Марина Самсонова, владелица логистической компании, никак не ожидала, что её существование прервётся так нелепо и в столь раннем возрасте. В официальных бумагах значилось: остановка сердца во сне. Похороны организовали скромные, без лишнего пафоса, хотя муж, Олег, не поскупился лишь на дорогую гранитную плиту. Однако та смерть, что значилась в документах, на самом деле была чьим-то тщательно продуманным преступлением, а не ошибкой природы. Очнувшись в гробу, Марина чудом выбралась наружу благодаря случайному прохожему. Теперь, скрываясь ото всех, она должна была найти тех, кто её предал.
— Ну зачем обязательно переться через эту жижу? — Ирина брезгливо приподняла подол дорогого пальто, стараясь обходить лужи на кладбищенской дорожке. — Прекрасно могла бы посидеть в машине, пока ты тут… ну, занимаешься делами.
— Сегодня ровно месяц, Ир, — буркнул Олег, даже не взглянув на спутницу. — Нельзя пропускать такие даты. Сама понимаешь.
— Месяц, — протянула любовница, закатывая глаза. — Олег, перестань уже ломать комедию. Твоя жена — покойница, и никто не требует от тебя вечной скорби. Мог бы уже расслабиться.
— Помолчи, а? — огрызнулся он, замедляя шаг у свежей могилы. — Опять цветы спёрли, смотри. Ну и охрана тут! Интересно, это сторож промышляет? Ему же выгодно — пришёл, забрал дорогие розы и перепродал. А я ведь не экономлю на них, самые лучшие беру.
— Вот именно, зря только деньги выбрасываешь, — Ирина зябко повела плечами, оглядываясь по сторонам. — Слушай, а зачем ты вообще плиту заказывать поторопился? На кладбище же сказали — полгода минимум ждать, пока земля окончательно не осядет.
— Я хочу быть абсолютно уверен, что всё, что мы с тобой натворили, надёжно спрятано, — понизил голос Олег, косясь на соседние захоронения. — И вообще, ты лучше скажи, как там наши дела? Бумаги оформила?
— Почти закончила, но торопиться не советую, — деловито отозвалась Ирина, поправляя сумку на плече. — Сама понимаешь, подпись твоей драгоценной тётушке пришлось изображать. А документ о переходе фермы на имя твоей жены я вообще уничтожила. Так что риск есть, и лишний раз светиться не хочется. — Она выдержала паузу, испытующе глядя на Олега, и сменила тему с деловой на личную: — Кстати, о нас… Когда свадьба? Ты же обещал.
— Ой, Ир, ну какая свадьба сейчас? — Олег досадливо махнул рукой. — Пойми, я же вроде как безутешный вдовец. Если я через месяц в ЗАГС побегу, у людей вопросы возникнут. Нехорошо это, некрасиво.
Ирина лишь недовольно поджала губы и отвернулась к могильной плите. Олег же, не заметив или проигнорировав её недовольство, уже думал о своём. О страхе. Она была юристом с опытом, умела просчитывать риски и находить слабые места в любых переговорах. Но с Олегом постоянно приходилось сталкиваться с его нерешительностью. Уговаривать его решиться на убийство жены она начала больше года назад, и только недавно её настойчивость дала плоды: Олег наконец перешёл от пустых разговоров к активным действиям. Теперь её главная соперница, Марина Самсонова, была мертва. Уже месяц на могиле красовалась фотография с траурной лентой, а вся принадлежавшая покойной логистическая империя стараниями Ирины почти полностью перешла под контроль Олега.
В этот момент её спутник оступился на размокшей земле и едва не рухнул прямо на холмик. Олег даже побледнел от неожиданности и собственной неловкости. Этот животный страх он, впрочем, вот уже месяц успешно глушил алкоголем. Официально все документы были безупречны, но Олег панически боялся, что правда выплывет наружу. Ирина же, напротив, не сомневалась в успехе. Она знала, что всё предусмотрела.
Олег покосился на неё, на её уверенный профиль, и его вдруг кольнуло: а ведь десять лет назад всё было иначе. Тогда, в самом начале, Марина была совсем другой, да и он сам… Он мотнул головой, прогоняя наваждение, но мысли уже потекли в прошлое, цепляясь за детали.
Более десяти лет назад, когда они только познакомились, Марина была подающим надежды химиком-технологом, выпускницей престижного вуза. А потом её овдовевшая тётка внезапно вышла замуж за иностранца и оставила племяннице управление своим бизнесом. За эти годы многое изменилось. Марина не просто удержала компанию на плаву, а значительно расширила её, проявив неожиданную хватку и настоящий талант к предпринимательству. Олег же так и остался амбициозным, но по сути бездарным управленцем, который в компании жены занимал лишь номинальную должность советника. Он всегда мечтал о большем, о власти, о деньгах. И вот теперь, когда жена умерла во сне от остановки сердца, он получил всё, чего хотел. Но какой ценой? Его мучил не стыд, не угрызения совести, а постоянный, леденящий душу страх разоблачения. Марина почти каждую ночь являлась ему во сне и смотрела с немым укором.
Ирина же наседала, требовала поскорее назначить её на руководящую должность в компании, обещанную за помощь. Олег при одной только мысли о том, что кто-то может заподозрить неладное, впадал в подобие истерики.
Выйдя с кладбища, Олег почти влетел в пожилую женщину, несущую цветы, и, не извинившись, направился к сторожке, где увидел управляющего, Виктора Степановича.
— Что у вас тут за бардак творится?! — с порога накинулся он на пожилого мужчину. — Я вам за что деньги плачу?
— Добрый день, Олег… э-э-э… — Виктор Степанович смешался, не зная, как теперь называть вдовца. — А в чём, собственно, претензии? Восстания мертвецов пока не случилось, слава богу, — попытался он неуклюже пошутить.
— Цветы с могилы пропадают четвёртую неделю подряд! — Олег повысил голос. — Розы там, штучные, садовые! Вы понимаете, сколько они стоят?
— Ничего не знаю, — Виктор Степанович пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему это безразлично. — У нас тут не воруют обычно. Мало ли, ветром сдуло или люди какие нехорошие ходят.
— Значит так, — Олег ткнул пальцем в сторону управляющего. — Чтобы завтра же камеру повесили возле могилы. Поняли? Иначе я заявление в полицию пишу, и тогда вы лично будете отвечать за каждый пропавший цветок. А не какой-то там мифический вандал.
— Ладно, сделаем, — буркнул Виктор Степанович, всем видом показывая, что разговор окончен.
Олег вышел из сторожки и сел в машину. Ирина уже была за рулём. Она привычно завела двигатель, и автомобиль плавно тронулся с места. Сидя в салоне автомобиля своей бывшей соперницы, Ирина ощущала себя настоящей триумфаторшей. Её даже не раздражал Олег, который, успокаивая нервы, потребовал немедленно ехать в ресторан. Поддерживая в любовнике состояние перманентного алкогольного опьянения, она методично убеждала его в том, что без неё он не справится с управлением компании. По сути, уже сейчас именно Ирина единолично вершила все дела. Она криво усмехнулась, вспомнив, что ради Олега ей пришлось расстаться с весьма перспективным женихом, адвокатом Андреем Воронцовым. Но оно того стоило: впереди её ждало куда более обеспеченное будущее, чем просто брак с преуспевающим юристом.
В это же время в маленькой, скромно обставленной квартирке на окраине города у запотевшего окна сидела женщина в простой футболке и старых джинсах. Волосы с проступающей ранней сединой были небрежно стянуты в хвост на затылке. Марина смотрела в тёмное окно, пытаясь выстроить в голове план. Хотя бы примерный, хотя бы самый слабый — но план.
— Марина, вы опять в своей меланхолии? — за её спиной хлопнула входная дверь, и в комнату вошёл Дмитрий. — Хоть бы свет включили, что в потёмках сидеть.
— Дмитрий, — она обернулась, и в её голосе слышалась неподдельная усталость, — ну зачем вам всё это? У вас у самого забот полный рот. Племянник в больнице, сами с ног сбиваетесь. А тут ещё я со своими проблемами. Лучше бы вы тогда на кладбище ничего не услышали и меня не откапывали.
— Ну что вы такое говорите, Марина! — Дмитрий подошёл и присел на табурет рядом, его голос был мягким, но твёрдым. — Не мог я сделать вид, что глухой и слепой. Да и вы бы на моём месте поступили так же. Сами посудите: иду я вечером к маме на могилку, цветы нёс. Уже смеркалось, после работы только и вырвался. И вдруг слышу — стон из-под земли, а рядом лопаты брошены, могильщиков и след простыл. Каково мне было?
