Осень в Орехово в этом году выдалась на удивление тёплой и задумчивой. Листва с берёз и клёнов опадала медленно, устилая землю мягким пёстрым ковром, который приглушал шаги и наполнял воздух терпковатым, чуть влажным ароматом увядания. Для Ольги это время года всегда было особенным, почти священным. Оно дарило ощущение уюта, лёгкой грусти и предвкушения чего-то важного, словно сама природа готовилась к долгому зимнему сну, подводя итоги. Именно сейчас, в этот прозрачный сентябрьский день, она ехала в родную деревню не одна, и сердце её переполняло счастье, которое хотелось разделить с самым родным человеком — дедушкой.
Чёрный внедорожник, сверкающий свежей полировкой, плавно рассекал пустынное шоссе, оставляя позади километры однообразного тракта. Ольга, не в силах оторвать взгляд от мелькающих за окном перелесков и покатых полей, то и дело украдкой посматривала на Павла. Его уверенные руки, лежащие на руле, профиль, освещённый неярким солнцем, — всё в нём казалось ей воплощением надёжности и той самой любви, о которой она когда-то мечтала.
— Слушай, а ты хоть предупредила деда о нашем вторжении? — поинтересовался Павел, чуть заметно улыбнувшись и мельком взглянув на девушку. — А то ворвёмся к пожилому человеку, как снег на голову. Неудобно как-то.
— Паш, ну сколько можно волноваться? — звонко рассмеялась Ольга, откидываясь на спинку кресла. — Ты же у меня такой собранный и уверенный в городе, а тут прямо-таки паника из-за знакомства с деревенским дедушкой. Всё будет просто замечательно, обещаю. Мой дед — человек душевный и простой. Конечно, наш приезд станет для него сюрпризом, но, поверь, самым приятным. Я всегда приезжаю к нему осенью, так что, в принципе, он меня ждёт.
— В том-то и дело, что в принципе, — Павел на секунду нахмурился. — А на практике получается, что ты приедешь не одна, а с каким-то неизвестным ему типом. Сильно сомневаюсь, что он с распростёртыми объятиями примет чужого мужика, который увозит его внучку в Москву. Честное слово, надо было поставить его в известность заранее.
— И лишить себя удовольствия видеть его лицо? — Ольга подалась вперёд и шутливо потрепала Павла по волосам, отчего он слегка дёрнул головой. — Милый, ну почему ты всегда ищешь сложности? Мне так хочется сделать ему настоящий сюрприз. Чтобы он увидел нас вместе и сразу понял, как я счастлива.
— Иногда сюрпризы срабатывают с точностью до наоборот, — с сомнением покачал головой молодой человек.
— Перестань, — мягко, но настойчиво возразила Ольга. — Ты просто не знаешь моего деда. Он для меня всё. После того как бабушки не стало, он у меня один-одинёшенек остался. Мои родители его практически не навещают. У мамы с ним какой-то давний неразрешимый конфликт, они уже много лет не общаются. И я так хочу, чтобы он искренне порадовался за меня. Хочу увидеть этот свет в его глазах, когда я скажу, что выхожу замуж. И уж поверь, бояться тебе совершенно нечего. Ты замечательный человек, Паш. Мой дед, он знаешь, какой? Он сразу чувствует, кто перед ним. И если я тебя выбрала, значит, так оно и есть. Он всегда желал мне только добра, поэтому моя новость его точно обрадует. Да и потом, ты же сам сто раз говорил, что мечтаешь выбраться из города и подышать настоящим воздухом. Помнишь, как ты разглядывал мои фотографии Орехово? Глаза горели! Признайся, надоела тебе московская круговерть, хочется тишины и покоя. А пара недель в деревне — это лучшее лекарство.
— Всё ты правильно говоришь, — вздохнул Павел, сжимая руль чуть крепче. — Правда, хочется отдохнуть. И фотографии твои я действительно рассматривал с удовольствием. Но знакомство с родственниками, Оль, это всегда экзамен, сама знаешь. Вот твоя мама, например, приняла меня без особого восторга. Можно сказать, скрепя сердце.
— Ой, мама, — Ольга пренебрежительно махнула рукой и закатила глаза. — Маме вообще невозможно угодить. Она меня так опекает, что порой душно становится. Всё боится, что я ошибусь и свяжу жизнь не с тем человеком.
— А с кем же надо? — Павел бросил на неё быстрый, любопытный взгляд.
— Да кто ж её знает? — пожала плечами девушка. — По-моему, она вообще всех мужчин с достатком считает прожжёнными циниками и проходимцами. Она в тебе видит только сына богатых родителей, мажора, который прожигает папины деньги, а я для тебя — просто очередное увлечение, красивая игрушка.
