По тропинке, заросшей травой, неуклюже, припадая на искусанную ногу, хромал небольшой кабан. Неподалеку лаяла собака. Вепрь постоянно вертел рылом, из раны на боку сочилась кровь. Зверь вышел на песчаный берег, поросший тонкими, молодыми ивами. Измученно хрипя, сделал пару шагов и опустился в прохладную воду озера. Кабан облегчённо захрюкал — он не знал, что на него направили дуло карабина. Грохнул выстрел. Вепрь завопил и, дёрнувшись в конвульсиях, замер. Озёрная гладь окрасилась в багрянец.
— Есть! Наконец-то! — Воскликнул ходаг, спускаясь с дерева быстро, точно леопард.
Как и все ходаги, он был похож на человека, но имел синюю, будто цветы цикория кожу. Молодой, низкорослый, подтянутый — гибким хвостом и руками он хватался за толстые ветки, слезая на землю. Когда оказался внизу, к нему подошёл, прихрамывая, чёрный пёс. Следом из-за дерева появилась девушка-ходаг с карабином на плече.
— Попал! Там, на мелководье лежит! — Произнёс, показывая рукой, а затем опустился на корточки рядом с собакой. — Что, Лев, поранил тебя проклятый кабан, а? Не расстраивайся, мы тебе целый окорок дадим в награду. Да, Виола? — Обратился он к девушке.
— Верно, Титус.
Они зашли в воду, хлюпая высокими сапогами, и вытащили тушу на берег. Вдруг раздался щелчок. Лев залаял и кинулся в озеро. Отплыв на два метра от берега, мгновенно исчез под водой, будто его что-то поглотило. Виола вскликнула:
— Лев! Лев! Ко мне! Ко мне!
Внезапно раздался громкий плеск, словно проплыла огромная, толстая рыба. Виола вздрогнула от неожиданности, а Титус от страха пальнул из карабина.
— Бежим отсюда!
Они полетели по лесу, оставив охотничий трофей на берегу. Бежали, постоянно оглядываясь. Пока не стали задыхаться от долгого бега бормотали под нос:
— Спасите нас, боги Синего дола.
Добравшись и сев в машину, они быстро помчали по просёлочной дороге.
Через минут двадцать сосновый лес сменили просторные луга. Впереди стояли низенькие, но широкие кирпичные домики со скатными крышами посёлка Ольш. Справа возвышалось серое огромное зернохранилище, перед которым раскинулось поле пшеницы. Слева по озеру Аскве, скрывавшему в себе нечто пугающее, плыли судёнышки. Они через реку ходили в море и возвращались с богатым уловом рыбы и моллюсков.
Титус снизил скорость, заехав на улицы Ольша, и спросил у сестры:
— Как думаешь, что мы там видели?
Виола долго молчала и тяжело смотрела вдаль, но, тяжело вздохнув, ответила:
— Одним богам известно…Лев.
На её штаны капнула слезинка.
— Неужели, какая-то тварь утащила его на дно!
Он ничего не сказал, лишь погладил по голове.
«Сейчас мои слова будут лишними», — решил Титус.
Вдруг машина резко затормозила. Впереди по дороге бродила стая грачей – плохая примета. Автомобиль повернул направо и поехал дальней дорогой. Но через пару секунд из-за угла появилась велосипедистка, и двинулась навстречу к машине. Рассмотрев её лицо, Титус выругался про себя:
«Зараза, чё ей надо?».
— Останови, это Берта. Наверное, нам мёд везёт.
— Да, знаю я, — прошипел он и надавил на тормоз.
Берта Лонч остановилась и махнула рукой, чтобы открыли окно. Она откинула крышку ящичка, стоящего на багажнике, и протянула трёхлитровую банку мёда. Виола забрала её и отдала пару мятых купюр.
— К слову, Титус, — обратилась к нему Берта, — Войтек интересуется, когда ты пять тысяч крон вернёшь. Ещё на прошлой неделе обещал отдать.
Он ненадолго задумался:
— Через три дня. Как зарплата от верховных жрецов придёт. И давай проваливай мы спешим!
Берта лишь хмыкнула и поехала, по узенькой улице.
«Черти бы побрали эту гадину, — подумал он».
— Удивительно, что ты терпеть не можешь Берту, но дружишь с её братом, — сказала она.
— Войтек хороший парень, а сестра у него тварь.
— Да, ладно тебе! Просто ты не можешь простить ей, что после помолвки она от тебя к другому парню ушла.
Он закатил глаза и надавил на газ. Проехав пару сотен метров, машина свернула налево. Она остановилась у низкого домика возле храма — круглого здания из белого камня с колокольней по центру. Услышав гудение мотора, к калитке подошёл старый ходаг:
— О, соседи. Ну что, подстрелили кого-то?
Виола, выйдя из кабины, рассказала всё, что произошло на берегу озера. Выслушав её, сосед помрачнел:
— Надо же! У Якуба Лонча сегодня петух в озеро прыгнул. Тоже говорил, будто его кто-то утащил под воду
Титус задумался на пару секунд:
— Видимо, на наше кто-то заклятье наложил. Или демон поселился, — он обратился к сестре, — сейчас передохнём, потом сходи набери полыни, а я — зверобоя. Вечером проведём обряд изгнания нечисти.
Через полчаса они достали из сарая велосипеды и разъехались. По дороге Виола подумала:
«Ох, надо бы дядю Милогоста навестить!».
***
Виола шла по дороге. Путь ей освещал лишь тусклый, слабый свет фонарей. Вокруг звонко стрекотали кузнечики, нарушая тишину ночи. Где-то вдали протяжно залаяли псы. Остановившись возле домика с флигелем в форме сокола, она нажала на звонок. Дверь отворил высокий, лысый, толстый ходаг.
— Привет, солнышко.
Он улыбнулся, погладив пышную бороду.