— Ой, я сама чуть заново не умерла от страха, когда очнулась, — Марина вздохнула, прикрывая глаза. — Вы не представляете, как это жутко — лежать в темноте, считать секунды и чувствовать, что воздуха становится всё меньше. И понимать, что тебя заживо похоронили.
— Нам обоим тогда крупно повезло, что эти горе-могильщики поленились как следует яму выкопать, — Дмитрий усмехнулся, но без веселья. — Я ещё у ворот кладбища их разговор случайно услышал. Радовались, что халтура сошла им с рук. Могилу, выкопанную накануне, за ночь водой затопило, поэтому им пришлось наспех её засыпать. А ваш вдовец, к счастью, близко к гробу не подходил, процесс не контролировал. Да и земля там с одного края всё время осыпалась, так что воздух в гроб как-то просачивался.
— А когда вы меня откапывать начали, мне ещё страшнее стало, — призналась Марина. — Я слышала, как лопата скребёт по дереву, и думала — всё, конец. Как вы только решились? Это же жутко, наверное.
— Живых надо опасаться, Марина, — серьёзно ответил Дмитрий. — А от мёртвых вреда ждать нечего. Хорошо, что я в тот день на своей машине был — мастерская-то моя рядом с кладбищем, а обычно я пешком хожу. Как раз к племяннику в больницу собирался. Представляете, если бы я вас в этом саване в автобус потащил или в такси? Вот был бы цирк.
— Да уж, одежда для выхода в свет не самая подходящая, — Марина слабо улыбнулась, представив эту картину. — И тапки эти на картонной подошве… Мой муж постарался, ничего не скажешь. На всём сэкономил: и на могильщиках, и на гробе. Да ещё и похоронил на самом отшибе, на новом кладбище, хотя место рядом с родителями в центре у нас было.
— А вам-то какая теперь разница, где лежать? — Дмитрий хмыкнул, пытаясь её расшевелить. — Капризная вы покойница, однако.
— Ну правда, Олег же получил огромные деньги, целый бизнес, — Марина покачала головой, — а закопал меня как нищенку. Интересно, сколько времени он меня травил и почему вместо смерти наступила просто летаргия?
— Видимо, с дозировкой всё же промахнулся, — Дмитрий пожал плечами, размышляя вслух. — Вы лучше скажите, как ноги? Чувствительность хоть немного возвращается?
— Пока не очень, — Марина, опираясь на костыли, осторожно проковыляла в сторону кухни. — Но я каждый день стараюсь разрабатывать, вы не думайте. Если уж после такого выкарабкалась, сам Бог велел теперь бороться до конца.
— Интересно всё-таки, почему они побоялись вскрытие проводить? — Дмитрий покачал головой, размышляя. — Ведь могли бы себя подстраховать и все улики замести. Хотя ваш муж, видать, не такой уж и дурак, как кажется.
Приготовление ужина давно стало для Дмитрия своеобразным ритуалом. С дачи он привёз несколько мешков картошки, поэтому теперь крутил то драники, то пюре, чтобы хоть как-то разнообразить скудное меню и порадовать незваную, но уже ставшую почти родной гостью. Вообще его квартира, небольшая и скромная, никогда не была рассчитана на посторонних. После смерти матери Дмитрий в одиночку растил десятилетнего племянника Павла, но мальчик после тяжёлой аварии уже второй месяц лежал в больнице. Именно это обстоятельство — пустующая комната и отсутствие лишних свидетелей — и позволило Дмитрию укрыть у себя воскресшую Марину.
Марина чувствовала себя отвратительно. Первые пару недель она практически не вставала с постели: тошнота и головокружение не отпускали, тело казалось чужим и непослушным. Потом понемногу отпустило. Сейчас она уже могла, хоть и с трудом, ковылять по квартире с костылями. Отступили и кошмары, которые мучили её почти каждую ночь. Весь этот месяц Марина просыпалась в холодном поту, с криком, но теперь начала потихоньку приходить в себя. Однако новое положение удручало её до глубины души. Без денег, без документов, без связи с внешним миром она чувствовала себя запертой в клетке, из которой нет выхода. Идти в полицию — только себя обнаруживать, ведь никаких доказательств у неё нет: ни того, что её травили, ни того, что врачи ошиблись со свидетельством о смерти. Она смутно догадывалась, что муж, скорее всего, заплатил кому нужно, но саму больницу не помнила, врача, который подписывал бумаги, не видела. И сейчас, чувствуя себя ещё слишком слабой для открытой борьбы, Марина понимала одно: сидеть сложа руки и ничего не делать — значит сдаться окончательно.
Запись с кладбищенской камеры Олег просматривал спустя неделю. На экране отчётливо было видно, как какой-то крепкий мужчина в рабочей робе спокойно сгрёб цветы из каменной вазы и унёс их. Цвета одежды на чёрно-белом видео, конечно, не разобрать, но лицо вора проявилось достаточно чётко. Кладбищенский управляющий, то ли испугавшись угроз, то ли из желания докопаться до истины, расстарался на славу. Олег удовлетворённо усмехнулся, глядя на запись. В голову тут же пришла идея. Он перекачал видео себе на телефон, вырезал самый удачный кадр с лицом похитителя и выложил снимок во все городские паблики и группы. В полицию, разумеется, тоже направил официальное заявление с требованием найти и наказать вандала, оскверняющего могилы.
— Вот же чёрт… — Дмитрий выругался сквозь зубы и выронил телефон на колени.
— Что случилось? — Марина встревоженно подняла голову, заметив, как изменилось его лицо. — На тебе лица нет. Что там?
— Если он меня опознает, будет совсем плохо, — глухо произнёс Дмитрий, глядя в одну точку.
— Кто опознает? — не поняла Марина. — Да объясни ты толком!
— Да муж твой догадался камеру на кладбище поставить, скрытую, — выдохнул Дмитрий, протягивая ей телефон. — Вон, моё лицо теперь на весь город висит. Хорошо, хоть мама не увидит… Но соседи же есть, знакомые. Какой позор-то!
— Так я же тебе говорила: не надо было туда ходить! — Марина устало прикрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает отчаяние.
— Да не могу я спокойно смотреть, как цветы на пустой могиле пропадают, — буркнул Дмитрий, нервно потирая переносицу. — А тут ещё и муж твой… Знаешь, я ведь раньше в вашей компании работал, механиком в гараже. А твой муж, как только всё под себя подгрёб, сразу меня уволил, без выходного пособия. Сказал, сокращение штата. Только на моё место тут же знакомого своего поставил, чтобы тот, значит, не мешал и тёмные делишки прикрывал.
— Погоди, на моих логистических комплексах что-то незаконное было? — изумилась Марина. Конечно, она понимала, что уследить за всем невозможно, но всегда старалась вести бизнес честно, без криминала.
— Да какая теперь разница? — Дмитрий устало махнул рукой. — Я чувствую, скоро и эту работу потеряю. А у меня, знаешь, какие долги? Всё, что было, на племянника ушло, чтобы его на ноги поставить. Мне сейчас работа как воздух нужна, а тут такое…
— Слушай, — Марина вдруг оживилась, — давай я что-нибудь придумаю. У меня же были украшения: кольцо обручальное, серьги… Те самые, с которыми меня хоронили. Может, попробуешь их в ломбард сдать?
— Ага, — горько усмехнулся Дмитрий, — чтобы меня ещё и за мародёрство посадили? С мёртвых снимать — это статья. Нет уж, поправитесь, сами и сходите.
— Без документов? — Марина скептически поджала губы. — Ладно, понимаю, идея так себе. Но других пока нет.
— А у меня есть, — неожиданно сказал Дмитрий. — Надо твою память восстанавливать. Ты же половину не помнишь, а остальное просто не видела. Я тут в интернете нашёл репортаж одного местного журналиста с твоих похорон. Посмотри, вдруг что-то важное увидишь.
Марина взяла телефон и замерла, вглядываясь в экран. Начались кадры: вот гроб выносят из автобуса и сразу же несут к могиле, даже не открывая. В кадре появился Олег — он картинно заламывал руки, изображая безутешное горе. Рядом с ним, в чёрной вуали, словно вдова сицилийского мафиози, стояла Ирина. Гадина. Марина непроизвольно сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Ну как она могла быть такой слепой? И тут к Олегу подошла её лучшая подруга, Света, второе лицо в фирме, заместитель, которому Марина доверяла как себе. Света протянула вдовцу какую-то папку, и тот принял её с довольным видом. Марину будто ударили под дых. Предали свои. Олег — ладно, Ирина — понятно, но Света… Доверенное лицо, подруга. Во рту появилась горечь, словно она только что хлебнула той самой отравы. Выходит, и дорогая подружка была с ними заодно. Неужели всё дело только в деньгах? И что она им такого сделала?
Продолжение :