Генерал-фельдмаршал (1942) Эрих фон Манштейн (1887—1973) при оценке летней кампании вермахта и войск СС на Восточном фронте в 1942 г. обвинял Гитлера в незнании азов стратегического искусства и в непонимании важности проработки не только первого мощного удара, но и обеспечения каждого последующего этапа операции всем необходимым.
Он не понимал или не хотел понять, что, например, каждая крупная наступательная операция, помимо сил, потребных для первого наступательного боя, нуждается в постоянном пополнении новыми силами. Особенно резко всё это выявилось в ходе подготовки и проведения летнего наступления 1942 г.
Гитлер как стратег с точки зрения Манштейна был весьма посредственным и оторванным от реальности теоретиком и авантюристом, способным продумывать лишь первый удар и не заботившемся об обеспечении всех этапов операции до конца:
Гитлер... обладал известным пониманием оперативных возможностей или быстро усваивал их, когда они излагались ему кем-то другим... всё же он не был способен судить о предпосылках и возможностях осуществления той или иной оперативной идеи. У него отсутствовало понимание соотношения, в котором должны находиться любая оперативная задача и вытекающие из нее пространственные факторы, с одной стороны, и потребность в силах и времени, с другой, не говоря уже об их зависимости от возможностей материально-технического обеспечения.
По оценке Манштейна, развитое воображение Гитлера делало его своей марионеткой — он легко увлекался на первый взгляд заманчивыми идеями осуществления того или иного удара, но при этом не продумывал полностью всех его последствий, расплылял силы на нескольких направлениях, не умел выделить главное из них и не был способен сознательно снижать боеспособность второстепенных участков фронта в ущерб главным.
В том числе у него отсутствовало понимание необходимости временного отступления в одном или нескольких местах для сохранения возможности манёвра. При этом у Гитлера никогда не было плана действий на случай необходимости обороны.
Имея живое воображение, он хватался за всякую заманчивую цель, а результатом было то, что он дробил немецкие силы между несколькими целями одновременно или между различными театрами военных действий. Он никогда по-настоящему не понимал того правила, что на решающем направлении ни в коем случае не следует жалеть сил, что в случае надобности следует жертвовать второстепенными фронтами или идти на известный риск путём их решительного ослабления... Во время летнего наступления 1942... он не мог решиться поставить на карту всё, чтобы добиться успеха. В то же время он не был в состоянии или не хотел предусматривать необходимые меры на случай, если потребуется изменить неблагоприятное развитие событий.
Применительно к весенне-летней кампании вермахта и войск СС в СССР в 1942 г. Манштейн называет основным просчётом Гитлера как стратега и верховного главнокомандующего Третьего Рейха одновременное наступление на юге в разных направлениях с растягиванием линии фронта до такой степени, при которой собственно немецких войск не хватало для удержания всей его протяжённости и на северном фланге от Воронежа до Сталинграда и к югу от города пришлось использовать ненадёжные в военном отношении и плохо подготовленные войска союзников Германии — венгров, итальянцев и румын.
Вследствие того, что Гитлер определил цель наступления 1942 г., исходя главным образом из военно-экономических соображений, наступление развивалось в двух расходящихся направлениях — на Кавказ и на Сталинград. Поэтому после прекращения немецкого наступления возник фронт, для удержания которого на немецкой стороне не имелось достаточных сил... Вторая, ещё более тяжёлая ошибка состояла в том, что Гитлер заставил группу армий «Б» использовать свою главную ударную силу — 6 армию и 4 танковую армию — в боях в районе Сталинграда и в самом Сталинграде. Обеспечение же глубокого северного фланга этой группы в районе реки Дон было поручено 3 румынской, одной итальянской и одной венгерской армиям, а также в районе Воронежа — слабой 2 немецкой армии. Гитлер должен был знать, что союзные армии не будут в состоянии противостоять серьёзному советскому наступлению, даже прикрываясь обороной по Дону. Сказанное относится и к 4 румынской армии, которой он доверил обеспечение правого открытого фланга 4 танковой армии.
Из-за захвата огромной территории на юге Восточной Европы весной — осенью 1942 г. на этом театре военных действий вермахт не располагал сколь-нибудь значимыми резервами, которые в случае необходимости можно было быстро перебросить к угрожаемым участкам для закрытия бреши либо использовать для прорыва во втором эшелоне.
На этом крыле фронта в распоряжении немецкого командования не было оперативного резерва, после того как оно разбросало по различным направлениям освободившуюся в Крыму 11 армию.
Катастрофическим для всей кампании 1942 г. Манштейн считает решение Гитлера ввести для штурма в Сталинград лучшие войска группы армий «Б» со втягиванием пехотных и танковых подразделений в тяжелейшие бои в городской застройке — ведь их основная функция заключалась не в лобовых многодневных атаках, а в высокоманевренных ударах с обходом подобных вязких очагов советской обороны и взятием их в клещи.
Гитлер по сути сам отказывался от захваченной с первых часов вторжения в СССР стратегической инициативы — т.е. преимущества и возможности выбирать место и время ударов — и отдавал её Сталину и Красной Армии на этом широком участке Восточного фронта Третьего Рейха от Воронежа до Новороссийска.
Оставление главных сил группы армий «Б» в районе Сталинграда на многие недели при недостаточно обеспеченных флангах было решающей ошибкой. Тем самым мы буквально вкладывали инициативу в руки противника, лишаясь её на всем южном крыле, ввиду того, что мы увязли в боях за Сталинград. Противника буквально приглашали воспользоваться возможностью окружить 6 армию.
Вместо того, чтобы при обнаружении устойчивого сопротивления под Сталинградом советских войск прекратить фронтальные атаки и снова вернуться к глубоким охватывающим ударам и обходным маневрам, Гитлер иррационально для военного стратега Манштейна приказал продолжать использовать для взятия Города Сталина отборные ударные части доселе непобедимой группировки.
Риск, который немецкое командование должно было бы взять на себя, когда стало ясно, что летнее наступление хотя и привело к завоеванию больших областей, но не повлекло за собой решительного поражения южного крыла вражеского фронта, — этот риск... должен был бы состоять в том, что немецкое командование, используя оперативные возможности большой Донской излучины, снова перешло бы в пространстве между Кавказом и средним Доном к маневренному ведению боевых действий, чтобы не дать противнику захватить инициативу в свои руки. Но такая замена одного риска другим была чужда образу мышления Гитлера. Он не сделал выводов из того факта, что его наступление провалилось, не принеся решительных результатов, и тем самым подготовил трагедию Сталинграда!
Гитлер был одержим идеей о своей мессианской роли Вождя германской нации и был непогрешимо уверен в том, что его собственная воля и сила убеждения способны творить в буквальном смысле слова чудеса через превращение в их послушных исполнителей рядовых бойцов и офицеров вермахта и войск СС.
К... решающему фактору, который составлял у Гитлера основу руководства: переоценка силы воздействия воли, его воли, которой якобы достаточно было воплотиться в убеждённость даже у самого молодого пехотинца, чтобы подтвердить правильность его решений, чтобы обеспечить успех выполнения его приказов... Это... воля Гитлера, проистекавшая у него... из веры в свою «миссию». Такая вера неизбежно ведёт к безосновательному отстаиванию своих взглядов, равно как и к убеждению, что собственная воля может превзойти границы, которые ставит на ее пути суровая действительность, пусть это будут границы, заключающиеся в многократном превосходстве сил противника, в условиях места и времени или просто в том обстоятельстве, что в конце концов и противник обладает волей.
Основанную на научном анализе стратегию ведения боевых действий Гитлер подменял манипуляцией с массовым сознанием зомбированного германского народа и его многомиллионной армии:
Понятию военного искусства он противопоставил... понятие грубой власти... наибольшая сила воздействия которой гарантируется... силой воли, на которую опирается эта власть.
При этом Гитлер был чрезвычайно эгоцентричен, слепо верил в собственную удачу и игнорировал, искажал либо принижал значимость любых полученных разведкой и показаниями пленных и перебежчиков противоречивших его оценкам и взглядам объективных данных о военной мощи и возможностях СССР и его командования и руководства:
Убеждённый в том, что его воля, в конечном счёте, восторжествует, Гитлер был, в общем, мало склонен к тому, чтобы принимать в расчёт предполагаемые намерения командования противника. Так же мало был он готов признать даже самые надёжные данные, скажем, о многократном превосходстве противника. Он отклонял их, либо преуменьшал, утверждая, что соединения и части противника плохо подготовлены, либо прибегал к своему излюбленному приёму — перечислению цифр, относящихся к данным о военной промышленности Германии... Фактор воли фюрера исключил в известной мере такие существенные элементы, как «оценка обстановки», из которой должно вытекать решение любого командира. Но тем самым Гитлер оставил почву реальной действительности.
