Дом, в котором ждали 14.
Ночь прошла без сна.
Елена лежала на раскладушке, глядя в потолок, и прокручивала в голове одни и те же слова. Как она скажет ему. С чего начнёт. Что будет, если он не захочет слушать.
Под утро она задремала — и тут же проснулась от собственного сердцебиения.
За окном светало.
Она встала, умылась ледяной водой, долго смотрела на себя в зеркало. Лицо было бледным, под глазами залегли тени.
— Соберись, — сказала она своему отражению. — Ты должна.
Оделась, выпила кофе, хотя тот не лез в горло. Села за стол, достала телефон. Нашла фото Кати — то самое, что вчера показывала Марине. Долго смотрела.
Потом набрала сообщение Андрею:
«Ты дома? Я приду через полчаса. Нам правда нужно поговорить».
Отправила и замерла.
Ответ пришёл через минуту:
«Жду».
Она выдохнула. Накинула куртку и вышла.
Улица встретила её утренней сыростью. Дождь кончился ещё ночью, но воздух был влажным, тяжёлым. Яблони в саду роняли последние листья.
Калитка соседнего участка была открыта.
Андрей стоял на крыльце — ждал. В руке дымилась кружка с чаем. Он не улыбнулся, просто смотрел, как она идёт по дорожке.
— Заходи, — сказал он, когда она подошла.
В доме было тепло и тихо. Андрей провёл её на кухню — туда же, где они сидели в прошлый раз. На столе стояли две кружки, заварник, сахарница.
— Садись, — он показал на стул. — Чай будешь?
— Не надо, — Елена покачала головой. — Я не смогу.
Он сел напротив. Ждал.
Она смотрела на его руки — крупные, спокойные, с выступающими венами. Руки, которые держали её ладонь тогда, на крыльце.
— Андрей, — начала она и запнулась.
Голос не слушался.
Он молчал. Не торопил.
— Я должна тебе кое-что сказать, — выдохнула она. — То, что изменит всё. И, может быть, ты меня возненавидишь. Но я не могу больше молчать.
Он нахмурился, но ничего не сказал.
— Помнишь, в тот вечер, я сказала тебе, что у меня есть дочь?
— Помню, — кивнул он.
— Я не сказала тебе главного. — Она подняла на него глаза. — Катя — твоя дочь.
Андрей замер.
Секунду он сидел неподвижно, будто не расслышал. Потом медленно поставил кружку на стол.
— Что?
— Катя — твоя дочь, — повторила Елена. — Я родила её через девять месяцев после того, как уехала.
Он смотрел на неё, и в глазах его что-то менялось. Непонимание. Шок. Растерянность.
— Ты… ты знала? — голос его сел. — Ты знала всё это время?
— Знала.
— И молчала? Двадцать четыре года?
— Да.
Он резко встал, отошёл к окну. Стоял спиной, глядя на улицу. Плечи его были напряжены.
— Андрей…
— Подожди, — он поднял руку, не оборачиваясь. — Дай мне… просто дай мне минуту.
Она сидела, вцепившись в край стола. Внутри всё дрожало.
Тишина длилась долго. Слишком долго.
Потом он повернулся.
— Почему? — спросил он глухо. — Почему ты не сказала мне тогда?
— Я написала тебе три письма, — голос Елены дрогнул. — Всё написала. Про ребёнка, про любовь, про то, что хочу вернуться.
— И отправила?
Она покачала головой.
— Нет. Не отправила. Испугалась.
— Чего?
— Всего. Того, что ты не захочешь. Что свяжешь себя ребёнком. Что я тебе на самом деле не нужна. А потом подумала: если бы хотел — сам бы приехал. Сам бы нашёл. И не отправила.
Он смотрел на неё с выражением, будто заново знакомился с человеком, которого знал всю жизнь.
— Я писал тебе, Лена. Семь писем. Ты их нашла. Я звал тебя, просил ответить. А ты… ты даже не попыталась.
— Я не знала про твои письма! — вскинулась она. — Мать их прятала. Я нашла их только сейчас, когда приехала. Я думала, что ты меня бросил.
— А я думал, что ты меня бросила. — Он усмехнулся горько. — И мы оба молчали. Двадцать пять лет.
Он снова отвернулся к окну.
— У меня могла быть дочь, — тихо сказал он. — Я мог её растить. Видеть, как она растёт. А ты… ты лишила меня этого.
— Я знаю, — прошептала Елена. — Знаю. И если ты не сможешь меня простить — я пойму.
Он молчал.
— Но Катя… — продолжила она. — Катя имеет право знать. И ты имеешь право знать её. Она хорошая, Андрей. Умная, добрая, взрослая уже. Она не знает, что Игорь не родной отец. Я никогда ей не говорила.
Он резко обернулся.
— Игорь знал?
— Да. Я сказала ему сразу, когда мы начали встречаться. Он согласился растить её как свою. И он был хорошим отцом, правда.
— А меня ты даже не спросила, хочу ли я быть отцом.
— Я боялась, — голос её сорвался. — Я всю жизнь боялась, Андрей. Сначала — что ты меня бросишь. Потом — что не простишь. Потом — что поздно. А теперь…
— А теперь что?
— А теперь я здесь. И говорю тебе правду. Как бы больно ни было.
Он долго смотрел на неё. Потом медленно подошёл, сел напротив.
— Двадцать четыре года… — выдохнул он. — У меня дочь…
Елена молчала, боясь дышать.
— Ты покажешь мне её? — спросил он. — Фотографию?
Она судорожно достала телефон, открыла фото, протянула ему.
Он взял телефон, долго всматривался в экран. Пальцы его чуть дрожали.
— Похожа… на тебя, — выдохнул он. — А на меня? Есть моего что-нибудь?
— Говорят, у неё твоя улыбка. И подбородок. Марина вчера заметила.
— Марина знает?
— Только она. И Игорь. Больше никто.
Он кивнул, всё ещё глядя на фото.
— Можно я… можно я оставлю это фото себе?
— Конечно.
Он переслал снимок себе, вернул телефон. И вдруг его лицо изменилось — будто только сейчас до него начал доходить весь масштаб.
— Господи, — выдохнул он и закрыл лицо руками. — У меня дочь. Двадцать четыре года. А я даже не знал, что она есть.
Елена смотрела на него и чувствовала, как сердце разрывается.
— Прости меня, — прошептала она. — Если бы я могла всё вернуть…
— Не надо, — он убрал руки. — Не надо. Что толку теперь.
Они сидели молча. За окном поднималось солнце, разгоняя утренний туман.
— Что теперь? — спросил он наконец.
— Я не знаю, — честно сказала Елена. — Я думала только о том, как сказать тебе. Дальше… дальше мы должны решить вместе.
— Ты скажешь ей?
— Я должна. Но я не знаю как. Для неё Игорь — отец. Она его любит. А тут вдруг…
— Я понимаю, — перебил он. — Дай ей время. И мне тоже дай.
— Тебе?
— Я только что узнал, что у меня есть дочь. Мне нужно это переварить. Понять, что я чувствую. Злость, обида, радость — всё вместе. Я не знаю, как с этим жить.
Она кивнула.
— Сколько тебе нужно?
— Не знаю. День. Два. Может, неделя. — Он помолчал. — Но я хочу её увидеть. Обязательно. Только… не сразу. Мне нужно собраться с мыслями.
— Я поеду к ней. Через пару недель. Скажу всё.
— Я поеду с тобой.
Она подняла глаза.
— Ты?
— А ты думала, я буду сидеть здесь и ждать? — Он покачал головой. — Нет. Это моя дочь. Я хочу быть там. Даже если не захочет видеть. Я должен попытаться.
— Но ты же сказал — тебе нужно время…
— Время — да. Несколько дней, чтобы привыкнуть к мысли. А потом — я поеду. Вместе с тобой.
Елена смотрела на него и видела того самого мальчишку, который когда-то сказал: «Я всё брошу и приеду». Он не изменился.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Вместе.
Они снова замолчали. Тишина была другой — не тяжёлой, а почти спокойной.
— Лена, — позвал он.
— М?
— Я злюсь на тебя. Очень. За то, что ты не сказала. За то, что лишила меня стольких лет. Но… я понимаю. Ты боялась. Мы оба боялись. И оба молчали.
— Ты сможешь простить?
— Не знаю, — честно ответил он. — Наверное, да. Не сразу. Но смогу. Потому что терять тебя снова я не хочу.
У неё защипало в глазах.
— Я тоже не хочу тебя терять, — прошептала она.
Он протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей.
— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.
Она кивнула, не в силах говорить.
Так они и сидели — держась за руки, глядя друг на друга, и впервые за долгие годы в их глазах не было страха. Только надежда.
Солнце поднялось выше, заливая кухню золотистым светом.
Где-то вдалеке залаяла собака, хлопнула калитка, заворковали голуби. Жизнь шла своим чередом.
А они всё сидели, не в силах разжать рук.
Потому что знали: самое трудное ещё впереди.
Но теперь — вместе.
👍 Если Вам понравилась эта глава, поддержите лайком - для меня это важно.
🔔 Чтобы не пропустить продолжение и новые рассказы - подписывайтесь и включите уведомление.