В январе месяце я рассказывала вам о затерянной среди наших балок и холмов маленькой часовенке. Если не читали - это здесь: https://dzen.ru/a/aW6QP6pOEEGFVJPJ?share_to=link
Тогда, в ожидании своей очереди за водой, я поднялась на холм, к часовенке, и долго смотрела вдаль. Там солнце, побелевшее от морозной дымки, опускалось в замороженное поле. Всё было белым. И поле, и холм, и дорога, и даже солнце. С нашими роскошными восходами и раскалёнными закатами это было невероятно. Мороз был очень сильным. Щёк уже не чувствовала, рукам, втиснутым в рукавицы и в рукава, было нестерпимо холодно.
Я смотрела на маленькую, промёрзшую снаружи и согретую изнутри одним только пламенем тоненькой свечи часовню и представляла себе, каково ей. Стоять вот так, ночами, одной, на всех ветрах, дождях и на летнем пекле. Что видели её стены и что слышали иконы за долгие годы? Тёрн, которым поросли бугры, земляные ступеньки, ведущие наверх... Ночами только луна верной подружкой пробегает по небу и, наверное, шепчет сверху на понятном обоим языке:
- Ну, как ты?
О том, чтобы снимать на камеру и странный закат, и длинную вереницу машин, и уйму канистр и бутылей у криницы, не было и речи. Благо, в шапке и тёплом капюшоне мозгам было тепло, и они раз сто прокручивали одни и те же строчки:
Побледнело красно солнышко, без помады и румян
закатилось, белобокое, в замороженный бурьян...
И больше ничего.
Прошло почти два месяца. Казалось бы, месяц март должен стереть в памяти и тот морозный день, и то бледное солнце, и строчки, но весна у нас такая холодная, что они врубились в меня, как ледяная стрела. И я всё помню. Потому и вам рассказываю в своей любимой манере.
НА ХОЛМЕ
Побледнело красно солнышко, без помады и румян
закатилось, белобокое, в замороженный бурьян,
в небо вышла луноликая, исхудавшая на треть,
заблистала – глазу боязно, а ладони не согреть.
У затерянной часовенки веку некуда спешить,
у криницы - ни ведёрышка, у иконы - ни души,
к ночи, стылой и безжалостной, ей рядиться не впервой,
запахнёт покрепче брёвнышки, плат наденет голубой.
На холме и камни вымерзли, ни дровишек, ни огня,
и сама-то страстотерпица, а взывает за меня,
не звенит на башне колокол, - саном, видишь ли, не та,
но заливисто и весело льдинки падают с креста.
Достоит до у́тра ясного и восстанет ото сна,
четырём ветрам открытая, простотой своей честна,
не досадует, не плачется, зла на сердце не таит,
как сама Россия-матушка, непокорная стоит.
05.03.2026 г.