Дом, в котором ждали 13.
Утро тянулось медленно. Елена сидела за кухонным столом, рассеянно глядя в окно. За стеклом моросил дождь, яблони мокли, пригибаясь к земле. Мысли путались, возвращаясь к одному и тому же — к нему, к письмам, к матери. И к Кате.
В калитку постучали — решительно, без звонка. Елена выглянула в окно: Марина собственной персоной, с большой сумкой и видом человека, который не намерен торчать на пороге.
— Хватит тебе одной киснуть, — объявила подруга с порога. — Я принесла пирог и сплетни.
Елена улыбнулась. С Мариной всегда было легко. Она не задавала лишних вопросов, не лезла в душу, но само её присутствие делало жизнь обычнее, теплее, правильнее.
— Чай будешь?
— А то! — Марина уже скинула куртку и хозяйничала на кухне. — Ты как вообще? Я всё думаю о том, что ты рассказала. Андрей, письма… голова кругом.
— Сама не своя, — призналась Елена, ставя чайник.
Марина села за стол, внимательно посмотрела на подругу.
— Слушай, а про Катю ты ему так и не говорила? Он хоть знает, что у тебя дочь есть?
— Знает, — Елена покачала головой. — Я сказала ему в первый же вечер, когда мы разговаривали. Но только сам факт. Что дочь взрослая, живёт в Москве. Имени не называла, про отца — тем более.
— А фото ему показывала?
— Нет. Не до того было.
— Ну покажи мне хоть! — Марина оживилась. — А то я столько лет только со слов знаю, что у тебя дочь есть, а видеть не видела ни разу. Покажи уже!
Елена достала из кармана телефон, нашла свежее фото, протянула подруге.
— Вот, с прошлого месяца.
Марина взяла телефон, вгляделась в снимок.
— Какая красивая! — выдохнула она. — Серьёзная такая, на тебя похожа… хотя нет, — она прищурилась, приближая экран, — тут что-то другое. Улыбка, подбородок… Не твоё это.
— Что значит не моё? — Елена напряглась.
— Ну смотри, у тебя лицо овальное, мягкое, а у неё — чёткие линии, волевой подбородок. И глаза… — Марина вдруг замолчала, вглядываясь пристальнее. Потом подняла взгляд на подругу.
— Лен… ты только не обижайся, но… я сегодня утром Андрея встретила. У магазина. Он улыбнулся, и я прямо остолбенела. У него улыбка точно такая же, как у Кати на этом фото. И подбородок — один в один.
Елена медленно опустилась на стул.
— Что ты хочешь сказать?
— Я ничего не хочу, — Марина растерянно смотрела то на экран, то на подругу. — Просто… совпадение? Наверное, совпадение?
— Не совпадение, — тихо сказала Елена.
Марина замерла.
— Что?
— Это не совпадение, Марин. Катя — его дочь.
Марина открыла рот, но слова не шли. Она смотрела на подругу так, будто видела впервые.
— Ты… ты знала? Всё это время знала?
— Знала, — Елена кивнула, не поднимая глаз. — С самого начала.
— Но как? Когда? Почему ты молчала?
Елена закрыла глаза. Воспоминания хлынули сами собой.
— Когда я узнала, что беременна, я уже была в Москве. Месяца два. Я написала ему три письма. Всё написала. Про ребёнка, про любовь, про то, что хочу вернуться.
— И отправила? — тихо спросила Марина.
Елена долго молчала. Потом покачала головой.
— Нет. Не отправила. Испугалась. Думала: а вдруг он не захочет? Вдруг свяжет себя ребёнком? А потом подумала: если бы хотел — сам бы приехал. Сам бы нашёл. И не отправила.
— Лена…
— Я трусиха, Марин. Всегда ею была. Я боялась, что он меня бросит, и решила бросить первой. А потом появился Игорь.
— Игорь знал?
— Да. Я сказала ему сразу, когда мы начали встречаться. Сказала, что жду ребёнка от другого, что тот меня бросил. Игорь… он был старше, увереннее. Сказал, что ему всё равно, что он вырастит ребёнка как своего. И я поверила. Мне так нужна была тогда опора.
Марина молчала, переваривая.
— И ты никому не говорила? Даже матери?
— Матери — тем более. Ты же знаешь, она тогда сделала всё, чтобы мы с Андреем расстались. Если бы она узнала про ребёнка… — Елена сжала виски. — Я боялась, что она снова вмешается. Что заставит меня избавиться от ребёнка или отдаст его. Я не могла рисковать.
— Господи, Лена… — Марина обняла её за плечи. — Как ты всё это одна тащила?
— Привыкла, — усмехнулась Елена. — Игорь был хорошим отцом. Он любил Катю. По-своему, но любил. Мы никогда не говорили при ней о том, что он не родной. Да и она не знает.
— А сейчас? Ты собираешься сказать Андрею?
Елена долго молчала.
— Не знаю. Я боюсь. Боюсь, что он не простит мне этого молчания. Что для него это будет удар. Он столько лет ждал, а я… я лишила его дочери.
— Ты лишила не специально.
— Это ничего не меняет. Факт есть факт. Я знала, что ребёнок от него, и ничего не сделала, чтобы он узнал.
— А Катя? — вдруг спросила Марина. — Ты подумала, что скажешь ей? Для неё Игорь — отец. Она его любит. Как ты объяснишь ей, что все эти годы было ложью?
Елена закрыла глаза. Этот вопрос жёг сильнее всего.
— Я думаю об этом каждую минуту, — тихо сказала она. — И чем больше думаю, тем сильнее боюсь. Но она взрослый человек. Она имеет право знать правду. Имеет право сама решать, хочет ли она знать своего настоящего отца.
Марина взяла её за руку.
— Послушай. Ты не можешь решать за них обоих. Они имеют право знать. Да, будет больно. Но ложь — она хуже.
— Я понимаю, — прошептала Елена. — Понимаю. И поэтому скажу. Завтра. Сегодня не могу. Мне нужно собраться с мыслями.
Они сидели молча, глядя, как за окном сгущаются сумерки.
В дверь постучали.
— Лена, — голос Андрея. — Ты дома?
Марина быстро посмотрела на подругу. Елена замотала головой: не сейчас.
— Я открою, — шепнула Марина и пошла к двери.
— Привет, — услышала Елена её голос из прихожей. — А Лена… она прилегла, голова болит. Давай завтра?
Пауза.
— Передай, что я заходил, — ответил Андрей. Голос спокойный, но в нём чувствовалась тревога.
Дверь закрылась.
Марина вернулась на кухню.
— Ушёл.
Елена кивнула.
— Ты как? — Марина села рядом. — Может, мне остаться?
— Нет, — Елена покачала головой. — Мне нужно побыть одной.
— Точно?
— Точно.
Марина обняла её на прощание и ушла.
Дверь за Мариной закрылась. Елена вернулась на кухню, села за стол. Вечер сгущался за окном, тени удлинялись. Она взяла телефон, нашла фото Кати, долго смотрела на него. Потом отложила.
Сколько она так просидела — час, два? — она не знала.
За окном хлопнула калитка.
Елена вздрогнула, подошла к стеклу.
Андрей стоял на дорожке, ведущей к её дому. Не подходил, просто стоял. Смотрел на окна.
Она замерла.
Он не знал. Ничего не знал. И всё равно был здесь. Просто стоял и смотрел.
Елена положила ладонь на стекло.
— Завтра, — прошептала она. — Завтра я всё тебе скажу. Прости меня. За всё.
Он постоял ещё минуту, потом медленно повернулся и пошёл к себе.
А она всё стояла у окна, прижимая к груди телефон с фотографией дочери, и думала о том, что завтрашний день изменит всё. Навсегда.
И как она будет жить после этого — она не знала.
👍 Если Вам понравилась эта глава, поддержите лайком - для меня это важно.
🔔 Чтобы не пропустить продолжение и новые рассказы - подписывайтесь и включите уведомление.