Гитлер получал постоянно реальные данные о состоянии частей и вермахта в целом, но, поскольку они всё сильнее расходились с его захватническими фантазиями — он начал, а потом выработал у себя привычку их систематически игнорировать и поэтому отказывался не только бывать в окопах, но даже в штабах групп армий:
Гитлер был совершенно точно информирован о положении на фронте через доклады командующих группами армий, командующих армиями и т.д. Нередко он непосредственно выслушивал и устные доклады фронтовых офицеров... Он знал не только о действиях наших войск, но также и о том, что им пришлось перенести в результате длительного перенапряжения с начала кампании против Советского Союза. Может быть, это и было одной из причин нежелания Гитлера приехать на фронт. Довольно трудно было уговорить его посетить штаб нашей группы армий, не говоря уже о том, что ему никогда не приходило в голову продолжить поездку ещё ближе к фронту. Возможно, он боялся, что такие поездки разрушат взлелеянную им мечту о непреодолимости его воли.
Манштейн отмечал важную роль Гитлера в развитии военно-промышленного комплекса Третьего Рейха, но при этом указывал и на его отрицательное влияние на разработку наиболее перспективных средств вооружения и массового уничтожения:
Гитлера нельзя, конечно, сбрасывать со счетов с помощью излюбленного выражения «ефрейтор первой мировой войны»... Гитлер обладал большими знаниями и удивительной памятью, а также творческой фантазией в области техники и всех проблем вооружения. Его знания в области применения новых видов оружия в нашей армии и... в армии противника, а также цифровых данных относительно производства вооружения в своей стране и в странах противника были поразительны... Он своим знанием дела и своей чрезвычайной энергией способствовал ускоренному развитию многих отраслей вооружения. Но... своим вмешательством он мешал постоянному развитию военно-воздушных сил и их своевременному усовершенствованию... Он затормозил развитие и в области производства реактивных двигателей и атомного оружия... Интерес ко всем техническим вопросам привел его к переоценке технических средств... он считал возможным с помощью нескольких дивизионов штурмовых орудий или новых танков «Тигр» восстановить положение на участках, где успеха можно было добиться только использованием крупных соединений.
Кроме того, Гитлер не учитывал выбывание опытных ветеранов по мере продолжения войны на территории СССР и тот факт, что простое насыщение фронта новейшими средствами вооружения с превосходными тактико-техническими характеристиками само по себе без надлежащей подготовки умелых обслуживающих их экипажей, расчётов и персонала не могло сколько-нибудь серьёзно изменить ситуацию на поле боя — хотя советская военная техника в чём-то уступала гитлеровской, она производилась в бо́льших масштабах и была намного проще в обслуживании, восстановлении и воспроизводстве по сравнению с немецкой:
Гитлер... впал в ошибку переоценки технических средств, а также «rage du nomber» [ярость числа]. Он опьянял себя цифровыми показателями немецкой военной промышленности, которая в значительной степени благодаря ему двинулась вперёд (при этом... он стремился не замечать того факта, что цифровые показатели военной промышленности противника были значительно выше немецких). Он не замечал, сколько нужно умения и выучки, чтобы использовать новое оружие с наибольшей эффективностью. Для него было достаточно, если новые виды оружия поступили на фронт, независимо от того, умеют ли применять его оснащённые им части и было ли оружие испытано в боевых условиях.
Ещё одной фатальной ошибкой Гитлера Манштейн считал его невнимание к своевременному пополнению обескровленных на Восточном фронте немецких подразделений свежими подкреплениями — при этом он продолжал создавать всё больше подразделений не нюхавших ещё пороха новобранцев, которым гораздо быстрее могли передать опыт ведения боевых действий в действующих фронтовых частях:
Формировались по приказу Гитлера всё новые и новые дивизии. Увеличение числа наших крупных соединений было, несомненно, желательно. Однако их формирование шло за счёт пополнения существующих дивизий. Последние истекали кровью, а новые формирования вследствие их недостаточного боевого опыта также должны были вначале расплачиваться за это излишним кровопролитием. Ярким примером является... формирование авиаполевых дивизий, новых дивизий СС и так называемых дивизий народных гренадер.
При всех недостатках Гитлера как военного стратега и руководителя государства Манштейн полагал, что его положительные качества могли нивелировать его отрицательные стороны — но только в случае его готовности прислушиваться к опытным высшим генералам и штабным офицерам — но Гитлер создал именно такую систему управления страной и её вооружёнными силами, при которой его мнение считалось единственно верным, правильным и непререкаемым и он не позволял никому ограничивать свою абсолютную власть ни в каких вопросах:
Если бы он был готов прибегать к советам разделяющего с ним ответственность опытного начальника Генерального Штаба или если бы он пересилил в себе чувство недоверия к последнему. Ведь Гитлер имел некоторые важные для роли полководца качества: сильную волю, нервы, выдерживавшие в труднейшие критические моменты... острый ум и... при известных способностях в области оперативного искусства также и способность анализировать технические возможности. Если бы он сумел дополнить недостающую ему подготовку и опыт в военной области (особенно в области стратегии и оперативного искусства) знаниями и умением начальника своего Генерального Штаба, то, несмотря на вышеупомянутые недостатки, мы все же могли иметь вполне удовлетворительное военное руководство. Но как раз на это Гитлер не был согласен.
С самого начала своей военно-политической карьеры Гитлер и до Битв за Москву, Ленинград, Тихвин и Ростов-на-Дону не терпел серьёзных неудач и в результате у него сложилось ложное чувство уверенности в безошибочности всех принимаемых им решений и в необходимости слепой веры в собственную правоту и полного и безоговорочного доверия своему внутреннему голосу — а единственным средством преодоления и решения всех стоящих перед ним проблем он считал свою волю, которую навязывал всем окружающим его подчинённым и всему одурманенному нацистской идеологией и расизмом германскому народу:
Он рассматривал силу своей воли в любом отношении, как решающий фактор, его политические успехи, а также военные победы первых военных лет, которые он приписывал самому себе, повлекли за собой то, что Гитлер всё более терял чувство меры при оценке своих собственных способностей. Принятие предложений разделяющего вместе с ним ответственность начальника Генерального Штаба означало бы для него не дополнение его собственной воли, а сгибание его воли перед волей другого.
Не имея никакого военного образования и высшего образования вообще, Гитлер обладал глубоко затаённой провинциально-плебейской психологией недоверия плохо образованного и некультурного человека и простого солдата к происходившим поголовно из аристократической имперской среды, получившим элитарное образование и стоявшим в плане военной подготовки и осведомлённости значительно выше него штабным и боевым генералам вермахта:
Вследствие своего происхождения и развития он питал непреодолимое недоверие к военным руководителям. Для него был закрыт путь к их мыслям и чувствам, ибо они происходили из другой среды. Поэтому он не хотел иметь рядом с собой действительно ответственного советника по военным вопросам. Он хотел походить на Наполеона, который терпел только помощников и исполнителей своей воли; но у него не было ни военных знаний, ни военного гения, какими обладал Наполеон.
Это недоверие только усилилось из-за провала немецкого наступления под Москвой и успешного личного руководства Гитлером отражением советских контрударов к западу от столицы СССР, вследствие чего уже с конца 1941 г. и далее главный нацист и военный преступник Германии стал в режиме мелочного ручного управления самостоятельно командовать всеми соединениями, частями и подразделениями вермахта и войск СС начиная с... батальонного уровня [!] и выше без перепоручения этого штабным и прочим генералам и офицерам:
В его привычку всё более входило стремление вмешиваться в управление группами армий, армиями и т.д. путём отдачи отдельных распоряжений, что вовсе не входило в его обязанности... Я... получил об этом представление из рассказов фельдмаршала фон Клюге, с которым я встретился на одной станции на пути из Витебска в Ростов. Он сообщил, что в районе действий группы армий «Центр» он обязан запрашивать Гитлера относительно любых действий подразделений и частей силой в батальон и выше.
20.11.1942 Гитлер назначил Манштейна командующим группы армий «Дон» с подчинением ему штурмовавших Сталинград войск и с этого времени они начали часто и тесно общаться. В это время проявился ещё один недостаток Гитлера как главнокомандующего — медлительность в принятии тяжёлых решений в критической ситуации и неумение выделить достаточно средств в случае запоздалого и вынужденного обстоятельствами принятия такого решения:
Гитлер любил как можно дольше оттягивать всякое решение, которое ему было неприятно, но без которого он все же не мог обойтись. Это случалось всякий раз, когда нужно было, своевременно бросив в бой свои силы, воспрепятствовать намечающемуся в связи с обстановкой боевому успеху противника или не дать противнику возможности использовать имеющийся успех. Начальник Генерального Штаба вынужден был целыми днями вести борьбу с Гитлером, когда речь шла о том, чтобы высвободить силы с менее угрожаемых в данный момент участков фронта для тех районов, где создалась критическая обстановка. Обычно он давал слишком мало сил и слишком поздно, так что в последующем ему приходилось давать их в несколько раз больше, чем это потребовалось бы для восстановления положения в том случае, если бы он немедленно предоставил затребованное вначале количество сил.
После успехов в отражении советских контрударов под Москвой, Демянском, Ржевом, Любанью, Феодосией и Керчью зимой 1941 — летом 1942 гг. Гитлер абсолютно уверовал в принцип «ни шагу назад» и это уже в конце 1942 г. привело вермахт на Восточном фронте к роковым последствиям, поскольку всё вторжение и война против СССР изначально строились на свободе манёвра.
Упорная оборона каждой пяди земли постепенно стала единственным принципом его руководства... После блестящих успехов... благодаря проведению маневренных операций, Гитлер, когда наступил первый кризис под Москвой, перенял у Сталина рецепт упорного удержания любой позиции... Когда зимой 1941 г. советское контрнаступление было... остановлено благодаря сопротивлению наших войск, Гитлер был убеждён, что только его приказ — не допускать отхода без разрешения — спас немецкую армию от судьбы... Наполеона в 1812 г. ... Это убеждение было укреплено в нём людьми из его окружения, а также некоторыми фронтовыми командующими... Гитлер считал своей заслугой спасение немецкой армии той зимой от катастрофы, постигшей армию Наполеона при отступлении; считал, что немецкую армию спас его приказ держаться любой ценой.
Гитлер не был в состоянии понять, что обстановка при отражении контрудара Красной Армии под Москвой зимой 1941 — 1942 гг. резко отличалась от таковой под Сталинградом и на Северном Кавказе в ноябре — декабре 1942 г. и продолжал фанатично и шаблонно настаивать на борьбе за каждый сантиметр захваченной советской территории — тем самым загоняя две свои группы армий южного участка Восточного фронта Германии сначала в ловушки, а потом в громадные могилы (из которой одна так и не выбралась):
Когда... осенью 1942 г. прекратилось немецкое наступление под Сталинградом и на Кавказе и вновь создалась критическая обстановка, Гитлеру казалось, что в упорном сопротивлении любой ценой он нашёл залог успеха... Его... не удалось переубедить и заставить отказаться от этого взгляда... «удерживать любой ценой», на котором Гитлер всё сильнее настаивал... То, что Гитлер всё упорнее настаивал на этом принципе, было очень тесно связано с его характером. Он был человеком, которому была известна только жестокая борьба до последнего предела... чем... отступить, чтобы тем увереннее нанести затем решающий удар... Попытка удержать... чрезмерно растянутый фронт длительное время представляла собой... ошибку... поставившую 6 армию в конце ноября 1942 г. в критическое положение.
По оценке Манштейна, в целом к концу 1942 г. в руководстве Гитлером вооружёнными силами Третьего Рейха всё ярче и нагляднее проявлялись три типичных для него как для стратега недостатка:
Переоценка значения собственной воли, известная боязнь риска в случае ведения маневренных боевых действий (например, в форме ответных ударов «retour offensif", когда нельзя было заранее гарантировать благополучный исход), а также нежелание Гитлера добровольно отказаться от чего бы то ни было.
Манштейн Э. Утерянные победы. — М.: ACT; СПб Terra Fantastica, 1999. — 896 с.
См. также:
Ошибки Гитлера в войне с СССР в 1941 г. (кликнуть)
Ошибки Гитлера в войне с СССР в 1942 г.: частное (кликнуть)