— Небось в гости решила к старику заглянуть. Проходи, сейчас мелиссы заварю.
Милогост ушёл на кухню, а Виола прошла на участок и села на веранде. К девушке на колени запрыгнул рыжий кот и стал тереться спиной о живот, тихо мурлыкая. Виола улыбнулась и погладила Рыжика по маленькой головке. Впереди чернело озеро. Под крышей веранды зажглась пыльная лампочка, вокруг которой кружили мотыльки. Вскоре пришёл Милогост с двумя кружками в руках, а хвостом нёс пакет со сладостями. Кот спрыгнул с колен девушки и вскарабкался на ветку вишни.
— Не обессудь, но твоих любимых овсяных печеньев нету у меня. Ну как ты? Как Титус поживает?
Он хрустнул вафлей, запивая чаем.
— Дядя, мы сегодня поехали на охоту… И с нами какая-то чертовщина случилась, — она рассказала всё, что произошло на охоте, добавив: — наверное, чародей на озеро заклятье наложил.
Милогост лишь хмыкнул и, махнув рукой, ответил:
— Все эти ваши злые силы и чародеи – чушь горячная! Нету их в мире нашем.
Выпив чая, продолжил:
— Помню, был на острове Гангер, восстание ручейников подавлял. Стояли в одном захолустном городишке. Вместе с командиром, старым своим приятелем, пошёл, значит, в храм. Там к нам жрец подошёл, говорил, что боги его даром колдовства наградили, и свои обереги предлагал. Наш командир купил, а я жреца к чёрту послал. И через пару дней возвращались с разведки и мне пуля чуть в нос попала. Командир тогда сказал, что жрец меня проклял и в следующий раз пуля мне в голову попадёт, а сам он жив останется, потому что его оберег спасёт. А через три месяца его пулемётчик под Тиндо убил.
Он смахнул слезу.
— А мне под тем городом руку оторвало.
Он взялся за правое плечо,
— Вот, по сюдово! Хорошо, что всё-таки у нас, ходагов, конечности отрастают.
— Ох. Ты ж, дядь, обладатель сверхспособности, — начала она, проглотив пряник, — говорят, на вас злые чары не всегда действуют. Ну, раз не колдовство, то почему тогда вся эта дьявольщина происходит?
— Не знаю, не знаю. Я не учёный. Небось, болезнь какая-то. Как грипп, только от него скотина с ума сходит.
Вдруг раздался щелчок. Кот Рыжик спрыгнул с дерева и помчался в сторону озера. Перепрыгнул забор, словно горный баран, плюхнулся в воду и исчез, будто его засосала трясина.
Милогост от увиденного, вскочил, разбив кружку с душистым чаем.
— Рыжик! Рыжик!
Он подбежал к забору, осмотрел огромную гладь озера, мотая головой во все стороны, но питомца так и не нашёл.
***
Через пару дней, после таинственных происшествий, вечером зазвенел звонок в доме Виолы. Она открыла дверь — на пороге стоял долговязый ходаг с бледно-синей кожей, в руках он держал папку-планшет. Поправив кудри, незнакомец спросил:
— Здравствуйте, здесь живёт семья Пилс?
— Верно, — ответил подошедший Титус.
— Позвольте представиться. Я, Жан Земан, учёный из уездного центра. Приехал расследовать эммм… Загадочное поведение животных в вашем поселении. Вы держите коз, уток или другую живность?
— Держим два десятка курей, — сказал Титус.
Жан махнул рукой. К нему подошли двое помощников с чемоданчиками.
— Разрешите взять анализы крови у ваших кур. Даю вам слово — они не пострадают, а мы станем ближе к разгадке этого феномена.
— Да, что тут разгадывать?! Чародейство тут замешано и всё! Но если вы настаиваете, то ладно. Берите.
Виола вышла во внутренний двор, отворила учёным дверь и показала им на маленький сарайчик. Когда исследователи взяли кровь и собирались уходить, она спросила.
— Господин Земан, как думаете, почему это всё происходит?
— Пока я полагаю, что это микоз.
Заметив недоуменный взгляд Виолы, учёный добавил:
— Болезнь, вызванная грибами. Есть такие грибы, паразитирующие на муравьях. Они берут над муравьём контроль и заставляют его уйти из муравейника. Потом он умирает, а из его тела вырастает гриб. Не исключено, что здесь обитает похожий гриб, но паразитирующий на теплокровных.
— Эх, мой дядюшка тоже думает, что это болезнь. Хотя ясно, что здесь магические силы виноваты.
Жан, лишь улыбнулся.
— Мы учёные их сколько лет ищем и никак не найдём. Поэтому, скорее всего, колдуны есть только в сказках. Ой, чуть не забыл!
Он вытащил из кармана блокнот, оторвал листок, записал номер телефона, и отдал Виоле.
— Я в городе неподалёку живу, на второй квартире. Поэтому если вдруг ещё какая-нибудь чертовщина случится — звоните. А я со своими помощниками откланяюсь. Всего доброго!
***
В администрации Ольша было шумно. В кабинете громко разговаривал Якуб, староста Ольша и владелец фермы, и его сын Войтек с тремя другими зажиточными ходагами. Только жаркий спор о качестве удобрения утих, противно скрипнула дверь, вошли Виола с Титусом и сели за длинный, лакированный стол.
— Титус, — начал Якуб — ты с Виолой столько молитв прочли, пять баранов в жертву принесли и всё без толку. Скотина как сигала в воду, так и сигает! У меня вчера три племенных тёлки спрыгнули и утопли! Ты, небось, слишком, неопытен как жрец. Не под силу тебе пока водяного изгнать. Стал быть, надо вызвать жреца постарше.
Он обомлел от такого выпада в свою сторону, откашлявшись, ответил:
— Я уже писал экзарху уездного храма. Его святейшество считает, что это дело рук не водяного, а чародея. И что этот чародей живёт у нас в посёлке, на берегу озера.
— Тогда надо б его найти! Наверняка, это Косой Вит, — размышлял Войтек. — Ему ведь наш сторож выстрелил солью в ногу, когда заметил за кражей груш в нашем. Знать, поквитаться решил.
— Но Вит далеко от берега живёт! Так, что не чародей, а Томес с Рыбацкой улицы, — сказала Виола. — И на берегу живёт, и взгляд у него всегда такой… Недобрый, будто нечто коварное замыслил.
Якуб усмехнулся:
— Эх, вы, молодые. Томес хороший комбайнёр и пьёт мало. Точно, с тёмными силами связаться не мог. А вот, Демар. Этот прохиндей ведь в аварию попал, когда на автобусе в Ольш из отпуска возвращался. Там все пассажиры погибли, а он только сломанной ногой отделался. Явно чарами себя защитил. А, когда у меня ветеринаром работал, десяток быков лишаём заболели. А я его уволил, сразу начал скот в озере топиться.
Все ахнули. Зажиточные ходаги по очереди кивнули. Виола задумчиво почесала голову. Титус стукнул кулаком по столу:
— Стал быть, надо поймать подлеца!
— Хе, проще, чем выпить пива, — усмехнулся Войтек — Небось, у себя в доме запёрся и водку жрёт!
— Виола и Титус, — обратился к ним Якуб, — наберите крапивы, чертополоха и ветвей вербы. Да побольше! А мы с Войтеком соберём мужиков. Встречаемся у святилища и пойдём к дому Демара. Отлупим его толпой. Он силу свою растеряет, а после под замок его и отправим в уездный суд.
Догорал ярко-красный закат, и сумерки неспешно приближались, окутывая тьмой, леса, рощицы и песчаные берега озера. Казалось, жизнь в посёлке остановилась: пастухи загнали в хлев коров, качались на приколе рыбацкие суда, разошлась по домам молодёжь. Но в тот час по улицам шагала нестройная шеренга ходагов. Одни в синих ладонях сжимали пучки верб, вторые — веники из чертополоха и крапивы, третьи — черенки от лопат. У многих хвосты стояли трубой. Долговязый юноша крикнул зычно.
— Долой, чародея!
Якуб его одёрнул, шепнув на ухо:
— Тсс, дурья башка! А то услышит!
За пару метров до дома все ходаги остановились и спрятались: кто в проулке, кто за кустами, кто на дерево вскарабкался, хватаясь свободной рукой и хвостом за ветки. Через несколько минут остались только Титус с Войтеком. Они подошли к двери и нажали на дверной звонок. Затем ещё раз и ещё:
— Вот, чёрт. Наверное, ушёл гад, — сердился Титус.
— Да, не мог. Я следил за ним. Дрыхнет, небось.
Войтек, заметив форточку, подошёл к окну, стукнул по стеклу и выкрикнул:
— Открой дверь! Помощь твоя нужна!
Послышалось сопение, шорох одеяла и тяжёлые шаги в вперемешку с руганью. На порог вышел старый, лохматый, небритый ходаг. От него пахло едким перегаром и вонючим табаком. Он махнул хвостом и хриплым голосом спросил:
— Чё надо?
Титус замахнулся и огрел Демара по лицу осиновой палкой. Тот взвизгнул. Войтек схватил его за плечи и повалил на землю. Сразу, как муравьи, сбежали ходаги. Разорвали рубаху на старике и стали колотить колючими пуками и дубинами по косматой голове и по обрюзгшему туловищу, пинали по бокам. Демар орал, хрипел, извивался, точно пойманная рыба, но не мог скрыться от града ударов и пинков. Обезумевшая от злости толпа галдела:
— Получай!
— Чертов чародей!
— Сдохни, холуй бесов!
Так бы и забили до смерти. Но Якуб, отбросив сломанный чертополоховый пучок крикнул:
— Довольно!
Все расступились. Демар валялся на боку, скаля зубы от острой боли по всему телу. Вся спина была в крови, будто его били плетью. Подъехал грузовик. Из него Якуб и Виола вытащили верёвку, связали битого старика. Потом пятеро селян подняли его и швырнули в кузов, будто зарезанного барана.
— Ну, всё, — начала Виола, — мы его так отлупили. Он силу на дней пять потерял. Если не на двадцать.
— Вот, и славно. До суда точно не сбежит, — сказал Якуб.
***
На улице протяжно кукарекали петухи, когда Титус и Виола зашли в святилище. Они накинули красные мантии и прошли, вдоль рядов лавок, к алтарю, где стоял идол. На каменном столбе были высечены четыре суровых мужских лица и три улыбающихся женских. Виола и Титус поклонились с трепетом, словно пред ними возвышался не истукан, а император, покоривший мир. Виола взяла бронзовые чашки, насыпала и подожгла благовония, а её брат открыл толстую потрёпанную книгу и стал читать утреннюю молитву. Но вдруг кто-то с силой открыл дверь, стукнув по стене. В храм, запыхавшись, вошёл Войтек:
— Титус, сегодня на ферме отца два быка в озере утопились!
— Что? Как утопились?
Он кинулся к приятелю.
— А вот так! Ещё у Томеса гусака что-то под воду утащило. И у Седой Марты кобель утоп… Стал быть, Демар не чародей?
Виола тихо ахнула. Титус тяжело выдохнул и сел на лавку:
— Нет. Скорее всего, он не единственный чародей. Может их ещё семь, если не десять.
«Правильно. В любом случае мы правильно поступили. Может, Демар и вправду связался со злыми силами», — подумала Виола.
— Вот, досада! Три дня назад с одним управились, а оказывается их ещё с десяток! Но я к тебе примчал с посланием от отца. Сегодня в четыре приходи в администрацию. Будем думать, как всех колдунов изловить.
Войтек вышел на улицу, сел на велосипед и покатил по неровной, пыльной дороге. Титус проводил его взглядом, затем повернулся к сестре и сказал:
— Пожалуйста, открой книгу на сорок третьей странице. Там должна быть молитва о победе над чародеем и бесовскими отродьями.
***
В контору крепкие ходаги заволокли хилого бородатого старика и усадили за стол, на котором стояли четыре стакана с водой. Следом, вошла Виола и села напротив.
— Что творится?! Почему меня хватают на улице и избивают?! — ворчал он, потирая зудящую от удара крапивным веником руку.
— Вас заподозрили в чародействе, а избиение — необходимая мера предосторожности. Вдруг вы сейчас сотворите ядовитое облако, убьёте нас всех и убежите? Ну, хватит разговоров выбирайте стаканы. В трёх из них подмешан сок брюш-ягоды. Чародеи сами себя защищают и выбирают стакан без ядовитого сока или неосознанно нейтрализуют его заклинанием.
Старик вспотел от испуга, но затем оскалился:
— Да, вы тут все умом тронулись!
Он схватил стакан, осушил залпом и сразу согнулся от боли в животе. На синем, морщинистом лице выступила желтоватая крапинка.
— Ничего, яд брюш-ягоды для ходагов не смертелен.
Она посмотрела на двух крепких ходагов, стоящих рядом.
— Принесите противоядие.
***
Дом семьи Лонч располагался на крутом берегу озера. Берта и Войтек сидели на веранде и играли в карты. От палящего солнца не спасал, ни деревянный навес, ни слабый освежающий ветерок. Берта в тот день нарядилась: надела длинное красное платье, на пальцах её левой руки блестели кольца с самоцветами. Войтек сложил веер и недовольно спросил, покачивая хвостом:
— Где ж твой ненаглядный Пиотру шляется?!
— Это ты снимаешь. А это тебе на погоны! — радовалась Берта. — А Пиотру скоро приедет. Недавно на техосмотр записался. Небось, задерживается.
Раздался плеск воды. Они обернулись — по озерной глади размеренно плыл лебедь.
— Надо же, какой красивый! — воскликнула Берта.
Она подошла к обрыву, чтобы рассмотреть птицу получше. Вдруг раздался щелчок, затем ещё и ещё.
— Что за чертовщина? — подумала девушка и машинально шагнула вперёд.
Вдруг земля под ней обломилась, и она с криком упала в озеро. Затем нечто схватило её острыми зубами и утащило на дно.
— Берта! — крикнул Войтек.
Он подбежал к обрыву и прыгнул в воду. Через минуту всплыл, прижимая к себе сестру. Отдышавшись, изо всех сил погрёб к берегу.
— Держись, держись.
Проплыв пару минут, выбрался на пляж. Положив Берту на горячий песок, собирался начать откачивать, но вдруг отскочил в сторону, бледный от шока. Пробормотав молитву, подошёл к телу. На боку из рваной огромной раны лилась кровь. Ещё одна багряная лужица растекалась у левой руки, кисть которой откусило нечто, утащив с собой кольца. У Войтека на глаза навернулись слёзы, он помчался к дому. Вбежав в прихожую, чуть не сшиб Якуба:
— Отец, Берта погибла! — бросил он и разрыдался ещё сильнее.
— Что?!
Запинаясь, Войтек рассказал, всё что произошло, и они примчались к пляжу, где над трупом уже кружили вороны с чайками и стали вырывать плоть из ран. Отогнав птиц, Якуб тяжело опустился к разорванному телу дочери. По морщинистым тёмно-синим щекам потекли слёзы, но тут же лицо скривилось в гневе.
— Это всё чёртов Пилс! — злобно прошипел староста.
Якуб встал, отряхнув песок со штанов.
— Титус чародей! Только Пилс хотел её погубить. Ведь терпеть не мог Берту, после расставания. А скотину в озере топил потому, что эта сволочь нас по ложному следу вела! А, ну собираем мужиков, пойдём к его дому разбираться.
— Отец…Он на днях говорил, что сегодня…уедет с Виолой…, охотится на косулю.
— Нам же лучше. Зови мужиков. Будем ждать его на въезде в Ольш.
***
По единственной дороге, ведущей в Ольш, ехал Титус. Уставшая от бега по лесу Виола сидела на переднем сидении и с улыбкой ела овсяные печения. Вдруг на обочине рядом с густыми колючими кустами появился Войтек. Он выбежал на дорогу и замахал руками. Машина остановилась.
— Что стряслось? — спросил Титус, опустив стекло.
— Беда! Мы с отцом здесь рыбачили и его удар хватил!
Пилсы выскочили из машины, но не успели пробежать и пару метров, как Войтек повалил Титуса на землю и крикнул:
— Налетай!
Из кустов выскочила дюжина селян с крапивными и чертополоховыми вениками, с палками. Титуса окружили и стали колотить. Виола кинулась их остановить, но сзади её кто-то схватил за плечи.
— Пусти! Пусти! За что вы так с ним?!
Она билась, пытаясь выбраться из крепкой хватки.
Вдруг толпа расступилась. Из-за дерева вышел Якуб, покачивая хвостом, с двумя стаканами.
— Признайся, ты её сегодня убил?
Титус лежал, весь в грязи. Кровоточила рана на брови. Выплюнув зуб, спросил:
— Вы о чём?
— Моё чутье не одурачить. А ну выбирай чашку!
Титус стал чаще дышать, поджав хвост к спине. От испуга затряслись руки.
«Боги шельму метят», — подумал Якуб.
Но отбросил сомнения. Поднялся, резко выдохнул, будто собирался выпить рюмку водки, схватил левую чашку, выпил. Тут же ахнул – жуткая боль не пронзила живот. Староста тут же крикнул:
— Так и знал, что ты чародей! Вяжите его!
На Виолу набросился толстый ходаг с верёвкой, но сразу свалился от удара ногой в пах. Пилс кинулся бежать, но ему треснули по лицу увесистой палкой. Он грохнулся на землю, из носа хлынула кровь. На него накинулись сразу пятеро ходагов и крепко связали руки и ноги. Затем подняли и понесли в сторону озера.
Виола вырвалась из хватки и кинулась спасать брата, но тут же её схватили двое и повалили на землю.
— Стойте! Стойте! Одумайтесь! Вы же разумные ходаги!
Разъяренная толпа скрылась за кустами, и Виола не видела, что произошло дальше. Титуса донесли до обрывистого берега и швырнули в воду, как пакет с мусором. В том месте было неглубоко, но не для связанного верёвками. Он дёргался, вверх поднимались пузырьки с выдыхаемым воздухом. Через полминуты поднялся последний пузырь и лопнул.
***
Виола резко поднялась с постели. Часы показывали пять часов утра - уже какую ночь мучила бессонница. Девушка вытерла с лица слёзы, но они всё текли и текли. Она поднялась, зашла в ванную и открыла кран. Умыла побледневшее, исхудавшее лицо. Затем пошла на кухню и выпила таблетки, после вернулась в спальню. Проснувшись через четыре часа, она осталась лежать на кровати:
«Боже… Будто внутри всё разрывается. Не мог! Не мог Титус связаться со злыми силами. Что же стоит за этой чертовщиной? Никто не знает, но кто может узнать?»
Она открыла тумбочку, пошарила немного, вытащив телефон и листок с номером Жана.
— Алло, здравствуйте. Когда я с вами могу встретиться? Хочу помочь вам в поисках.
— Здравствуйте. Замечательно! Увы, я сейчас не могу говорить. Я вам перезвоню через полчаса.
Вечером к Виоле в дом пришёл Жан Земан с двумя помощниками, следом явился Милогост.
— Ох, примите от меня и моей команды искренние соболезнования. В то же время я не могу не отблагодарить вас. Ваши односельчане либо очень необщительные, либо я их чем-то отталкиваю. На вопросы не отвечают, скот обследовать не дают, а тело госпожи Лонч тем более осмотреть не позволили.
— Господин Земан, я ж совсем забыла!
Она удалилась на кухню и вернулась с пакетом сладостей.
— Угощайтесь!
— Спасибо, но я воздержусь, — улыбаясь, ответил учёный.
— Мы не настаиваем, милсдарь, — сказал Милогост и взял печенье.
— Трагическая гибель госпожи Лонч натолкнула меня на мысль, что здесь замешан хищник, которого мы будем ловить на живца.
Он вытащил из кармана карту озера. Все подвинули стулья поближе.
— Смотрите, хищники больше всего активны днём. Большинство нападений происходили около луга. Поэтому там, и устроим засаду. Я со своими помощниками засяду у этого полуострова. Там берег порос рогозом, место для засады хорошее. Вы с Милогостом засядете на этом островке. Там неглубокий проливчик, можно перейти. Возьмём куски мяса, свяжем верёвкой, и когда подплывёт, мы его подстрелим. Виола у вас есть куриная тушка?
Она кивнула.
— А у меня остался кусок говядины, — начал Милогост, — Только вот хищник-то удрать может. Надо б но мясо на большой крюк насадить.
— Эх, совсем об этом не подумал! — воскликнул Жан. — И, где такой купить?
— Не печальтесь.
Старик напрягся: вспотел, тяжело отдышался, будто пробежал марафон. В его синей, толстой ладони вдруг появились две маленькие медные мошки.
— Это моя сверхспособность. Мы эти штучки в тушу запихнём. И если хищника прощёлкаем, узнаем, куда утащили тушу, и посмотрим, что рядом. Но поосторожнее. Новых мушек лишь через три дня смогу сделать.
— Спасибо, господин Пилс! Наука вас не забудет! Только боюсь, что хищник может съесть ваших мошек.
— Не бойтесь. Я ими могу управлять. Выйдут через задницу, — ответил Милогост, хмыкнув.
Виола вышла из гостиной и вернулась с ружьём и потрёпанным патронташем в руках.
— Господин Земан, у вас наверняка нет с собой оружия. Поэтому возьмите карабин Титуса.
— А вы-то, милсдарь, стреляли раньше? Хоть в тире?
Жан усмехнулся, принимая ружьё:
— Вы меня недооцениваете, господин Пилс. Я в армии хорошим стрелком был, — он посмотрел на часы, висящие на стене, и сказал. — Что ж. Вам пять минут на сборы и выезжаем.
Минут через двадцать машина доехала до луга. Охотники поделили припасы и разошлись: Жан с помощниками спрятались в зарослях, а Милогост с Виолой двинулись к полуострову, топая высокими сапогами по проселочной дороге. Солнце скрыли кучевые, крупные облака. Со стороны озера подул прохладный ветер, качая колоски злаков и розовые головки клевера. Зной спал, и Виола на пару минут расслабилась, но вдруг вздрогнула и остановилась — перед ней три грача клевали дохлую рыбу.
— Что стряслось?
— Там грачи. Дурная примета. Говорят, в них чародеи превращаются.
Он хихикнул.
— Кончай верить в этот бабий вздор. Шуууу! — крикнул он птицам.
От зычного голоса грачи поднялись в воздух и улетели, звонко крича, будто проклиная старого ходага за сорванный обед. Вскоре Виола с дядей перешли через мелкий пролив и оказались на острове. Забросили наживку и сели в засаду, за песчаным пригорком в густом ивняке. Часа три прошли спокойно, пока не раздался протяжно-ноющий вой собаки.
— Не к добру это, — сказала Виола, — Пёс на мертвеца воет. Да, и ещё грачи на дороге. Быть беде, быть беде. Хоть бы Земан выжил.
Решивший перекусить Милогост, от таких слов поперхнулся колбасой.
— Меня, стал быть, тебе не жалко? Пущай, помирает старик? — с усмешкой спросил он.
— Тебя-то само собой жалко, — махнула она рукой. — Просто, если он погибнет, узнаем ли мы правду?
— Вот, умная ты девка, а веришь в эти глупые приметы. Отойду по нужде, а то живот прихватило.
Только старик ушёл около приманки проплыло нечто огромное. Виола, лежавшая на животе, притянула к себе ружьё.
«Придётся действовать одной. Помогите мне, боги».
Нечто стало кружиться вокруг куска мяса. Виола прицелилась. Вдруг из воды появилась крокодилья голова, покрытая синей чешуёй. Острыми зубами чудище вцепилось в приманку и потащило подальше от берега, но натянутая верёвка остановила монстра. Выстрел. Пуля прошла мимо, оставив круги на воде. Монстр молниеносно перекусил верёвку и ушёл на дно с добычей.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я упустила его! — злилась она и стучала по песку кулаками. Из её груди вырвались всхлипы, по щекам потекли слёзы.
— Что стряслось?! — спросил, прибежавший Милогост.
— Я…я промазала…И чудовище ушло.
Старик выдохнул и осмотрел озёрную гладь.
— Не печалься. По ходу, приманку он с собой утащил, значит, мы его найдём.
***
— У вас такое замечательное озеро! Столько гусиных ещё нигде не видел. Пока сидел в зарослях и казарок, и гоголя, и серых гусей заметил. Это хоть как-то скрашивает тот факт, что хищника мы упустили, — сказал Жан.
В квартире учёного собрались Милогост, и Виола. Втроём они сидели на диване, за столиком в комнате, уставленной большими книжными шкафами. Девушка сидела, опустив хвост, расстроенная, молчаливая и смотрела в окно.
— Не грустите. Даже самые меткие снайперы промахиваются. Да, и сегодняшняя неудача не сильно повлияла на результат исследования.
Он удалился на кухню и пришёл с зелёной бутылкой и стаканом.
— Ваши любимые печения, увы у меня закончились. Могу предложить газировку. Поверьте, отгоняет уныние лучше пива.
— Спасибо, я не хочу.
Жан открыл бутылку, налил в стакан и, сделав небольшой глоток и спросил, поставив на стол карту озера Аскве:
— Господин Пилс, вы готовы показать, куда хищник унёс вашу мушку?
Милогост откинулся на спинку дивана и, поглаживая бороду, ответил:
— Он не здесь. Хищник проплыл реку Тэтум и сейчас где-то на побережье возле устья.
— Возле устья? — задумчиво повторил учёный, доставая из шкафа карту побережья.
Старик взял карандаш и поставил крест на карте.
— Хм, там пещера находится. Интересно, интересно, — пробормотал учёный. — А теперь, будьте добры показать, что внутри его укрытия.
— Ох, милсдарь, должен предупредить, моя сверхспособность устроена чудно. Я могу нарисовать, что мне передаст мушка, только, когда сплю. Но не переживайте, я усну быстро, главное, принесите листы и дайте лечь.
Виола пересела на табуретку, а Жан принёс бумагу. Старый ходаг растянулся на диване, словно кот, и задремал. Через пару минут Милогост, будто лунатик, взял лист и принялся водить по нему карандашом. Жан из любопытства взглянул и ахнул. Рисунок был больше похож на чёрно-белое фото.
— Где ваш дядя так научился рисовать? — спросил, выпив газировки.
— Нигде. В жизни даже яблоко рисовать не умеет.
— В удивительном мире, мы с вами живём!
Милогост отложил в сторону рисунок. Виола взяла его и ужаснулась, передав Жану.
— О, боги, спасите нас.
Он увидел чешуйчатого, хвостатого зверя. От овального туловища отходила гусиная шея с крокодильей головой. Монстр поднял крылья из-за чего можно было рассмотреть две лапы с длинными, изогнутыми когтями.
Милогост отложил второй рисунок. На нём был один из коридоров пещеры, по которому были раскинуты десятки гнёзд. В них сидели такие же крылатые существа с длинной гусиной шеей и крокодильей головой, но они были маленькие. Около одного гнезда стоял взрослый хищник и отрыгивал, принесенную добычу.
На третьем было подробнее прорисовано гнездо. Оно было свито из помёта и водорослей. Три мелких хищника поедали, принесённого родителями акулёнка. Получше всмотревшись, Жан заметил, что один из птенцов стоит лапой на зеркальце.
Тут Милогост громко чихнул и поднялся, протирая глаза.
— Что случилось, господин Пилс?
— Не серчайте, милсдарь. Стар уже стал. Раньше по шесть рисунков мог выдавать, а теперь не больше трёх.
— Поверьте, мне этого достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы.
Жан подошёл к шкафу и вытащил толстую книгу:
— Так-с, откроем содержание. Растения. Животные. Моллюски. Рыбы. Млекопитающие. Не то. Вот! Малоизученные виды…Гансомары. Анатомия и экология неизвестны. Внешний вид слабо описан. Так-с-с. Первая достоверная фотография сделана в 1890 году, до этого поступали лишь противоречивые сведения от моряков. Систематика неполная: одни биологи относят их рептилиям, другие к млекопитающим, немногие к рыбам и к амфибиям. Вероятно, контактировали с разумными народами. Об этом свидетельствуют, культы племён ручейников побережья острова Гангер, в пантеоне которых есть божества с телом гуся и головой крокодила. На этом, собственно, всё.
Он захлопнул книгу и положил на стол.
— Видите. Эти существа — настоящая загадка для науки, но благодаря сверхспособности господина Пилса мы узнали о них чуть больше. Скорее всего, это колониальные животные, обитающие в океане. При этом иногда могут приплывать к берегам. Способны обитать и в солёных, и в пресных водоёмах и дышать атмосферным воздухом. Плавают, как и пингвины с помощью крыльев, а хвост используют вместо руля. Также их привлекают блестящие вещи, этим они схожи с сороками. Видимо, у Берты были украшения, поэтому гансомар её атаковал.
— Мать честная! — воскликнул Милогост, рассматривая рисунки, — И эта тварь сожрала моего кота!
— Господин Земан, а как они заманивали скот в воду? — задала вопрос Виола.
— У некоторых морских животных есть эхолокация. Возможно, у гансомаров она вышла на иной уровень. Они научились, можно сказать, гипнотизировать некоторых животных, возможно, на разумных существ это не действует.
— Ничего себе! Какие существа живут в океане!
— Правду говорите. Океан таит множество загадок. И в этой энциклопедии.
Ткнул пальцем в книгу.
— Лишь песчинка, в сравнении с тем, что нам неизвестно. Но поверьте, мы за сотни лет узнали и открыли столько захватывающего. Исследовали малюсеньких рачков, светящихся в темноте и китов с двумя рогами. Научились добывать витамины из водорослей и доставать металлы со дна морей. И кто знает сколько ещё самоцветов хранит эта сокровищница под названием океан.
Виола слушала его, открыв рот. От удивления, даже не нашла, что сказать.
— Господин Земан… Можно, пожалуйста взять вашу энциклопедию почитать… Я обещаю, верну через месяц!
— Берите, насовсем! Мне родственник из Эльда подарил точно такую же книгу. Поэтому я забирайте.
Виола слегка улыбнулась и поблагодарила.
— Ох, хватит миловаться! Милсдарь, скорей бегите к вашим профессорам, покажите мои рисунки. А лучше сразу к уездному голове! Пущай соберёт армию и разгромит гнездо ихнее к чертовой матери! — гневно закончил Милогост и стукнул большим кулаком по столу.
— Эх, я бы с радостью, господин Пилс, но этого, к сожалению, недостаточно. У нас слабые доказательства. А если мы принесём фотографии… Но как раздобыть их?
Жан нахмурил брови, в его голове, словно пчёлы роилось множество мыслей. Он взял карту, бутылку газировки и ушёл, сказав:
— Я приду через несколько минут, и вместе обсудим план.
Вернувшись, положил карту на стол и принялся рассказывать план.
— Поскольку гансомары живут на берегу моря, то в озеро они попадают через Тэтум. Я заметил, что в месте, где из Аскве вытекает эта река, есть несколько островов. Там мы и устроим засаду. Положим на берег свиную тушу. А когда, гансомар выберется на сушу, сделаем пару снимков. Будьте готовы к трудностям. Возможно, мы потратим несколько дней, чтобы сделать снимки. Сегодня нам просто повезло.
***
***
На небе не висело ни одного даже малюсенького облачка, и солнце нещадно палило. Лучи накалили песок, на котором лежала уже несколько часов туша свиньи. От неё в паре метров, в ложбине под тенью ив и ольх от зноя прятались Жан с помощниками, Милогост и Виола. Кроны деревьев не спасали от жары. Ходаги сидели и все обмахивались газетами, их одежда пропиталась потом. Бутылки с водой быстро опустошались, и кому-то приходилось плыть на лодке за новыми. Виола, сидевшая на аптечке, встала:
— Я отойду.
— Если что, стреляй, — бросил ей Милогост, поправив на поясе ножны.
Она взяла карабин, пошла в противоположную сторону от засады и вышла на пляж. Рядом на мелководье стояла шлюпка. С берега, доносилось протяжное мычание коровы. Виола зачерпнула ладонью прохладной воды и умыла синее лицо, волосы, тонкую шею.
Она и не заметила, что на неё, в тот момент, смотрели мелкие глаза отдыхавших гансомаров. Несколько из них вышли на берег и, решив попробовать неизвестное существо на вкус, помчались вслед за Виолой. Они неуклюже шагали по лесу, припадая к земле, словно ищейки. Вдруг под тяжёлой когтистой лапой треснуло что-то. Виола обернулась и, заметив в нескольких шагах пару синих силуэтов, ахнула. Потом высоко прыгнула и ухватилась хвостом за толстую ветку ближайшей ивы. Затем притянула хвост к себе, взялась за ветвь руками, подтянулась и, закинув ногу, легла на ветку. В таком положении она походила на кота, прятавшего от своры собак. Спустя мгновенье Виола увидела внизу гансомара, он резко остановился, и вскоре к нему подоспела остальная стая.
«Чёрт, тьма тьмущая набежала. Десятка два или три. А если сейчас найдут дядю и Жана? Нет, надо их предупредить».
Она села и, стараясь не шуметь, сняла с плеча карабин, прицелилась и нажала на спусковой крючок. Раздался гулкий грохот. Пуля пробила гансомару череп, и монстр тихо рухнул. Чудовища подняли крокодильи головы. Заметив на дереве ходага, зашипели, как кобры. Виола перезарядила карабин, и ветка обломилась. Девушка, выронив оружие, полетела вниз к жаждущим крови чудовищам. Краем глаза, она заметила обломок ветки пониже, успела обвинить вокруг него хвост и повисла в паре метров над землёй. Тут же к Виоле подскочил гансомар и откусил ей ступню. Девушка взвизгнула от боли, но подтянула к себе хвост и залезла на обломок. От острой боли, разнёсшейся по всему телу, у Виолы, заслезились глаза. Рана начала покрываться зелёной слизью, похожей на грязь, значит, скоро зарастёт коркой.
«Где карабин! Где, чёрт возьми!».
Она посмотрела вниз — в траве чернел длинный ствол. Гансомары вдруг начали свистеть друг другу, и через пару минут вся стая куда-то побежала. Под ивой остался только один с окровавленной мордой.
«Чёрт! Они идут к дяде и господину Земану! Да помогут им боги Синего Дола!».
***
На другом конце острова, услышав одиночный выстрел и истошный вопль племянницы, Милогост, вскочил, схватив ружьё. Его рукой остановил Жан:
— Стойте, господин Пилс. Сейчас необдуманные действия…
— Какое, нахрен, обдумывание, — перебил старик, — Мою племянницу надо спасать! Не сотрясайте понапрасну воздух, а дайте своего помощника.
Жан лишь кивнул и обратился к одному из своих работников:
— Идите с ним. Будьте осторожны.
Милогост с помощником удалились. Но через несколько минут раздались выстрелы.
«Что стряслось?» — подумал Земан, прицеливаясь из ружья.
Вскоре из-за ольх показались Милогост с помощником. Они неслись со всех ног, крича:
— Гансомары! Гансомары!
Они запрыгнули в лощину. Вскоре показались три десятка голубых чешуйчатых тел. Разом грохнули четыре выстрела. Затем ещё, ещё ещё. Чудища падали с воплями, окрашивая кровью траву и тонкие деревья. Всё заволокло дымом стоял грохот, будто бы здесь шла война. Забывшись в гневе, Милогост орал:
— Где артиллерия! Артиллерия, где!
Вдруг гансомар со свистящим криком повалил его и разинул зубастую вонючую пасть.
— Милогост! — заорал Жан, побледневший от ужаса.
Но хвост сработал чётко: моментально обвил чудище за шею и сжался, как удав. Задыхаясь, монстр вытянул голову. Милогост, не мешкая, вытащил нож и всадил в жирную тушу по самую рукоять. Гансомар захрипел, исторгая запах гнили. Старик сделал ещё пару ударов — монстр упал. Милогост вытер нож о дохлую тварь и убрал в ножны.
Ходаги осмотрелись. Местность вокруг напоминала поле боя: валялись чешуйчатые трупы, алели багряные озёра из крови, в воздухе стоял запах пороха.
— Какого ж хрена не стреляли! — разозлился старик.
— Да, тут свалка началась… Боялись своих задеть, — неловко ответил Жан.
Но тут на морщинистом лице промелькнула улыбка. Милогост обхватил руками хилое тело учёного.
— Спасибо, сынок. Если б не ты, лежал бы щас с откусанной башкой.
— Хватит прохлаждаться.
Смущённый Жан вырвался из крепких объятий.
— Надо Виолу спасать!
— Дело говоришь!
***
Виола вздрогнула, когда вдалеке раздалась канонада выстрелов.
«Бьются… Я тут сижу, как загнанная рысь… Что?!» — вскоре наступила тишина, — «Почему так быстро?! Неужто их всех перебили?!»
На её штаны упали слезинки.
«Тогда надо бежать, пока остальные не прибежали… Я единственная, кто может рассказать правду… Тогда мы сможем очистить наш край от чудовищ. Отомстить за дядю, за Жана».
Она спрыгнула, приземлившись на здоровую ногу. Гансомар кинулся на неё обнажив, желтоватые клыки. Виола треснула ему хвостом по глазам, точно хлыстом. Монстр захрипел и отошёл назад. Девушка подняла карабин и пальнула от бедра. Чудище упало, от попавшей в грудь пули.
«Отправляйся в ад».
Она побрела к берегу, опираясь на ствол, как на трость. Вдруг сзади раздался голос:
— Виола!
Она обернулась. К ней навстречу бежали Жан с помощниками и Милогост. Виола, улыбаясь, двинулась к ним. Старик крепко обнял её чуть не повалив, и расцеловал.
— Я так рад, что ты жива! А, что с твоей ногой?
— Мерзкая тварь, откусил ступню.
Она кивнула в сторону лежащего трупа. Жан и старый Пилс взяли Виолу и понесли, а помощник захватили тело гансомара. Когда все пятеро сели в лодку и поплыли к берегу, Милогост приобнял племянницу и чмокнул в щёку. Она лишь молча поцеловала в ответ.
***
Милогост вышел на участок с граблями в руке, накинув тонкую куртку. Кроны ив, берёз, слив и других деревьев окрасились в бордовый и золотой, а некоторые скинули листву, готовясь к долгой зиме. Весь участок старика усеяли мелкие листочки.
— Эх, — выдохнул он, соскучившись по дням, когда можно было ходить в футболке на улице и играть в домино на веранде.
Начал сгребать листья в кучку, опустив хвост. Вдруг противно заскрипели дверные петли, вошла Виола, бодро топая ногами. Милогост улыбнулся, подошёл к племяннице и приобнял одной рукой.
— Ну, что? Удобно ходить?
— Да, дядя. Только у меня чувство, будто она не отросла, а мне её приклеили, и вот-вот оторвётся.
— Ничего, чрез недельку пройдёт, — ответил он, держа хвост трубой, как счастливый кот. — Мне сегодня медаль прислали и письмо от Земана. Снова нас за помощь благодарит и тебе здравия желает. Писал, что уездному главе всё плешь проел, чтобы нас наградили.
— Нам? Мне пока не прислали.
— Значит, потом прийдёт. Эх, жаль, меня не взяли гансомаров с вояками мочить. Я хоть и стар, но тысячу бы этих гадов уложил бы к чёртовой матери!
— Дядя, я хочу с тобой серьёзно поговорить.
Она полминуты собиралась с мыслями.
— Я осознала кое-что. Многое, что я знаю о мире, лишь суеверие, и теперь хочу узнать истину. Пока я лежала в больнице, читала книгу, подаренную Жаном. Меня завораживали все эти рассказы о рифах, китах и причудливых рыбах. И я поняла, что это моё, что там я смогу познать мир. Поэтому я планирую в следующем году оставить службу жрицей и поступить в институт. Благо до весны времени хватит, а Жан посоветовал учебники для подготовки.
Старик улыбнулся, положил руку на её плечо и ответил:
— Если ты этого хочешь — так тому и быть!
Автор: П. А. Марков
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11909-zov-iz-mrachnyh-glubin.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: