Она сказала: - Я беременна! - Он ответил: - Это не мой ребёнок. - И выгнал её на мороз ночью
Маршрутка тащилась в пробке уже сорок минут.
Сергей сидел у окна, смотрел на мокрую улицу и ненавидел всех. Водителя, который курил и открыл окно, и холодный воздух дул ему в шею. Бабку с тележкой, которая влезла без очереди и стоит потная рядом, воняя на весь салон. Пассажира, который наступил на ногу и даже не извинился.
— Серёга, ты чего такой злой? — спросил напарник Толик, который ехал с ним до конечной.
— Работа достала.
— А когда она не доставала? — Толя усмехнулся. — Диспетчером быть — не мёд пить. Водилы эти вечно пьяные, в график летят, пассажиры жалуются. Я б давно уволился.
— Куда идти? Везде одно и то же.
Сергей отвернулся к окну.
Мысли прыгали. Работа, вечные проблемы, деньги, счета. И Лена.
Лена опять задержалась вчера. Пришла в десятом часу, уставшая, сказала, что кассу не могли свести. Он промолчал, но внутри всё кипело.
А сегодня снова. Она написала: «Я пораньше сегодня, жди». Пораньше. Когда это было пораньше?
— Толь, — спросил он вдруг, — а ты своей жене веришь?
— В смысле?
— Ну, веришь, что она на работе, когда говорит, что на работе?
Толик посмотрел на него удивлённо.
— Ты чего, Серёг? Моя на дому сидит, с детьми. Я её сам контролирую.
— Счастливый, — буркнул Сергей.
Маршрутка наконец подъехала к его остановке.
Он вышел, хлопнул дверью. Зашагал к дому. Ноги гудели, спина болела, хотелось есть и чтобы никто не трогал.
Лифт не работал. Третью неделю.
— Твою мать, — выдохнул Сергей и попёрся пешком на девятый этаж.
...
На лестничной клетке было тихо.
Он достал ключи, уже вставлял в замок, как дверь распахнулась изнутри.
На пороге стояла Лена.
Не в халате, как обычно, а в красивом домашнем платье. Волосы распущены, глаза блестят. Улыбается.
— Привет, — сказала она тихо.
Сергей опешил.
— Ты чего? — спросил он, заходя в прихожую. — Случилось что?
— Сними куртку, — она помогла ему раздеться. — Мой руки и проходи на кухню. Я ужин приготовила.
— Ужин? — он посмотрел на неё подозрительно. — А чего это такой праздник?
— Просто так, — улыбнулась она. — Иди, остынь с дороги.
Сергей прошёл в ванную, долго мыл руки, смотрел на себя в зеркало.
«Что-то не так, — думал он. — Она никогда так не встречает. Что-то случилось. Натворила чего-то? Или сказать что-то хочет?»
Вышел на кухню.
На столе стояла его любимая еда: котлеты, пюре, солёные огурчики. Даже бутылка коньяка.
— Ты чего, — усмехнулся он, садясь, — день рождения у нас у кого?
— Садись ешь, — Лена села напротив. — Просто захотелось тебя порадовать.
Он ел молча, искоса поглядывая на неё. Лена сидела, теребила салфетку, явно нервничала.
— Ну говори уже, — не выдержал он. — Вижу же, что сказать что-то хочешь.
Она подняла на него глаза.
— Серёжа... я беременна.
Ложка замерла на полпути ко рту.
— Что?
— Беременна я. Тест сделала сегодня. Два раза.
Сергей поставил ложку. Посмотрел на неё.
— Шутишь?
— Нет, — она улыбнулась, но улыбка была нервной. — Правда.
— И давно?
— Ну... недели три, наверное. По тесту уже показывает.
Он молчал.
В голове завертелось. Беременна. Три недели. А где она была три недели назад? Работа, задержки, эти мужики в магазине...
— Серёж, — Лена протянула руку через стол, — ты чего молчишь? Ты рад?
— Рад? — он посмотрел на неё. — А чему радоваться?
— Ну как... ребёнок. У нас будет ребёнок.
— У нас? — голос стал жёстче. — Уверена, что у нас?
Лена замерла.
— В смысле?
