Мы сидим и хором молчим. Знаю, что в такой ситуации лучше слушать. Однако я вопросительно смотрю на Джара.
Элегантный Джар свирепо дёргает себя за роскошную косу и рычит:
– Знаешь, мы считали, что здесь всё хорошо. Не воюют, торговля процветает, экспедиции регулярно отправляются. Промышленность на высоте.
– Где? – решила уточнить я.
– В Игелме, – Джар горько сообщает. – Мы же не люди! Психология подводит. Вот и решили, что всё нормально
Решила успокоить его.
– Я всю жизнь не понимала мужиков, но ведь жила как-то.
– Именно! – кричит он. – Как-то! Одни королевства людей дерутся, другие королевства сотрудничают. Всё было, как всегда, пока у Сергея не возникла некая мысль.
– А кто такой Сергей?
– Он теперь дорг, а вообще-то журналист с Земли, – отмахивается Джар и продолжает. – Он предложил провести перепись населения на Северной Чаше, ну чтобы хоть как-то наладить отношения с местными доргами.
– Не поняла, а дорги это кто? Меня доргом один некромант на Земле обозвал. Он сказал: «Убей сразу, дорг».
– Правильно назвал, потому что ты наполовину дорг. Ты убивала, как дорг, но ты была в такой ярости, что высасывала всё. Дорги обычно ограничиваются кровью.
Я вспоминаю, в кого превращаюсь во время боя, потом, как от меня, тогда на даче, шарахнулся Сивый полковник и усмехаюсь. Оказывается, он увидел мою боевая трансформация, которая появилась, как реакция на опасность. Однако без опасности они ужасно не выглядят. Так, что-то мне всё ещё не понятно про местных доргов.
– А почему надо налаживать отношения с местными доргами? Мне нужна политинформация!
Папазол фыркает, но пытается пояснить.
– Ты пойми! Даже у нас на Южном иногда отношения с доргами напряжённые, они же хищники. Дорги всегда живут вместе с людьми. Местные дорги, похоже, решили сделать следующий шаг в своей эволюции. Они ищут пути обходиться без крови. Мы предложили помощь, а они посоветовали не лезть к ним. Они считают, что на Северной Чаше куётся новая, гибридная раса из людей и доргов. Дорги уверены, что любые вмешательства вредны. Однако идею с переписью восприняли очень благожелательно.
– Ладно, сделали эту перепись, и что?
– Вот тогда-то и узнали, что на полуострове Игелм остались только люди, – сердито фыркает Папазол.
– Ну и что? – если честно, то я совершенно не понимаю.
Джар, помрачнев, поясняет:
– Там не та природа, чтобы люди могли жить хорошо. Хищники и обычные, и использующие магию; растения как обычные, так и хищные, причём здоровенные. Игелм лучше всего подходит для орков, оркенов и дварфов, там даже дроу трудно выживать. Люди могут жить только на побережье. Собственно, там только морские порты и остались заселёнными! Люди, как правило, слабые маги и мало живут. Вот и стал полуостров наполовину пустым. А мы только после переписи засуетились.
– Ребят, а большой этот полуостров? – они хором смотрят на меня бессмысленным взглядом. Я даже немного рассердилась. – Ну, что уставились, как голодный людоед на мальчика с пальчик? Может там и места нет. Может они из-за пригодной земли того… Сбежали…
– Нет и нет! Игелм, как Индостан на Земле, – отрывисто бросает Болюс. – Эта планета больше Земли.
Внезапно я понимаю, что меня лечат. Всё, что они рассказывают, так интересно, что боль, терзавшая мою душу, превратилась в угрюмое «Я справлюсь!». Посмотрела на магов, но они продолжали анализировать наш разговор. Звучат имена, названия.
Странно, что такое уже однажды со мной было.
Давно, когда я собирала материал для диссертации на Урале. Там начались странные пожары вокруг места, где стоял экспедиционный лагерь. Я помню, как разговаривала с местными, которые меня спасли из такого пожара. Охотники и наши сотрудники тогда тоже кричали и на меня, и друг на друга, обвиняли всё и всех, а потом местные сорвались куда-то, и пожары прекратились.
Они нашли виновников и разобрались сами без привлечения властей. Мне наши парни тогда так и ничего не рассказали, но очень гордились, что помогли решить проблему.
Сейчас эти трое тоже что-то кричат друг другу, вспоминая какие-то местные события, я даже не вникаю в поток названий и имён, понимая, что они ищут причину какой-то серьёзной беды.
Мне очень захотелось, чтобы у них получилось. Земля опять вздрагивает.
Папазол видимо опять прочёл мои мысли и сообщает:
– Болюс, заметь, это она сделала! К тому же пророчество-проклятье уже давно работает.
Здоровяк пожимает плечами.
– Она не может воздействовать.
– Ай! – Папазол отмахивается и начинает подпрыгивать.
Не понимаю, я этого, что это за некромант? Где чёрный кулёк на голове, или маска, как у этих в черном? Он же прыгает, как ребёнок, но может так и надо? Может надо ему помочь? Вместе попрыгаем, и его озарит.