— Но ведь это же полная чушь! — Павел даже слегка повысил голос от возмущения. — Оленька, ты же знаешь, что наша встреча — это самое лучшее, что со мной происходило в жизни. Да, моя семья обеспеченная, но я с отца ни копейки не взял на своё дело. Да, мама помогла мне на старте, дала начальный капитал, но…
— Паш, успокойся, — Ольга мягко коснулась его плеча. — Я всё прекрасно понимаю. Мне ничего не нужно доказывать. У мамы есть право на собственное мнение, пусть остаётся при нём. Главное, что я думаю и чувствую я.
Павел стал для неё не просто парнем. Он был тем человеком, с которым замолкали все тревоги и сомнения. Успешный, статный, с открытой улыбкой и твёрдыми принципами, он появился в её жизни словно по велению судьбы. До него была череда коротких, ни к чему не обязывающих романов, после которых на душе оставался лишь горьковатый привкус пустоты. Ольга уже начала тихо отчаиваться, думая, что той самой, единственной любви, о которой пишут в книгах, в реальности не существует. Она была девушкой неброской, но с богатым внутренним миром, всегда старалась разглядеть в людях лучшее, за что её частенько и считали наивной. Работала она в небольшом издательстве, где сутками просиживала над рукописями начинающих авторов, отсеивая зёрна от плевел и погружаясь в чужие выдуманные вселенные.
Там-то всё и случилось. Он просто ошибся дверью. Увидев его в полумраке коридора, Ольга словно споткнулась на ровном месте. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она стояла с маленьким чайником в руках, собираясь полить засохший фикус, и смотрела на него как завороженная.
— Девушка, простите, не подскажете, где мне найти Олега Викторовича? — голос у него был приятный, спокойный.
Ольга глупо моргнула, пытаясь сосредоточиться на смысле вопроса, но мысли разбегались, как тараканы.
— Какого Олега? — переспросила она осипшим голосом, чувствуя, как предательски краснеют щёки.
— Викторовича, — парень слегка прищурился, видимо, удивляясь её реакции. — Соболев Олег Викторович. Это ведь издательство «Сомния»? Я вывеску не заметил, но мне сказали, что оно на третьем этаже…
— А-а-а, — протянула Ольга, совершенно не обращая внимания на то, что вода из носика чайника давно льётся мимо цветочного горшка прямо ей на туфли. — «Сомния» не здесь. Вы не туда попали. Она в другом крыле здания. А это редакция Тамилиной.
— Вот как, — он опустил взгляд вниз. — А вам не холодно стоять в луже?
Ольга подумала, что он разглядывает её ноги, и смутилась ещё сильнее.
— Что? — переспросила она и, только проследив за его взглядом, увидела лужу у своих ног. От неожиданности и неловкости она вздрогнула и выронила чайник. Тот с грохотом покатился по кафельному полу.
— О господи, какая же я растяпа! — выдохнула она, готовая провалиться сквозь землю.
— Ничего страшного, — поспешил успокоить её незнакомец, делая шаг вперёд. — Возьмите платок, вытирайте. — Он протянул ей аккуратно сложенный носовой платок.
— Не надо, не стоит, — запротестовала она, чувствуя себя последней дурой.
— Почему это не стоит? — он улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли насмешки, только искреннее участие. — Давайте я помогу собрать воду, или швабру найду. В конце концов, это я виноват, что не туда зашёл. Из-за меня такая симпатичная девушка попала в дурацкое положение. Так что, будьте добры, примите платок, — он снова протянул его, чуть наклонив голову. — Я настаиваю как истинный джентльмен.
— Ладно, — сдалась Ольга, чувствуя, как от его взгляда и этого простого «симпатичная» у неё окончательно подкашиваются ноги. Ничего подобного она прежде не испытывала. Даже школьная влюблённость в Гришу, которому она посвящала бесчисленные стихи, была лишь бледной тенью того урагана, что бушевал сейчас в её душе. Тогда была просто мелодия, а сейчас — целая симфония, в которой смешались восторг, нежность и какая-то сладкая, щемящая тревога.
— С вами точно всё хорошо? — участливо спросил он, заметив её замешательство. — Вы побледнели.
— Я? — Ольга растерянно захлопала ресницами, пытаясь выровнять дыхание. — Всё отлично. Просто голова немного закружилась. Наверное, с погодой.
— Может, воды принести? — предложил он.
— Нет-нет, спасибо, — она смущённо улыбнулась, беря себя в руки. — Уже прошло.
В этот момент в коридор вышла Галина Ивановна, строгая женщина в элегантном брючном костюме, и окинула подозрительным взглядом представшую перед ней картину: раскрасневшуюся Ольгу, лужицу на полу и симпатичного незнакомца.
— Ольга, что тут происходит? — её высокий голос разрезал тишину. — Ты вышла за водой пять минут назад! Обед, между прочим, уже закончился, а у тебя там гора рукописей не разобрана.
— Ой, Галина Ивановна, извините, ради бога, — пролепетала Ольга.
— Это моя оплошность, — вмешался Павел, галантно улыбаясь строгой редакторше. — Я случайно стал причиной этого маленького потопа, простите, что отвлёк вашу сотрудницу.
Галина Ивановна мгновенно сменила гнев на милость, с интересом оглядев статного молодого человека с ног до головы. В её взгляде мелькнуло что-то хищное, и Ольга прекрасно поняла этот взгляд. Галина была из породы женщин, которые ведут непрерывную охоту на состоятельных мужчин и готовы вцепиться в каждого приличного кандидата мёртвой хваткой. Павел явно пришёлся ей по вкусу.
— А вы, простите, к нам? — проворковала она, делая шаг вперёд и оттесняя Ольгу плечом.
— Боюсь, я ошибся дверью, — Павел вежливо улыбнулся. — Мне нужен Олег Викторович из «Сомнии».
— Ах, «Сомния»! — оживилась Галина Ивановна. — Так я вас с удовольствием провожу. Это совсем недалеко. Пойдёмте, я покажу дорогу. — Она ловко взяла его под локоть, уводя от Ольги. — А ты, Оленька, не стой столбом, иди работай. У тебя до вечера пять рукописей.
— Рад был познакомиться, Оленька, — успел шепнуть Павел, прежде чем скрыться за поворотом под оживлённую болтовню редакторши.
Тот вечер навсегда врезался в память Ольги своей почти сказочной нереальностью. Когда она вышла из прохладного вестибюля редакции на вечернюю улицу, мысли её всё ещё были заняты недавней неловкой встречей и насмешливо-оценивающим взглядом Галины Ивановны, уведшей такого симпатичного незнакомца. И вдруг она увидела его. Павел стоял возле её машины, и в руках у него был огромный, просто невероятный букет белоснежных хризантем, которые в сумерках светились, словно живые фонарики.
Ольга тогда подумала: надо же, как Галине повезло. Пока водила парня по коридорам, видимо, так его очаровала, что он уже и цветы притащил, да ещё какие — не банальные розы, а хризантемы. Интересный выбор. «Ну, за такие цветы Галина точно спасибо не скажет, — усмехнулась она про себя, пытаясь незаметно проскользнуть к своей машине. — Она же терпеть не может хризантемы, ей подавай только английские розы, элитные, какие-то особенные, чуть ли не из шекспировского сада. А мне вот такие всегда нравились. Нежные, пушистые, словно первый снег. Ладно, не моё это дело. Если Галина не дура, такого красавчика не упустит. Весь из себя, костюм дорогой, машина приличная».
— Ольга! — вдруг раздалось за спиной. — Ольга, подожди!
Она вздрогнула и обернулась. Павел быстрым шагом направлялся к ней, бережно неся свой удивительный букет.
— Ты куда так спешишь? Я тебя целый час здесь караулю, — сказал он, останавливаясь напротив.
— В смысле? — растерянно моргнула Ольга, чувствуя, как предательский румянец снова заливает щёки. Она мысленно выругалась — только этого не хватало, ещё и перед Галиной опозориться, которая вот-вот выйдет. — Я домой собираюсь. А вы… Галина Ивановна сейчас, наверное, спустится. Она за мной следом шла.
— Какая Галина? — Павел удивлённо приподнял бровь. — Я не к ней пришёл. Я к тебе. Не знал точно, во сколько ты заканчиваешь, вот и ждал.
— Ко мне? — Ольга нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова. — Но как же… та встреча, после обеда… я думала…
Павел хитро прищурился и посмотрел ей прямо в глаза, отчего у девушки всё внутри перевернулось.
— Понимаешь, я верю в судьбу, — тихо, но очень серьёзно произнёс он. — Никогда ничего подобного не испытывал. Меня будто током ударило, когда я тебя увидел в том коридоре. Если бы не твоя начальница, я бы, наверное, признался тебе в любви прямо там, стоя в луже.
— В какой любви? — выдохнула Ольга, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Павел чуть заметно улыбнулся и протянул ей букет.
— Это тебе. Почему-то я сразу подумал, что хризантемы тебе понравятся больше, чем все эти пафосные розы.
Ольга робко кивнула, принимая цветы. Букет оказался на удивление тяжёлым, но, прижимая его к себе, она ощутила странную уверенность.
— Знаешь, в Японии они считаются символом траура, — тихо сказала она, разглядывая нежные лепестки. — Но я никогда не могла с этим согласиться. Они такие живые, такие хрупкие. Кажется, дотронешься — и они растают, как снежинки. Я никогда не видела такого пышного, такого красивого букета.
— Не растают, — пообещал Павел. — Прошу тебя, прими. Ты очень красивая, а эти цветы только подчёркивают твою нежность, твою хрупкость.
— Боже… — только и смогла вымолвить Ольга.
Продолжение :