— В прямом. Я, знаешь, что-то не припомню, чтобы мы в последнее время... планировали. Спали с тобой
— Серёжа, ты что несёшь? Мы же... ну как обычно. В тот вторник, помнишь? Ты пришёл с работы, мы ужинали, потом...
— Ничего я не помню, — перебил он. — Я с этой работы прихожу как выжатый лимон. Я вообще ничего не помню последний месяц.
Лена побледнела.
— Ты думаешь, я... ты думаешь, это не от тебя?
— А от кого? — он встал из-за стола. — Может от... От твоих этих... мужиков с работы? С которыми ты вечно задерживаешься?
— Каких мужиков?! Ну что за бред?
— Которые тебе кофе носят! Которые ящики помогают таскать! Которые на тебя смотрят, а ты им улыбаешься!
— Серёжа, это моя работа! Я там единственная женщина! Они ко мне нормально относятся, по-человечески!
— По-человечески? — он усмехнулся. — Я знаю, как мужики относятся к бабам в коллективе. Особенно если баба молодая и симпатичная.
— Ты с ума сошёл! — Лена тоже встала. — У них у всех семьи, дети! Толику вообще шестьдесят лет, у него внуки!
— А Саша? Который тебе шоколадки носит? У него тоже семья? Спите с ним?
— Саша просто друг! Он всем помогает! Он и Толику помогает, и новеньким! Это просто человек хороший! С Толиком думаешь он тоже спит?!
— Спит может, не знаю, — грубо ответил Сергей. — Я таких хороших знаю.
...
Он ушёл в комнату.
Лена пошла за ним.
— Серёжа, ну посмотри на меня! Я тебе изменяла когда-нибудь? За восемь лет хоть раз?
— Не знаю, — бросил он, не оборачиваясь. — Может, и изменяла. Я же не вижу.
— Господи, — она села на диван. — Ты что, серьёзно? Ты серьёзно думаешь, что я способна на такое?
— А что я должен думать? — он резко повернулся. — Ты вечно на работе, вечно задерживаешься, корпоративы эти ваши, где все мужики и ты одна... Что я, по-твоему, думать должен?
— На корпоративах все с жёнами! Ну, почти все. И я там просто отдыхаю, как все!
— Отдыхаешь, — усмехнулся он. — С мужиками отдыхаешь. Без меня.
— Тебя никто не гнал! Я тебя всегда звала! Ты сам не хотел!
— Потому что я с работы прихожу уставший! А ты тащишь меня на какие-то посиделки с этими...
— С моими коллегами! С людьми, с которыми я работаю каждый день!
— Вот именно, — он подошёл ближе. — Каждый день. Ты с ними каждый день, а я тебя вижу только вечером, и то не всегда.
— Серёжа, — Лена заплакала. — Ну что ты говоришь? Я тебя люблю! Я за тебя замуж вышла! Я ребёнка от тебя жду!
— Не знаю, от кого ты ждёшь, — он отвернулся. — Я не верю.
Тишина.
Лена смотрела на его спину и не верила своим ушам.
— Ты... ты серьёзно? — голос дрожал. — Ты правда думаешь, что я... что я могла?
— Я ничего не думаю. Я просто знаю, что бабы нынче пошли...
— Какие бабы?! — она вскочила. — Я твоя жена! Восемь лет! Я тебе готовлю, стираю, убираю, работаю, чтобы нам легче жилось! Я ночей не сплю, когда у тебя проблемы на работе! Я всё для тебя! А ты...
— А что ты? — он обернулся. — Ты для меня? А почему ты тогда с этими мужиками больше времени проводишь, чем со мной?
— Потому что я работаю! Потому что нам деньги нужны! Твоей зарплаты на всё не хватает, ты сам знаешь!
— Значит, я плохой добытчик? — глаза сузились. — Значит, я виноват, что ты с ними трёшься?
— Я не трусь! Я работаю! — она уже кричала сквозь слёзы. — Ты слышишь? Ра-бо-та-ю!
— Слышу, — сказал он тихо. — И вижу. Иди, работай дальше.
— Что?
— Иди к ним. К твоим Толикам и Сашам. Может, они обрадуются твоей беременности.
— Серёжа...
— Всё, Лена. Хватит.
Он подошёл к двери, открыл её настежь.
— Уходи.
Лена смотрела на него, не веря.
— Куда? Ночь на улице!
— Ко мне, значит, можно ночью приходить? А я должен терпеть?
— Ты с ума сошёл... — прошептала она. — Ты просто сошёл с ума.
— Может, и сошёл. Но жить с гулящей женой не собираюсь.
— Я не гулящая! — закричала она. — Я твоя жена! Я ребёнка от тебя жду!
— Докажи, — он усмехнулся. — Вот что ты можешь доказать?
Лена смотрела на него.
Он стоял в дверях, чужой, злой, с перекошенным лицом. Исхудавший от работы, небритый, с красными глазами.
— Ты... — она не могла подобрать слов. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?
— Понимаю. Выгоняю гулящую жену.
— Я не гулящая! — опять крик. — Я беременна! От тебя!
— А я не верю.
— Серёжа...
— Собирай вещи, — перебил он. — Быстро.
Она стояла, сжимая и разжимая кулаки.
— Ты пожалеешь, — сказала она тихо. — Ты очень пожалеешь.
— Посмотрим.
Она пошла в комнату. Достала сумку. Кидала туда вещи — первое, что попадалось под руку. Документы. Паспорт. Телефон. Зарядку. Смену белья. Кое-какую одежду.
Руки тряслись. Слёзы капали на вещи.
— Не забудь куртку, — крикнул из прихожей. — Там холодно.
Она усмехнулась сквозь слёзы. Заботливый. Выгоняет ночью, а про куртку напомнил.
Оделась прямо в домашнем. Схватила сумку.
Подошла к двери.
— Серёжа, — сказала она, стоя на пороге, — в последний раз. Я тебя ни разу не обманула. Ни разу за восемь лет. Это твой ребёнок.
Он молчал.
— Если ты меня сейчас выгонишь... я не вернусь. Запомни.
— Иди уже.
Она вышла.
Дверь захлопнулась за спиной.
...
В подъезде было темно и холодно.
Лена стояла на лестничной клетке и смотрела на закрытую дверь.
Сердце колотилось где-то в горле. Она ждала. Сейчас он откроет. Сейчас догонит. Сейчас скажет: «Лена, прости, я дурак, вернись».
Тишина.
Она постояла минуту. Две. Пять.
Дверь не открывалась.
Она спустилась на один пролёт. Села на подоконник. Достала телефон.
Кому звонить? Подругам? У них свои семьи, спят уже. Маме? Стыдно. Мать её предупреждала: «Не выйдешь за Сергея, нервный он». А она не послушала.
Набрала мать.
— Алло? — сонный голос. — Лена? Ты чего в такое время?
— Мам... — голос сорвался. — Мамочка... можно я приеду?
— Что случилось? — мать сразу проснулась. — Голос дрожит. Плачешь?
— Он меня выгнал, мам.
— Кто выгнал? Серёжа? Да ты что! Из дома выгнал? Ночью?
— Да.
— Господи, дочка! Ты где? Ты как? Оделась тепло?
— В подъезде стою. Он меня выгнал.
— Вызывай такси и дуй ко мне! Я сейчас встаю, дверь открою! Живо!
— Сейчас, мам. Вызову.
Она отключилась. Дрожащими пальцами набрала такси в приложении.
Ждала на улице. Холодно, ветер. Она в тонкой кофте, без шапки. Стоит у подъезда, сжимает сумку и плачет.
Подъехала машина.
— Лена? — водитель открыл окно.
— Да.
— Садитесь.
Она села на заднее сиденье. Назвала адрес матери. Всю дорогу молчала, смотрела в окно. Водитель иногда косился в зеркало заднего вида, но ничего не спрашивал.
— Приехали, — сказал он.
Она расплатилась, вышла.
Мать уже стояла в дверях подъезда, куталась в халат.
— Леночка! — бросилась к ней. — Холодная вся! Иди скорей!
Они зашли в квартиру. Маленькая двушка, старая мебель, но тепло и пахнет пирожками.
— Раздевайся, иди на кухню, — суетилась мать. — Чай буду греть. Руки-то ледяные!
Лена села на табуретку, уставилась в одну точку.
Мать поставила чайник, села рядом.
— Рассказывай.
— Мам... — Лена подняла глаза. — Я беременна.
Мать замерла.
— Чего?
— Беременна. Сказала ему сегодня. А он... он не поверил.
— Как не поверил?
— Сказал, что это не его. Что я с мужиками с работы... что изменяю ему.
— Господи, — мать схватилась за сердце. — Да как он посмел! Дурак какой! Ты ему изменяла? Я же знаю, ты не такая!
— Я не изменяла, мам. Никогда. А он...
— А он придумал себе, — мать покачала головой. — Ревнивый он всегда был. Я тебе говорила.
— Говорила.
— И что теперь?
— Не знаю. Он выгнал. Сказал, чтобы я к своим мужикам шла.
Мать обняла её.
— Живи пока у меня. Никуда не ходи. Пусть остынет. Мужики они такие — погорячатся и остынут. Придёт, извинится.
— Не придёт, мам. Я чувствую. Не придёт.
— Придёт, — уверенно сказала мать. — Куда он денется. Любит он тебя.
— Любит? — Лена усмехнулась сквозь слёзы. — Любящие так не делают.
...
Она легла на диван в маминой комнате. Укрылась старым одеялом. Спать не могла.
Смотрела в потолок и думала.
О том, как они познакомились. Как он ухаживал красиво. Как позвал замуж. Как первые годы было хорошо.
А потом работа его съела. Нервы, усталость, вечные проблемы. И ревность эта... Сначала тихая, потом всё громче.
Она гладила живот.
— Маленький, — шептала она. — Ты не виноват. Ты ни в чём не виноват. А папа... папа просто дурак. Самый настоящий дурак.
...
Три дня она прожила у матери.
Телефон молчал.
Она писала ему.
«Серёжа, давай поговорим».
Прочитано. Молчание.
«Я тебя люблю. Это твой ребёнок. Я никогда тебе не изменяла».
Прочитано. Молчание.
Позвонила — сбросил.
Мать успокаивала:
— Не бери в голову. Перебесится. Мужики они такие — упрямые, пока сами не поймут.
— А если не поймёт?
— Поймёт. Куда он денется.
На четвёртый день Лена решила: хватит ждать.
— Мам, я поеду домой.
— Зачем? Он же выгнал!
— Вещи заберу. Документы. Поговорю с ним лично. Может, в глаза посмотрит и поймёт.
— Лена, не надо унижаться.
— Это не унижение, мам. Это последняя попытка. Если и сейчас не поймёт — значит, не судьба.
Она оделась. Привела себя в порядок — не ярко, но аккуратно. Чтобы выглядеть хорошо, но не вызывающе.
Поехала.
Всю дорогу в маршрутке тряслись руки. Она сжимала их в кулаки, пыталась успокоиться.
«Серёжа, я приду, ты увидишь меня, и всё станет как раньше. Мы поговорим. Ты извинишься. Мы будем жить дальше. Ради ребёнка».
Она подошла к двери.
Достала ключи.
Открыла.
Зашла в прихожую.
И услышала голоса.
Из комнаты доносился смех. Молодой, звонкий, женский смех.
Лена замерла.
Пошла на звук.
В комнате на диване сидел Сергей. А рядом с ним — молодая девушка. Короткая юбка, яркий макияж. На ней был халат. Её халат.
Они пили чай и смеялись.
Тишина.
Трое смотрели друг на друга.
Сергей встал. Лицо перекосилось.
— Ты? — выдохнул он. — А ключи почему не отдала?
Лена смотрела на него. Потом на девушку. Потом снова на него.
— Ключи? — голос дрожал. — Это мой дом. Я здесь живу. А это... это кто?
Девушка встала, поправила халат, оглядела Лену с ног до головы.
— Серёж, это кто? Твоя бывшая? — голос противный, высокомерный.
— Надя, иди на кухню, — бросил Сергей. — Я щас разберусь.
Надя прошла мимо Лены, демонстративно покачивая бёдрами. Ушла на кухню.
Лена смотрела на Сергея.
— Ты... ты привёл кого-то? В наш дом? Пока я у матери ночую? Пока я беременна и жду маленького?
— Хватит врать про беременность, — перебил он. — Иди, куда шла. Я с Надей теперь жить буду. Она нормальная, не гулящая.
— Не гулящая? — Лена усмехнулась. — Ты её знаешь долго?
— А тебя знал восемь лет, и что? — он шагнул к ней. — Восемь лет, а ты вон какую свинью подложила.
— Я не подкладывала свинью! — закричала она. — Это наш ребёнок! Твой ребёнок!
— Замолчи! — рявкнул он. — Собирай свои шмотки и вали. Быстро. Пока я полицию не вызвал.
— Полицию? — Лена отступила. — Ты меня выгнал, я пришла за вещами, а ты мне полицией грозишь?
— Всё, Лена. Свободна. Иди.
Она стояла, смотрела на него и не верила.
Потом молча пошла в комнату. Достала большую сумку. Начала кидать вещи.
Из кухни вышла Надя, села на диван, ногу на ногу закинула, смотрела с усмешкой.
— Вы, Елена, не торопитесь, — сказала она сладко. — Я подожду. Мне спешить некуда. Мы с Серёжей теперь надолго.
Лена молчала. Только сильнее сжимала вещи.
Сергей стоял в дверях, смотрел.
— Кольцо обручальное оставь, — сказал он. — Оно не твоё.
Лена сняла кольцо. Положила на тумбочку.
Собрала документы, паспорт, какие-то мелочи. Закрыла сумку.
Подошла к выходу.
В дверях обернулась.
— Серёжа, — сказала она тихо, глядя ему в глаза, — запомни этот день. Ты выгнал меня дважды. Сначала ночью на улицу, беременную. Потом привёл эту... эту. Я тебя очень любила. Всё сердце тебе отдала. Ты убил всё. Всё, что было. Прощай.
— Прощай, Лена. Счастливо.
Дверь захлопнулась за её спиной.
...
Она стояла на лестничной клетке.
С тяжёлой сумкой.
С разбитым сердцем.
С пустотой внутри.
По щекам текли слёзы, но она даже не вытирала их.
Спустилась по лестнице. Медленно, еле переставляя ноги.
Вышла на улицу.
Села на лавочку у подъезда. Сил идти не было.
Достала телефон. Руки дрожали так, что едва попала по кнопкам.
— Мам... — голос сорвался в рыдание. — Мамочка... забери меня... он привёл другую... он выгнал меня совсем...
— Лена! Дочка! Держись! — мать уже кричала в трубку. — Вызывай такси и езжай ко мне! Я жду! Не смей там сидеть! Слышишь? Не смей!
— Слышу, мам. Сейчас.
Она вызвала такси.
Сидела и ждала. Смотрела на окна своей квартиры. На девятом этаже горел свет.
Там теперь живёт другая.
В её доме. С её мужем.
А она сидит на лавочке с сумкой, как бездомная.
Подъехала машина.
Она села. Поехала.
Всю дорогу молчала. Только смотрела в окно на ночной город.
— Приехали, — сказал водитель.
Она вышла.
Мать стояла в дверях подъезда.
— Лена! — бросилась к ней. — Леночка!
Она упала матери в объятия и зарыдала. Громко, навзрыд, не сдерживаясь.
— Мама... мамочка... он привёл другую... он её привёл... в наш дом... в нашу квартиру...
— Тише, тише, дочка, — мать гладила её по голове. — Всё будет хорошо. Ты сильная. Ты справишься.
— Я не справлюсь, мам. Я не могу...
— Сможешь. У тебя ребёнок внутри. Ради него ты всё сможешь.
— Мама...
— Пойдём домой, дочка. Пойдём.
Они зашли в подъезд.
Дверь закрылась за ними.
Ночь опустилась на город.
Там, на девятом этаже, горел свет и смеялась чужая женщина.
А здесь, в старой двушке, плакала та, которую предали дважды.
Но она ещё не знала, что это только начало.
Что впереди — новая жизнь.
Без него
Продолжение НИЖЕ , не забудьте поставить ЛАЙК и оставить комментарий