Я немедленно присоединяюсь к нему. Потом мы сообща немного поиграли в чехарду. Когда Джар прыгал через меня, я не удержалась, и мы грохнулись. Тут меня посещает озарение. Меня, а не Папазола!
– Так не бывает!
Папазол немедленно залезает на плечи Болюса и начинает сверлить меня взглядом.
– Ты про что?
– Я читала в фэнтези, там эльфы были озабочены равновесием в природе. Но там были только люди и эльфы. Я про экологию. Здесь много разных рас, а кто из этих рас следит за экологией? Чем занимались эти кто-то, когда такая бодяга произошла на Игелме? Ведь оттуда свалили почти все расы! Значит они что-то заметил?! Скажем, эльфов там не было, но кто-то же там был. Модет спросить у этих?
Джар немедленно достаёт из кармана разноцветный шарик и, отойдя от нас, что-то быстро говорит в него. Шум волн мешает услышать его, наконец, Джар подходит к нам и сообщает:
– Выясняют.
Все трое тупо смотрят в море. На море можно смотреть бесконечно долго. Это какая-то природная медитация. Медитирование помогает, потому что Болюс восхищённо ворчит:
– Ай да Кит! Теперь я понимаю, что он тогда мне сказал.
Папазол спрыгивает с Болюса и, неприятно улыбаясь, спрашивает:
– Ты забыл сообщить, ученик?
Болюс возмущённо вопит:
– Не смотри на меня, как на бутерброд! Я говорил! У тебя склероз! Его тесть передал, что появилась проблема, и она в Торговом.
Я примериваюсь, как дать в ухо Болюсу, но меня опережает Джар. Здоровяк оркен, блокирует удар, и было замахнулся сам, но Джар отпрыгивает.
Болюс таки успел поймать красавца мачо за косу и мрачно говорит:
– Недоумки! Я тогда сам ничего не понял, только теперь меня осенило, что он говорил о Торговом море.
Ненавижу их всех! Всех оптом! Они что, не понимают, что я не знаю местной географии? Раскрываю рот, чтобы им сообщить об этом, но Папазол на песке рисует камешком контуры двух полуостровов, обводит круг вокруг них и тычет камешком.
– Не возникай и смотри! Это –Торговое море, а это – Игелм и Сирам. Торговое море между ними.
Я рассматриваю карту и спрашиваю, первое, что приходит в голову.
– Подходы только с моря?
– Да! На севере Игелма горы «Снежное дыхание», там есть перевалы, но они под контролем оркенов, – Папазол начинает метаться вокруг рисунка. – Я же помню, гильдия некромантов из Неарита делала запрос по поводу нарушения равновесия. Был тогда доклад какого-то практиканта-математика, который изучал статистику демографии Игелма. Мы думали, что опять гачи высунулись, но Совет Семерых отбрехался тем, что они решают проблему продолжительности жизни людей, и это просто побочный эффект, и никаких гачей. Вот мы и успокоились. Типа, хорошо, что не гачи.
– Похоже, вас поимели по полной программе, – сочувствую я. – Интересно, у них кто-то специально отвлекал ваше внимание? Если это так, то за вами пристально следят и предупреждают любые ваши действия. Вам надо найти этих наблюдателей.
– Я кое-что придумал. Нужно сделать запрос наблюдателям ближайшего королевства горных эльфов, – бормочет Джар, опять достаёт из кармана хрустальный шарик с разноцветными гранями, и начинает разговаривать с каким-то Ревазом.
Я вспоминаю волокиту с такого рода запросами на Земле и толкаю Болюса:
– Почему вы поверили некромантам из Игелма?
Болюс печально поясняет:
– Всегда хочется верить в хорошее, даже некромантам.
Опять Совет Семерых! Прямо какие-то опереточные злодеи, и тут я кое-что вспомнила и немедленно сообщаю это:
– Не знаю, может это поможет? Почему-то эти семеро в черном от меня потребовали доказать чистоту крови.
Папазол поперхнулся и озадаченно моргает, потом шепчет:
– Вот это номер! Надо бы нам подумать.
Он выуживает из кармана свою доску. К слову сказать, эта доска отвлекает меня от разных мрачных мыслей. Сначала, она была размером со смартфон, но после щелчка пальцами, принимает размеры очень большого планшета, на поверхности которого мерцают и двигаются драгоценные камни. Папазол хмурится и камни двигаются быстрее, а Болюс сосредоточенно сопит за его спиной и смотрит в доску.
Я, не дождавшись их комментариев, пристаю к Джару:
– Джар, а что можно качать с Земли, если у Вас есть магия.
– В смысле? – он смотрит на меня округлив глаза.
– Последний некромант, которого я кокнула, говорил, что можно качать и не с Земли.
Джар стукает магистра по плечу.
– Папазол, подумай о том, что она сказала!
Папазол суёт доску в руки Болюса и впадает в задумчивость, а потом начинает вести себя, как полоумный – ложится на землю и лижет её, а так как это в основном песок, то он периодически отплевывается.
