Как же так? Она встречалась с ним два года. Два года! Она вкладывала в эти отношения душу. Ждала его с вахт, готовила, когда он приезжал к ней, слушала его рассказы, делила постель, утешала, когда уставал. Она любила его! Или думала, что любила. Или он думал, что любил. Он клялся ей, что она — самая лучшая, что он никого так не хотел, как ее. И вот результат.
Она вспомнила, как однажды, полгода назад, завела с ним разговор о будущем. О своем будущем. У нее была мечта — свой салон красоты. Не парикмахерская в подвале, а уютное место, где можно делать и стрижки, и маникюр, и брови. Она же мастер — золотые руки, клиенты за ней бегают. Она арендовала кресло в чужом салоне, отдавала пятьдесят процентов хозяйке. А могла бы работать на себя.
— Вадь, — сказала она ему тогда, лежа у него на плече, — а давай откроем свое дело? Я все посчитала. На аренду маленького помещения, на ремонт, на два кресла, на вывеску — ну тысяч триста-четыреста надо. Вложимся, и через год-два все отобьем. Я же умею, меня люди знают.
Вадим тогда напрягся, затих.
— Свет, ты чего? Денег нет, — ответил он. И отвернулся. — Были, да вот участок купил недавно. Для нас, между прочим. Так что потерпи.
Она потерпела. Поверила. Дом так дом. Значит, правда для них старается.
А теперь выясняется, что «денег нет» — это была фигура речи. Для нее нет. А для себя — есть. Миллион! Да он, получается, копил, а ей про триста тысяч на ее мечту сказал — «нет». Любил, называется. Слезы обиды потекли по щекам. Света вытерла их тыльной стороной ладони.
Лодка у него была — катер малогабаритный. Дорогая игрушка. Старухе теперь и катер достанется. Участок восемь соток в черте города, между прочим, не в Жмеринке, а в хорошем районе, под ИЖС. Сейчас такие участки бешеных денег стоят. Машина, правда, вдребезги, страховка там копеечная. Но остальное-то, остальное! Все старухе. А она кто? Никто. Просто «женщина, с которой встречался». Ни жена, ни невеста официальная. Даже кольцо, которое он в телефоне показывал, не купил. Не успел. Или даже не собирался покупать?
Всю неделю Света ходила сама не своя. На работе косячила, клиентке волосы пережгла — пришлось извиняться, делать скидку. Думала только об этом. О том, как несправедлива жизнь. О том, что она имела право на эти деньги. Нет, не юридическое, конечно. Моральное право.
И вот в субботу, Светлана и Татьяна Васильевна встретились у метро и поехали в ритуальную компанию, которая находилась где-то на окраине, в промзоне. Татьяна Васильевна надела свое лучшее платье в горошек и темный платок. Света была в джинсах и черной куртке, лицо хмурое, молчит всю дорогу.
В компании их встретил менеджер, молодой человек в черном костюме, с профессионально-скорбным лицом. Он разложил перед ними каталоги, показал образцы мрамора и гранита. Татьяна Васильевна ахала, трогала холодные плиты, гладила полировку.
— Вот этот, — показала она на фотографию памятника с ангелом. — Сколько стоит?
— Этот комплекс, с учетом установки, оградки, столика и вазона для цветов, будет около семисот пятидесяти тысяч, — мягко сказал менеджер.
Татьяна Васильевна даже не поморщилась, а Свету аж перекосило.
— А мы пока только присматриваемся, — перебила она. — Татьяна Васильевна, может, не сейчас? Вы знаете, — обратилась она к менеджеру, — нам сказали, что памятник лучше через год ставить, когда земля осядет. Это правда?
— Абсолютно верно, — кивнул менеджер. — Мы всегда рекомендуем подождать хотя бы год, а лучше — два. Иначе конструкцию может перекосить, и все труды насмарку. Почва дает усадку, это естественный процесс.
Татьяна Васильевна расстроилась. Лицо ее вытянулось.
— Как через год? Я хотела уже...
— Татьяна Васильевна, ну вот видите, — оживилась Света, — специалисты советуют. Не зря мы приехали. Надо подождать. Это же разумно.
Менеджер подтвердил. Специалисты, мол, плохого не посоветуют.
Делать нечего, решили возвращаться домой. Света почти бежала впереди, думая о своем, а Татьяна Васильевна еле поспевала за ней.
— Света, постой, не беги так, я запыхалась вся, — попросила пенсионерка.
Света остановилась, повернулась. И тут ее прорвало.
— Татьяна Васильевна, — сказала она, глядя старухе прямо в глаза, — давайте серьезно поговорим. Без этих всех... ритуальных тонкостей.
— О чем? — насторожилась та.
— О деньгах. Вы слышали, что сказал тот мужчина? Год ждать. Год! За это время много чего может случиться. А деньги лежат мертвым грузом. Лежат и не работают. Дайте мне их в долг.
Татьяна Васильевна оторопела.
— В долг? Как это?
— Очень просто. Я дело свое открою. Салон красоты. Я же вам говорила. Мне шестьсот-семьсот тысяч как раз и нужно. Я найду помещение, сделаю ремонт, куплю оборудование. Через год верну все до копейки. И даже больше — проценты дам. Вы же не в минусе останетесь. А через год поставите Вадиму памятник, да хоть золотой! У вас и свои деньги будут, и мои проценты.
Татьяна Васильевна смотрела на нее и не верила своим ушам. Света стояла перед ней раскрасневшаяся, глаза горят, говорит быстро, взахлеб.
— Света, ну ты что? — растерянно проговорила она. — Это ж Вадимины деньги. Они для памятника. Я не могу их на бизнес давать. А вдруг у тебя не получится? Вдруг прогоришь? Где я тогда деньги возьму? Я же старая, мне новое не заработать.
— Не прогорю! — почти выкрикнула Света. — Я профи! У меня клиенты очереди занимают! Я на хозяйку пашу, а она жирует. Я все умею, и стрижки, и окрашивания сложные. Я и людей научу, мастеров найму. Дело верное! Татьяна Васильевна, ну поверьте мне!
— Света, не могу я, — твердо сказала старушка. — Извини. Это не мои деньги. Это Вадимины. Я их только на него и могу потратить. На память.
Света будто пощечину получила. Отшатнулась.
— Значит, я никто? — спросила она тихо, и голос ее задрожал. — Я для вас никто? Мы с Вадимом два года встречались, любили друг друга, я, может, матерью его детей хотела стать, а теперь... Света — побоку?
— Да что ты такое говоришь? — всплеснула руками Татьяна Васильевна. — При чем тут это? Я тебя очень ценю, ты хорошая девушка, ты нам помогала...
— Помогала! — перебила Света. Глаза ее наполнились слезами, настоящими, злыми слезами. — А как помощь нужна была — я пришла. А как до денег дошло — так от ворот поворот? Я для вас кто? Бесплатная прислуга? Слезы утирать? Поминальные обеды организовывать? А теперь — до свидания, Света, иди своей дорогой?
— Света, побойся бога! — ахнула Татьяна Васильевна. — Какая прислуга? Я к тебе как к родной...
— Не надо мне как к родной! — закричала Света, размазывая слезы по щекам. — Если бы родная была, вы бы хоть подумали! А вы даже минуты не раздумывали! Сразу нет! Потому что чужая я вам! Чужая! Вадим любил меня и хотел… говорил, что даст денег на открытие бизнеса, да не успел. А теперь все вам досталось, конечно. Вы же мать, а я теперь ни вдова, ни жена, а просто-никто!
Люди на улице начали оглядываться. Татьяна Васильевна стояла, оглушенная этим криком, этой болью, этой несправедливой обидой.
— Света, успокойся, — попросила она. — Ну что ты людей смущаешь? Пойдем, поговорим дома спокойно.
— Не пойду я никуда! — Света отступила на шаг. — Не нужна мне ваша жалость. И не нужны мне ваши деньги, раз вы так. Памятник вот поставьте! Мраморный! На весь миллион и любуйтесь. А мне Вадим нужен был, живой, понимаете? А не памятник!
Она резко развернулась и, чуть не споткнувшись на ровном месте, побежала к остановке маршрутки. Татьяна Васильевна осталась стоять одна у дверей ритуальной конторы, среди гранитных плит и мраморных ангелов, выставленных в витрине.
Ветер трепал ее седые волосы, выбившиеся из-под платка. На душе было гадко и горько. Обидела Свету. А за что? Сама не поняла. Или это она не права? Может, и правда, нечего старой дуре такие деньжищи на камень переводить? Может, лучше бы помогла девчонке, которую Вадим любил?
Но внутри, глубоко, сидела упрямая мысль: «Нет. Вадимины деньги — Вадиму и память. Никто не имеет права».
Весь вечер Татьяна Васильевна просидела на кухне, глядя на темное окно. Включила чайник, но так и не налила. Достала альбом с фотографиями, долго рассматривала снимки: Вадим в песочнице, Вадим с удочкой, Вадим в армии.
А Светлана в это время шла пешком через весь город, не чувствуя ног. Она плакала и злилась на себя за эти слезы. И думала. Думала о том, что ее мечта о салоне опять отодвигается в неведомую даль. О том, что Вадим ее обманывал. О том, что его мать — чужая, холодная женщина, которая видит в ней только дуру-помощницу бесплатную. О том, что теперь у них нет ничего общего. И о том, что этот участок в восемь соток, который достался старухе, стоит сейчас не меньше миллиона, а то и больше.
Она шла и чувствовала, как обида разрастается внутри, превращаясь в холодную, тяжелую злость. «Ну хорошо, — думала она, сжимая кулаки в карманах куртки. — Хорошо. Посмотрим, что ты будешь делать через год. И через два. Посмотрим, как ты одна справишься, со своим мраморным ангелом».
И в этой мысли не было ни капли прежней жалости к пожилой женщине, потерявшей сына. Была только горечь, обида и желание доказать... А что доказать? И кому? Она и сама не знала. Но чувство несправедливости жгло ее изнутри каленым железом.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.