Обострение конфликта вокруг Ирана уже отражается на российском аграрном рынке. Приостановка поставок зерна, рост фрахта и проблемы с логистикой формируют цепную реакцию для разных сегментов АПК. Пока последствия выглядят краткосрочными, но рынок уже реагирует на изменения экспортных потоков и рост издержек.
Иранский рынок выпал из экспорта
Иран остается одним из ключевых покупателей российского зерна, поэтому остановка поставок сразу стала заметным фактором для рынка. В текущем сезоне 2025–2026 страна планировала импортировать 2–2,2 млн. тонн российской пшеницы. На данный момент поставлено около 1,9 млн. тонн. Параллельно в экспортных потоках находились ячмень объемом около 2 млн. тонн и кукуруза примерно 1,95 млн. тонн.
Если смотреть на динамику поставок, то за период с июля 2025 года по февраль 2026 года в Иран было отправлено около 6 млн. тонн зерна. Это примерно в 2 раза больше, чем за аналогичный период прошлого сезона. Однако после обострения конфликта новые сделки фактически остановились.
Причина заключается не только в политической ситуации. Существенно выросла стоимость перевозок. Фрахт увеличился примерно на 20–50%, одновременно подорожали страховые расходы. В этих условиях новые контракты стали экономически рискованными.
Дополнительным ограничением стала логистика через Каспий. Поставки через маршрут Астрахань-Амирабад приостановлены, а сам порт Амирабад оказался фактически недоступен для нормальной работы. Теоретически возможен транзит по железной дороге через Азербайджан или Казахстан, однако такие маршруты пока дают минимальные объемы и не способны заменить морскую логистику.
В результате рынок столкнулся с временным выпадением одного из крупных направлений экспорта.
Давление на внутренние цены
Снижение экспортного спроса практически сразу отразилось на ценовой динамике внутри страны. Пшеница третьего класса в марте 2026 года удерживается на уровне 18–20 тысяч рублей за тонну. За месяц цены выросли всего на 2–4%, что для экспортно ориентированного рынка выглядит довольно сдержанной динамикой.
Наиболее заметная коррекция произошла в сегменте фуражного зерна. Из-за проблем с логистикой через Черное море и Каспий цены снизились на 5–7%. Приостановка каспийского маршрута дополнительно усилила давление на этот сегмент.
По кукурузе ситуация выглядит более спокойной. Основная часть экспортного плана уже выполнена, поэтому рынок сохраняет стабильность и не демонстрирует резких колебаний.
В теории часть объемов можно перенаправить на другие рынки. Среди наиболее вероятных направлений называют Египет и Турцию. Однако возможности для роста спроса ограничены. Ближний Восток остается одним из ключевых рынков для российского аграрного экспорта. В 2025 году поставки продукции АПК в этот регион составили около 4,3 млрд. долларов.
Если экономическая ситуация в странах Персидского залива будет ухудшаться, потенциал роста цен на зерно может ограничиться примерно 3–5%.
При этом долгосрочный спрос со стороны Ирана никуда не исчезает. Засуха внутри страны усиливает потребность в импортном зерне, особенно в пшенице с содержанием протеина около 12,5%, которую поставляют в том числе из Астраханского региона.
Глобальный фон остается противоречивым. Рост цен на нефть увеличивает валютную выручку России. Одновременно замедление экономики Китая и Индии снижает азиатский спрос на зерно примерно на 10–15%.
Если логистика восстановится, к лету цены на российское зерно могут вырасти примерно на 5–10%. В противном случае избыток предложения способен привести к снижению цен на 3–5%.
Цепная реакция для других отраслей АПК
Хотя основной удар пришелся на зерновой рынок, последствия постепенно распространяются на другие сегменты агропромышленного комплекса. Главным каналом передачи рисков становится рост стоимости топлива, логистики и импортного сырья. В совокупности это может увеличить издержки по отрасли на 5–15%.
Животноводство
В животноводстве ключевую роль играет кормовая составляющая. Подорожание сои и фуражного зерна может увеличить стоимость кормов примерно на 10–20%. Существенное влияние оказывает рост стоимости перевозок. Фрахт через Каспий и Красное море увеличился на 30–50%.
В результате себестоимость производства свинины и мяса птицы может вырасти на 5–8%. В молочном секторе рост оценивается в пределах 4–6%.
Отдельные позиции импорта также связаны с Ираном. Около 5% поставок форели на российский рынок приходится именно на эту страну. Это примерно 2,5 тысячи тонн продукции на сумму около 9 млн. долларов. По креветкам доля выше и достигает 12%, что соответствует примерно 7 тысячам тонн.
Кроме того, на отрасль может повлиять снижение экспортного спроса. Если рецессия в Китае и Индии усилится, поставки российской агропродукции в страны Персидского залива могут сократиться на 10–15%.
Масличные и корма
Рынок масличных также реагирует на изменения логистики. Соевый шрот может подорожать примерно на 15%. Это связано с глобальным ростом стоимости фрахта и тем фактом, что Иран использовался как транзитное направление в международных поставках.
При этом Россия обеспечивает около 80% внутреннего спроса на сою и продукты переработки. Основные риски связаны не столько с внутренним рынком, сколько с экспортом. Поставки растительных масел в Азию могут снизиться примерно на 5–10%.
Ситуация на рынке подсолнечника выглядит более стабильной. Однако рост стоимости дизельного топлива на 3–7% увеличивает себестоимость производства примерно на 7–12 тысяч рублей за тонну.
Овощи и сахар
В сахарной отрасли влияние конфликта проявляется в основном через стоимость топлива. При внутреннем производстве свеклы на уровне 7–8 млн. тонн рост цен может составить около 2–4%.
Импорт овощей из Ирана для российского рынка относительно невелик. Например, картофель занимает около 0,05% и составляет примерно 450 тонн. Огурцы занимают 1,5–2% рынка, что соответствует 8–10 тысячам тонн.
Тем не менее отдельные позиции остаются чувствительными к иранским поставкам. В зимний период около 40% импорта перца и баклажанов приходится именно на Иран. В случае перебоев это может привести к дефициту в европейской части России и подорожанию на уровне 20–40%.
Некоторые категории зелени практически полностью зависят от импорта. Например, сельдерей. Поэтому влияние перебоев в поставках может проявиться на рынке через несколько месяцев.
Сложности уже возникают и в сегменте сезонных товаров. Закупки арбузов и фисташек из Ирана осложнились из-за проблем с логистикой и платежами.
Переработка и экспорт
Для перерабатывающих предприятий основной риск связан с ростом транспортных расходов. Увеличение стоимости фрахта на 30–50% повышает затраты при экспорте мясной и молочной продукции. Объем таких поставок оценивается в 2–3 млн. тонн.
При этом часть отраслей может оказаться в более выгодной позиции. Россия остается одним из крупнейших экспортеров удобрений. Поставки на внешний рынок составляют около 46 млн. тонн, и на фоне роста цен выручка может увеличиться на 20–30%.
На рынке морепродуктов розничные сети уже начали менять географию закупок. Поставки постепенно переключаются на Турцию и Египет. Представители торговли отмечают, что дефицита продукции ожидать не стоит.
В целом совокупный эффект для потребительского рынка может выразиться в росте цен на продукты примерно на 3–5% к лету. Для аграрного сектора это означает не столько прямой удар по рынку, сколько необходимость перестраивать экспортные маршруты и адаптироваться к новой структуре издержек.