Тут я изумляюсь сама себе. Я благодаря общению с ними сильно изменилась. Я ведь лупилась головой об камень, да и стресс пережила огромный. Помнится, после защиты маман-инкубатор и отец смотрели на меня с удивлением, а маман, скривившись, сказала странное:
– Ну, ты отец, говори с ней, а вот я не буду. Нечего ей тому, кому положено, свет застилась.
Я так и не поняла, кому я тогда свет застилаю, а потом отец меня унизил подарком, которое никому не пригодился. Может дело была во внешности? Я пока жила в доме всегда ходила в обносках, а тогда я приехала в костюме, который купила для защиты. Наверное, поэтому они и удивились, моему новому, так сказать, респектабельному виду.
Решив, проверить насколько я изменилась, опять пристаю к Джару:
– Слушай, дай мне зеркало, посмотреть на себя!
– Зачем?
– Надо же посмотреть на то, что Болюс назвал красавицей.
Джар хмыкает и протягивает мне зеркало, не совсем обычное, потому что оно в моих руках чуть подрастает, но не становится тяжелее.
Увиденное меня озадачивает. Я стала не похожей даже на ту, которая собиралась читать лекцию по фистингу папахену Логана. Там же было полно зеркал.
Я стала очень красива, даже с точки зрения женщин, к тому де теперь действительно стала блондинкой.
Мне становится грустно. Так вот почему тогда дриады так смотрели! Мои волосы не белые – они седые. Болюс мгновенно оказывается рядом и проводит над моей головой рукой.
– Пигмент не могу вернуть, слишком был сильный стресс, а вот блеск и молодость для волос, пожалуйста. Смотри, красотка, у тебя они блестят. Теперь ты серебряная, нет, снежная блондинка! Ну, благодари меня!
– Для кого мне это? – сказала и стало тошно.
Я понимаю остро до боли, что всё это мне не нужно, если ему не нужна я. Оказывается, если любовь угнездилась в душе, то оттуда она так просто не уйдёт. Нужно много времени, чтобы любовь выпорхнула из души и полетела на свободу.
Болюс хмыкает, и в его руках замерцало нечто, что он бросает на меня.
– Не грусти! Волосы будут виться без бигудей крупными кольцами, и кое-что ещё изменим.
– Что? Что это ты? Ай!
Я смущена – после его манипуляций у меня изменилась грудь, вместо двух прыщей, появилось нечто, под названием мечта любого мужика.
– Ты что, спятил? – сиплю от переживаний.
– Ты всегда была такой, только не позволяла видеть свою красоту.
– Красоту?! Да пошёл ты! – аж взвизгиваю от возмущения.
– Всем ты недовольна, то хочешь быть красивой, то хочешь сохранить твои шарики для пинг-понга, – я от возмущения задыхаюсь, а Болюс ехидно усмехается. – И вообще заткнись! Давай предложим всем посмотреть и выбрать Я слева у тебя старую восстановлю, а справа… Помнишь, как на Земле рекламируют крем? Кладут крем на левую половинку лица, а вторую оставляют ненамазанной, и надо…
Оберегая приобретённое сокровище, отодвигаюсь от него.
– Отвали! Ты что, осатанел, отнимать?! Они теперь мои. А они это, не сдуются? – я краснею, потому что спрашиваю подобное у мужика.
– Обижаешь! Это не силикон, это твоё натуральное, просто ты не давала им расти из-за твоего тестостерона. Я целитель! – Болюс выпячивает нижнюю губу, демонстрируя свое мастерство.
Я поворачиваюсь к Джару, он поднимает большой палец. Приятно, когда такой роскошный мужик считает тебя красавицей.
– Спасибо, Болюс! – краснею от удовольствия.
Тот прищуривается, потом вещает:
– Джар, ты бы принёс ей что-нибудь приличное из одежды.
Джар куда-то уходит. Когда возвращается, то высыпает передо мной груду одежды. Я начинаю в ней рыться, как курица в мусоре. Наслажденье, я так давно не носила белья! Спустя несколько минут я была в чёрных джинсах, синей майке и модных конверсах.
Всё это время Джар упорно смотрит за горизонт. Стесняется. Если бы он знал, что я разучилась стесняться…
Папазол оторвался от лизания земли и придирчиво осматривает меня.
– Нет! Джар! Какого ты смотришь на море? Переоденьте её. Она должна быть томительно сексуальной. Я теперь знаю, почему он Надью отдал этим крокодилам.
– Почему? – мы все кричим это хором.
Папазол по-хулигански показывает всем язык.
– Не скажу, но я потом мужики вам скажу! Правильно будет, если Логан расскажет ей всё сам.
– Он не скажет, – прерывает его Джар. – При его-то гордости… Не скажет. Я бы на его месте не сказал. Не из вредности, а от неловкости. Ты сам прикинь!
Я смотрю то на одного, то на другого, а они невинно хлопают ресничками. Вот хулиганы!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: