Дед Матвей тоже знал этот закон тайги).
— Волки из стаи к человеческому жилью не зовут, — мрачно сказал Матвей, снимая со стены старый тулуп и доставая охотничье ружье. — Одевайся, Аня. Бери аптечку, спирт и фонарь. Зверь чует беду. И боюсь, эта беда — двуногая.
ГЛАВА 4. Шаг в бездну
Они вышли в ревущую, непроглядную тьму. Ветер сбивал с ног, швыряя в лицо пригоршни ледяной крошки. Буран шел впереди, как ледокол. Он не бежал, он именно прокладывал им путь своими мощными лапами, то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что Аня и Матвей не отстали.
Он вел их не вглубь леса, а в сторону старой, заброшенной лесовозной дороги, которую уже много лет никто не чистил.
Пройдя около двух километров сквозь сугробы, по пояс в снегу, Аня почувствовала, что её силы на исходе. Мороз сковывал легкие, ноги отказывались повиноваться.
— Дедушка... я больше не могу! — прокричала она сквозь вой ветра.
— Еще немного! Смотри на Бурана! — крикнул Матвей в ответ.
Волк остановился у огромного, вывернутого с корнем старого кедра. Он запрокинул голову и издал протяжный, душераздирающий вой.
Матвей и Аня подошли ближе, направив лучи мощных фонарей в образовавшуюся под корнями снежную яму. И то, что они там увидели, заставило Аню вскрикнуть от ужаса, закрыв рот варежкой.
В яме, наполовину занесенный снегом, лежал человек.
Его лицо было покрыто ледяной коркой, одежда заиндевела. Рядом валялся брошенный рюкзак и сломанная охотничья лыжа. Человек был неподвижен. Буран спрыгнул в яму и начал яростно раскапывать снег вокруг него мощными лапами, затем уткнулся своей горячей, мохнатой мордой в его заледеневшую щеку, пытаясь согреть.
— Живой? — выдохнула Аня, когда Матвей спрыгнул вниз и приложил пальцы к шее незнакомца.
— Пульс как нитка. Еле бьется, — стиснув зубы, ответил дед. — Срочно волокуши из веток! Если мы не дотащим его до дома за полчаса, он превратится в ледышку!
Они работали в бешеном темпе. Буран помогал им, зубами оттаскивая тяжелые ветки. Когда они вытащили мужчину из ямы и перевернули его на спину, чтобы уложить на импровизированные сани, свет фонаря упал на его лицо.
Аня замерла, как пораженная молнией. Фонарь выскользнул из её заледеневших пальцев и упал в снег.
Этот человек, которого её ручной волк нашел в глухой, смертельной тайге, не был случайным охотником. Аня знала эти черты лица. Знала этот шрам над левой бровью.
Это был он. Человек, который год назад уничтожил её жизнь, растоптал её любовь и оставил ни с чем, сбежав к богатой наследнице. Её бывший жених.
Дорогие читатели, сердце замирает от напряжения! Каким чудом предатель оказался в глухой сибирской тайге в самый разгар бури? Оставит ли Аня умирать того, кто когда-то сломал ей жизнь, или милосердие окажется сильнее жажды мести?
Возможно вам будет интересно: