Он выгнал её ночью, потому что придумал измену. После пожалел, но было поздно. Ревность сожрала его раньше, чем пожар. Она ушла беременной и родила, а он стал никем
Месяц пролетел как один длинный, тяжёлый день.
Лена жила у матери. Вставала, завтракала, смотрела в окно, ложилась спать. Иногда выходила в магазин. Часто делала домашние дела, помогала матери по дому. Но всё делала как автомат — без мыслей, без чувств, без желаний. Просто убивала время.
— Лена, — мать заглянула в комнату, — ты бы хоть погуляла. Весна уже, солнце.
— Не хочу, мам.
— Надо, дочка. Тебе витамин D нужен. И ребёнку твоему.
— Потом.
Мать вздыхала и уходила.
Лена смотрела в потолок и вспоминала.
Как он выгонял её ночью. Как стоял в дверях с перекошенным лицом. Как привёл ту, молодую, в их дом. Как она сидела в её халате и улыбалась.
— Гад, — шептала Лена. — Какой же ты гад. Мразота. Ничтожество.
Она не плакала. Слёз уже не было. Только пустота внутри.
...
Сергей тем временем наслаждался жизнью.
Первое время после ухода Лены он чувствовал облегчение. Наконец-то тишина. Никто не пилит, не спрашивает, где был, не требует внимания. Можно делать что хочешь.
Надя переехала к нему почти сразу. Притащила чемодан косметики, кучу тряпок и полный шкаф своих вещей. Ленины вещи она молча скидала в пакеты и задвинула в угол балкона.
— Выкинуть? — спросила она.
— Потом, может припрётся за ними, разноется что выкинули, — отмахнулся Сергей.
Ему было всё равно.
Надя оказалась весёлой. Она громко смеялась, любила шумные компании, постоянно звала гостей. Сергей сначала радовался — наконец-то жизнь заиграла красками. Но быстро заметил: веселье Нади почему-то всегда направлено на других мужчин.
— Надь, ты чего с этим Колей так мило ворковала? — спросил он после первого же корпоратива, куда она его затащила.
— С Колей? — Надя удивилась. — Мы просто общались. Он наш коллега, между прочим.
— Я видел, как вы общались. Он тебя за талию обнимал.
— Серёжа, ты что, ревнуешь? — она засмеялась. — Это же просто работа. Мы все там свои. Не бери в голову.
Сергей взял. Но промолчал.
...
В автобусном парке Надю знали все.
И все мужики на неё смотрели. Всё её хотели и желали.
Она ходила в короткой юбке, в чулках, обтягивающих кофточках, всегда ярко накрашенная. Со всеми флиртовала: с водителями, с механиками, с начальником колонны, даже с пожилым диспетчером с соседнего пульта.
— Надечка, как дела? — спрашивал кто-то.
— Лучше всех, — отвечала она и стреляла глазами.
Сергей это видел. Каждый день.
— Надь, — сказал он однажды вечером, — может, ты на работе поскромнее одеваться будешь?
— В смысле? — она посмотрела на него удивлённо.
— В коромысле. Веди себя как замужняя уже, мы же с тобой живём. А ты со всеми мужиками заигрываешь.
— Я не заигрываю! — она возмутилась. — Я просто общительная. Это моя работа — со всеми контактировать.
— Ты диспетчер, а не проститутка.
— Чего? — Надя вскочила. — Ты кого проституткой назвал?
— Я сказал — веди себя прилично.
— Ах прилично? — она упёрла руки в бока. — А кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? Мы с тобой расписаны? Нет. Мы просто живём вместе. Я тебе никто. Понял? Спим мы и всё. Ты Никто.
— Как это никто?
— А так. Ты мне не муж. Ты мне никто. И не смей мне указывать, что надевать и с кем разговаривать.
Она хлопнула дверью и ушла в комнату.
Сергей остался на кухне один.
Внутри закипало.
...
На работе становилось всё хуже.
Надя демонстративно игнорировала его при всех. Зато с другими мужиками ворковала ещё громче.
— Коль, привет! — кричала она через весь парк. — Как выходные? Куда ездил?
Коля, водитель с третьего маршрута, молодой, накачанный, подходил к ней вплотную, они о чём-то шептались и смеялись.
Сергей сжимал зубы.
— Надь, — сказал он вечером, когда они остались вдвоём в диспетчерской, — что у тебя с Колей?
— А что у меня может быть с Колей? — она удивилась слишком наигранно. — Мы просто общаемся.
— Я видел, как вы общаетесь. Ты ему в рот чуть не лезешь.
— Фу, Серёжа. Ты что, следишь за мной?
— Я работаю здесь и вижу.
— А ты поменьше смотри, — она усмехнулась. — А то глаза лопнут от напряги.
И вышла.
Сергей смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как внутри закипает ярость.
...
Лена тем временем понемногу приходила в себя.
Она вышла снова на работу — в тот же строительный магазин, только теперь на полдня, пока живот позволял. Коллеги встретили тепло.
— Ленка, ты чего такая худая? — Толик, пожилой продавец, подошёл с утра. — Заболела?
— Всё нормально, Толик.
— Не похоже. Вон глаза красные. Плакала?
— Бывает.
— Мужик твой? — Толик покачал головой. — Дурак он, раз тебя обижает. Ты женщина хорошая, работящая. Найдешь ещё.
— Спасибо, Толик.
Саша, молодой продавец, тоже подошёл. Поставил перед ней шоколадку.
— Держи. Витамины.
— Саш, ты чего? — Лена улыбнулась впервые за долгое время.
— Просто так. Ты улыбайся чаще. Тебе идёт.
Она смотрела на шоколадку и думала: «А ведь Сергей именно его боялся больше всего. Сашу. Доброго, тихого Сашу, который никого никогда не обидит».
— Спасибо, Сашуль.
— На здоровье.
...
Сергей решил действовать красиво.
Он купил кольцо. Дорогое, с бриллиантиком. Потратил почти всю зарплату.
— Надь, — сказал он вечером, — я хочу тебя кое о чём спросить.
— О чём? — она смотрела в телефон, переписывалась с кем-то.
— Отложи телефон.
— Сейчас, секунду.
Он выхватил телефон у неё из рук.
— Ты чего? — она возмутилась.
— Я сказал — отложи.
На экране высветилось сообщение: «Коля: завтра как обычно?»
Сергей замер.
— Что это?
— Дай сюда! — она выхватила телефон. — Это по работе.
— По работе? — он смотрел на неё. — Какая работа в десять вечера?
— Ты ничего не понимаешь.
— Я понимаю одно: ты мне изменяешь.
— Я тебе никто, — она сказала это спокойно, глядя ему в глаза. — Я тебе никто, Серёжа. Мы просто живём вместе. Я свободная женщина и могу делать что хочу.
— Ты со мной живёшь!
— Живу. Пока живу. Но это не значит, что я твоя собственность.
Он смотрел на неё и не верил.
— Надя, я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Она замерла.
— Что?
Он достал кольцо.
— Выходи за меня.
Надя смотрела на кольцо. Потом на него. Потом расхохоталась.
— Ты серьёзно? — сквозь смех. — Ты, старый пердун, решил, что я за тебя пойду?
— Что?
— Серёжа, посмотри на себя! Тебе почти сорок! У тебя бывшая жена сбежала, денег нет, квартира убитая. Кому ты нужен?
— Ты же со мной живёшь...
— Живу, потому что мне так удобно. Квартира рядом с работой, снимать не надо больше. Спим вместе. А замуж... — она снова засмеялась. — Замуж я пойду за молодого и перспективного. А не за такого, как ты.
Он стоял с кольцом в руке и смотрел на неё.
— Значит, ты меня использовала?
— Ой, только не начинай эту песню, — она закатила глаза. — Мы оба взрослые люди. Ты хотел молодую красивую — ты получил. Я хотела жильё — я получила. Все довольны.
— Я не доволен!
— А это твои проблемы.
Она ушла в комнату.
Сергей остался один.
Кольцо лежало на ладони. Маленькое, глупое, ненужное.
...
На следующий день он пошёл на работу с одной мыслью: объясниться с ней при всех. Чтобы поняла. Чтобы увидела, что он серьёзен.
Он купил цветы. Большой букет. Пришёл в парк к началу смены.
В диспетчерской уже были люди. Надя сидела за пультом, рядом стоял Коля. Они о чём-то болтали и смеялись.
Сергей вошёл.
— Надя, — сказал он громко.
Все обернулись.
— Я хочу при всех сказать.
— Чего тебе? — она скривилась.
Он подошёл, встал на одно колено прямо перед ней. Протянул цветы и кольцо.
— Надя, я люблю тебя. Выходи за меня замуж.
Тишина.
Все смотрели.
Надя смотрела на него сверху вниз. Потом обвела взглядом мужиков. И расхохоталась.
Громко, заливисто, на весь парк.
— Ой, не могу! — кричала она сквозь смех. — Ребята, вы это видите? Серёжа делает мне предложение! Старый диспетчер с пропитой рожей!
Кто-то засмеялся. Кто-то засвистел.
— Надь, — Сергей побледнел, — не надо при всех...
— А что не надо? — она встала, упёрла руки в бока. — Ты при всех пришёл — получай при всех! Слышите, мужики? Этот козёл, который жену беременную выгнал, мне теперь предложение делает! Думает, я такая же дура, как его Ленка!
— Замолчи!
— А то что? — она наклонилась к нему. — Ты мне никто, понял? Никто! Иди отсюда, пока я охрану не позвала.
Сергей встал. Лицо горело.
— Ты... ты гадюка, — выдохнул он.
— Ах гадюка? — она залепила ему пощёчину. Звонкую, на весь парк. — Получил, козёл?
Коля шагнул вперёд.
— Ты чего, старый, к девушке пристаёшь? А ну пошёл вон отсюда.
— Это ты, — Сергей кинулся на него, — это ты из-за тебя всё!
Началась драка. Но Коля был моложе и сильнее. Он ударил Сергея раз, второй. Водители вступились за своего. Сергея били со всех сторон — не сильно, но унизительно.
— Хватит! — крикнул кто-то. — Выкиньте его на улицу!
Сергея выволокли за ворота парка и швырнули в пыль.
— Ещё раз здесь появишься — убьём, — сказал Коля. — И не смотри больше на Надю. Она со мной теперь.
Сергей лежал на земле, разбитый, униженный. В пыли, в крови.
В воротах стояла Надя. Смотрела на него и улыбалась. Потом демонстративно обняла Колю и поцеловала в губы.
Сергей закрыл глаза.
...
Он не помнил, как добрался до дома.
В себя пришёл только утром. Лежал на полу в прихожей, в грязной одежде, разбитый.
Нади не было.
Её вещей тоже не было. Чемодан, косметика, тряпки — всё исчезло. Только записка на столе: «Ключи оставила в двери. Не ищи меня. Мы в расчёте. Н.»
Сергей скомкал записку. Зашвырнул в угол.
Достал из холодильника бутылку пива. Потом ещё. Потом водку.
Пить хотелось так, чтобы забыться. Чтобы не помнить этот позор. Чтобы не видеть перед собой её смеющееся лицо.
Он пил день. Два. Неделю.
На работу не ходил. Телефон отключил. Квартира превратилась в свинарник: пустые бутылки, объедки, грязная одежда.
Водка кончилась. Он пошёл в магазин.
У входа стояла женщина. Лет тридцать или под пятьдесят, опухшая, неопрятная. Она ждала что кто-то ей купить выпить .
— Мужик, дай закурить, — сказала она.
— Не курю.
— А чего такой злой? Жена бросила?
— Было дело, — усмехнулся он.
— Моя тоже бросила, — женщина засмеялась беззубым ртом. — Все бабы ссски, да?
— Все.
— Меня Зина зовут. А тебя?
— Сергей.
— Будем знакомы, Сергей. За жизнь выпьем?
— Давай.
Они купили бутылку и сели на лавочку. Пили по очереди, закусывали солёными сухариками.
— Ты где живёшь? — спросила Зина.
— В квартире.
— А я в подвале. С друзьями. Хочешь, приходи. Веселее вместе.
— Посмотрим.
Он пришёл.
Сначала просто посидеть. Потом остался на ночь. Потом на неделю.
Зина оказалась простой, без претензий. Не то что эти... Лена с её заботой, Надя с её насмешками.
С Зиной было легко. Она не требовала, не просила, не осуждала. Только пила с ним и молчала.
...
Дни смешались в один.
Сергей уже не помнил, какое число, какой день недели. Он просыпался, пил, засыпал. Иногда ходил с Зиной собирать бутылки, чтобы сдать и купить ещё. Иногда просил 10 рублей на выпить у магазина.
Квартиру он быстро потерял. За долги по коммуналке приставы описали имущество, потом выселили. Ему было всё равно.
— Серёжа, — говорила Зина, — ты бы хоть умылся, что ли. Страшно смотреть.
— А кому смотреть?
— Ну, людям.
— Плевать.
Он действительно перестал замечать, как выглядит. Грязная одежда, немытое тело, опухшее лицо. В зеркало он не смотрелся — там был чужой страшный старик.
...
Однажды ночью они с Зиной пили в его бывшей квартире. Да, он иногда захаживал туда — новый жилец ещё не въехал, а замки были старые. Сидели на полу, пили дешёвый портвейн.
— Серёжа, — Зина уже еле ворочала языком, — а давай ещё?
— Давай.
Он полез в карман за сигаретами. Достал, прикурил. Руки тряслись.
Закурил, затянулся. Положил спички на пол. Потом куда-то уронил сигарету.
— Чёрт, — сказал он, пытаясь нащупать её в темноте.
Не нашёл. И забыл.
Они уснули прямо на полу. Пьяные, в обнимку с пустыми бутылками.
Сергей проснулся утром от того, что нечем дышать.
Открыл глаза — вокруг дым. Густой, чёрный, едкий. Горело где-то рядом.
— Зина! — закричал он. — Зина, вставай!
Зина не шевелилась.
Он тряс её, бил по щекам. Она открыла мутные глаза.
— Что?
— Горим! Вставай!
Он подхватил её под мышки, потащил к балкону. В глазах щипало, дышать было нечем.
Выбил дверь на балкон. Свежий воздух ударил в лицо. Они вывалились наружу, кашляя и задыхаясь.
Сзади полыхало.
— Господи, — прохрипела Зина. — Господи, мы сгорели бы.
Сергей смотрел на огонь. Горела его бывшая квартира. Горело всё, что осталось от его прошлой жизни.
— Пошли, — сказал он. — Надо вниз.
Они спустились по ржавой лестнице, рискуя сорваться. Внизу уже стояли пожарные машины, толпились люди.
— Живые? — крикнул кто-то.
— Живые, — ответил Сергей.
Их оттащили в сторону. Дали воды. Кто-то вызвал скорую, но они отказались — испугались, что заберут в вытрезвитель.
Сидели на тротуаре у мусорных баков. Грязные, в копоти, дрожащие.
— Серёжа, — Зина плакала, — страшно-то как.
— Всё нормально, — сказал он, хотя сам дрожал. — Живы и ладно.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на пожар.
И увидел ЕЁ.
По тротуару шла Лена.
Огромный живот — девятый месяц, вот-вот родит. Она шла медленно, держась за руку мужчины. Того самого Саши, из магазина. Того, кого он боялся больше всех.
Они о чём-то разговаривали, она улыбалась. Счастливая, спокойная, красивая. Несмотря на огромный живот, она светилась изнутри.
Сергей смотрел и не верил своим глазам.
— Лена, — прошептал он.
Она не слышала.
— Лена! — крикнул он громче.
Она остановилась. Повернула голову.
Посмотрела на него.
На грязного, страшного, опухшего мужика, сидящего на корточках. На бомжа в копоти и рванье.
И в её глазах не было ничего.
Ни гнева. Ни боли. Ни жалости. Ни даже любопытства.
Пустота.
Абсолютная пустота.
Она перевела взгляд на Сашу.
— Пойдём, Саш. Тут холодно. Нам нельзя простужаться.
— Пойдём, милая.
Они пошли дальше.
— Лена! — закричал он. — Лена, прости! Это я! Сергей!
Она даже не обернулась.
Просто шла, держась за руку другого мужчины. Счастливая. Спокойная. Чужая.
Сергей смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.
Потом уронил голову на колени и зарыдал.
Зина молча гладила его по спине.
— Забудь, — сказала она. — Такие не прощают.
— Она даже не посмотрела, — шептал он. — Даже не посмотрела на меня.
— А чего смотреть? Ты теперь никто.
Сергей поднял голову.
— Я никто, — повторил он.
— Никто, — подтвердила Зина.
Они сидели у мусорных баков, два опустившихся человека. Смотрели, как догорает его бывшая квартира. Как уходит его бывшая жена.
Впереди была только улица, бутылка и забвение
Начало и продолжение ниже