Ночью Татьяна Васильевна почти не сомкнула глаз. Ворочалась с боку на бок, подушка сбилась комом, одеяло то и дело сползало на пол. В голове крутились вчерашние Светины слова: "Чужая я вам! Чужая!". И лицо ее, перекошенное обидой, заплаканное, злое. Стыдно было Татьяне Васильевне. До слез стыдно.
Ну как же она так? Ведь девчонка права. Она Вадима любила, она помогала, она, можно сказать, единственная, кто в этой беде рядом оказался. А она, старая дура, уцепилась за эти деньги, как за святое. Думала, что только она одна имеет право на память о сыне. А Света разве не имеет? У них, может, любовь была настоящая, какая ей, матери, и не снилась.
Утром, едва дождавшись девяти часов, она набрала Светин номер. Сердце колотилось, как у девчонки перед первым свиданием. А вдруг не возьмет трубку? Вдруг обида не прошла?
— Алло, — голос Светы был сонный, хриплый. Светлана закашлялась и было слышно как затянулась сигаретой.
— Светочка, это Татьяна Васильевна. Ты прости, что рано, — затараторила старушка, боясь, что ее прервут. — Ты прости меня, ради бога. Я вчера весь вечер места себе не находила. Глупая я, старая, неповоротливая. Не то сказала, не так подумала. Ты уж извини, если можешь.
В трубке повисла пауза. Света молчала, и эти несколько секунд показались Татьяне Васильевне вечностью.
— Татьяна Васильевна, — наконец выдохнула Света, и голос ее изменился, стал мягче, — да ладно вам. Это я вчера погорячилась. Нервы ни к черту. Сама не знаю, что на меня нашло. Простите, если наговорила лишнего.
— Нет-нет, ты правильно все сказала, — замахала рукой Татьяна Васильевна, будто Света могла ее видеть. — Я вот что звоню. Ты приезжай, ладно? Деньги я сняла. На памятник снимала. В конторе сказали… по телефону, перед нашим приездом, что лучше бы оплатить наличными, я и сняла. Они так и лежат. Шестьсот тысяч. Бери их. Открывай свой салон. Я подумала и решила: ты права. Год пролетит быстро, а ты за это время дело наладишь. И мне спокойнее будет, что деньги не лежат мертвым грузом, а пользу приносят. Вадим бы одобрил.
Света снова замолчала. Так надолго, что Татьяна Васильевна уже испугалась, не оборвалась ли связь.
— Вы... вы серьезно? — голос Светы дрогнул. — Татьяна Васильевна... я... я не знаю, что и сказать. Вы это... вы правда так думаете? Что Вадим бы одобрил?
— Правда, Светочка, правда. Приезжай сегодня, если время есть. Я дома.
— Приеду, — выдохнула Света. — Обязательно приеду. Спасибо вам.
Через два часа Света уже сидела на кухне у Татьяны Васильевны. Перед ней на столе лежала пухлая пачка денег, перетянутая аптечной резинкой. Света смотрела на нее и не могла отвести взгляд.
— Тут ровно шестьсот, — сказала Татьяна Васильевна, пододвигая пачку поближе к Свете. — Я когда снимала, специально в банке пересчитали. Так что все честно.
Света подняла на нее глаза. В них блестели слезы. Настоящие, теплые слезы благодарности.
— Татьяна Васильевна... я даже не знаю, как вас благодарить. Вы даже не представляете, что это для меня значит. Это не просто деньги, это... это шанс. Я так долго мечтала. А Вадим... — она всхлипнула и прижала платок к глазам. — Вадим бы обрадовался. Он всегда говорил, что у меня золотые руки. Говорил: "Свет, ты на своем месте, ты должна быть хозяйкой, а не наемной работницей". Он сам хотел мне денег дать, да. Правда. Вот так и сказал: приеду и сразу в банк. Да… не приехал, — Светлана вздохнула.
Татьяна Васильевна слушала и умилялась. Вот она, настоящая любовь. Сын, оказывается, ценил эту женщину, верил в нее. И как хорошо, что она, Татьяна, может продолжить его дело. Поддержать ту, кого он любил.
— Ты не плачь, Света. Это хорошо. Вадим с небес на нас смотрит и радуется, — сказала старушка, хотя сама еле сдерживала слезы. — Давай-ка лучше чай пить. У меня пирог с яблоками, Вадимов любимый. Я вчера испекла, а есть некому. А ты поешь, помянешь его.
Они пили чай, ели пирог, вспоминали Вадима. Света рассказывала смешные истории: как они первый раз поехали на природу, как Вадим жарил шашлык, как они заблудились в лесу и он делал вид, что знает дорогу, а сам кружил по одним и тем же местам. Татьяна Васильевна смеялась сквозь слезы. Давно ей не было так легко. Рядом был родной человек. Почти невестка.
— Светочка, — сказала она, когда чайник опустел, а пирог уменьшился наполовину, — ты прости меня за вчерашнее. Я дура старая. Просто подумала: а вдруг у тебя не получится? Вдруг бизнес прогорит? Ты же молоденькая еще, неопытная.
— Татьяна Васильевна, — Света взяла ее за руку, — не прогорит. Я все продумала. У меня уже и помещение на примете есть. Недалеко от метро, проходное место. Раньше там парикмахерская была, но хозяйка разорилась, аренда дорогая. А я договорюсь. Язык подвешен, не боюсь.
— Ну смотри, тебе виднее. Ты умная, я вижу, — кивнула Татьяна Васильевна. — А я вот что надумала. Хочу съездить на Вадимов участок посмотреть. Он ведь купил, а я там ни разу не была. Может, продать его? А себе дачку купить, небольшую, с огородиком. Как думаешь?
Света на мгновение замерла. Чайная ложка в ее руке застыла на полпути к блюдцу. Но лицо осталось совершенно спокойным, даже участливым.
— Участок? Ах да, Вадим говорил про него. Говорил, что место шикарное, в черте города, под индивидуальное жилое строительство. Это ж какие там дома можно строить! Деньги немалые, Татьяна Васильевна.
— Вот и я думаю, что немалые, — вздохнула старушка. — А мне одной он зачем? Я строить не собираюсь. Продам и куплю маленькую дачку. Знаешь, с грядками, с цветочками. Тамара, подруга моя, все лето на даче живет. Говорит, это счастье. И воздух, и тишина. И меня зовет.
Света кивнула, аккуратно отпила чай.
— Дело хорошее. Только вы, Татьяна Васильевна, не торопитесь. Сейчас с недвижимостью знаете как? Чуть зазевался — и всё, обманули. Аферистов развелось — тьма. Ваш участок — лакомый кусочек. Надо, чтобы продажей занимался грамотный человек. И дачку вам подбирать — тоже нужен глаз да глаз. А то впарят вам развалюху, и будете потом локти кусать.
— Ой, Света, ты права, — закивала Татьяна Васильевна. — Я и сама боюсь. Никогда этим не занималась. При Вадиме все вопросы он решал, а когда он был маленьким – его отецу, мой покойный муж. А теперь... одна я, темнота полная.
— А давайте я помогу! — глаза Светы загорелись. — У меня есть знакомый риелтор, отличный парень, проверенный. Он моей подруге квартиру продавал, и купил, и никаких проблем. Подруга очень довольна. До сих пор меня благодарит, что я его с таким человеком свела. Я с ним поговорю, пусть он документы посмотрит, оценит участок. Найдет покупателя, и дачку вам подберет. А вы и не заметите, как всё сделается. Вам только подписывать останется.
Татьяна Васильевна смотрела на Свету с обожанием. Ну надо же, какая заботливая! И ведь не бросает ее, одинокую старуху. И бизнес свой открывает, и ей помочь хочет.
— Светочка, золото ты мое. Конечно, помоги. Я тебе доверяю, как себе. А за труды, конечно, заплачу. Ты скажи риелтору, пусть называет цену.
— Да что вы, Татьяна Васильевна, какие труды! — отмахнулась Света. — Вы мне сейчас такое одолжение сделали, такие деньжищи доверили. Это я вам должна по гроб жизни. А риелтор сам получит свой процент с продажи, это нормально. Так что не переживайте.
Уходила Света довольная, сияющая. Обняла Татьяну Васильевну на пороге, чмокнула в щеку.
— Я на выходных заеду, расскажу, как дела. Чай попьем, Вадима вспомним. И про риелтора узнаю. Хорошо?
— Хорошо, Светочка, хорошо, — улыбалась старушка, стоя в дверях. — Я буду ждать.
Вечером того же дня, окрыленная успехом, Татьяна Васильевна позвонила подруге Тамаре. Тамара была женщиной основательной, скептической, с большим жизненным опытом и привычкой все проверять. Они дружили больше сорока лет, с тех пор, как вышли замуж за двух друзей-сослуживцев. Мужья давно уже лежали на кладбище, а женщины так и остались подругами.
— Том, привет, — защебетала Татьяна. — Ты не представляешь, что случилось!
— А что случилось? — голос Тамары был, как всегда, низкий, чуть хрипловатый. Она курила всю жизнь, и это слышалось в ее голосе.
— Я Свете деньги дала. Шестьсот тысяч. На салон красоты.
В трубке повисло молчание. Потом Тамара выдохнула, и это был не просто выдох, а целое облако табачного дыма, которое, казалось, долетело до Татьяны через телефонные провода.
— Таня, ты с ума сошла? — спросила Тамара спокойно, но с таким подтекстом, что Татьяна сразу почувствовала себя провинившейся школьницей. — Ты зачем? Это ж деньги Вадима! Ты же говорила — на памятник!
— Так я сначала на памятник и снимала, — начала оправдываться Татьяна. — А потом в той конторе сказали, что ставить надо через год, земля осядет. А Света попросила в долг, говорит, открою салон, через год верну. И проценты даст. А я подумала: Вадим бы не против был. Он же ее любил. И она его любит до сих пор. И потом, мы ж не чужие теперь. Она как невестка мне.
— Как невестка? — хмыкнула Тамара. — Ты ее в загс с Вадимом видела? Ты заявление в ЗАГСе читала? Он тебе хоть раз сказал: "Мам, я женюсь на Свете"?
— Ну... не сказал, — замялась Татьяна. — Но Света говорит, что они собирались. И кольцо он ей показывал.
— "Света говорит", — передразнила Тамара. — Тань, ты дура, что ли? Мужик сорока трех лет, закоренелый холостяк, живет с матерью, работает вахтами, и вдруг собрался жениться? Да если б он собрался, он бы тебя в первый же день поставил в известность. Мать же не чужой человек. А он молчал. Почему?
— Не знаю, — растерялась Татьяна. — Может, не решался?
— Ага, не решался. Он мужик взрослый, не мальчик. Если бы хотел, давно бы сказал. А эта твоя Света — она тебе что угодно наплести может. Сейчас молодежь такая — лишь бы хапнуть. Ты ей шестьсот тысяч дала. А что взамен? Расписку нотариально заверенную взяла?
— Какую расписку? — опешила Татьяна. — Зачем? Я ей доверяю.
— Доверяет она! — Тамара аж закашлялась от возмущения. — Таня, очнись! Шестьсот тысяч — это не шутка. Это огромные деньги. А ты их отдала неизвестно кому. Даже расписки не взяла. А если она их прогуляет? Если у нее бизнес не пойдет? Если она просто исчезнет? Ты где ее искать будешь? Ты адрес ее знаешь? Где она живет?
— Ну... примерно знаю, — промямлила Татьяна. — Район вроде...
— "Примерно", "вроде"! — взорвалась Тамара. — Вот так всегда! Ты, Таня, доверчивая, как ребенок. Всю жизнь за мужиками была, как за каменной стеной. Сначала за мужем, потом за Вадимом. А они ушли, и ты осталась одна, без защиты. И теперь любой проходимец может тебя обвести вокруг пальца.
Татьяна Васильевна обиделась.
— Света не проходимец. Она хорошая девушка. Она мне помогала, когда я в больнице лежала. Похороны организовала. И сейчас помогает. Она обещала участок продать и дачку мне подобрать. У нее риелтор знакомый есть.
Тамара замолчала. Потом спросила уже спокойнее, но с настороженностью:
— Какой участок? Какую дачку?
— Ну, участок Вадима, который он купил. Восемь соток. В черте города. Я хочу его продать и купить маленькую дачку, за городом, с огородом. Света обещала помочь. У нее риелтор хороший.
— Ах вот оно что, — протянула Тамара. — Участок, значит. Восемь соток в городе. Это ж миллиона полтора, не меньше, да? Если не больше. И ты хочешь это все доверить этой... Светлане?
— Ну да, — неуверенно сказала Татьяна. — А что?
— Таня, ты головой подумай! — закричала Тамара. — Ты ей только что шестьсот тысяч отдала без расписки. И теперь хочешь отдать ей же на продажу участок стоимостью в полтора миллиона? А если она тебя кинет? Если этот ее "риелтор" — такой же проходимец? Они тебя оставят без штанов, и ты еще должна им останешься!
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.