Часть 3: Хрустальный Ключ и Настоящее Волшебство
Ночь в Чёрных скалах оказалась холодной и тревожной. Андрей продрог в своей лёгкой пижаме, хотя и прижимался спиной к камню, который днём казался тёплым, а теперь отдавал лишь скупое, быстро тающее тепло. Шурш заснул у него на ладони, свернувшись калачиком и укрывшись лепестком одуванчика, который носил как плащ. Хранитель колокольчиков тихо посапывал во сне, и Андрей боялся пошевелиться, чтобы не разбудить его.
Небо над головой было необычным: вместо чёрного — густо-фиолетовое, с редкими крупными звёздами, которые мерцали не белым, а голубоватым и розоватым светом. Где-то далеко ухала неведомая птица, и этот звук отражался от скал множеством приглушённых эхо. Андрей смотрел на башню Бурмиля — она чернела на фоне звёзд, и багровый огонёк на её шпиле казался злым немигающим глазом. Мальчик думал о маме: наверное, она уже вернулась из магазина, не нашла его дома и теперь сходит с ума от беспокойства. Но карта по-прежнему лежала в кармане, чуть тёплая, словно обещая, что всё закончится хорошо и он вернётся.
— Ты не спишь, Великий Путешественник? — раздался сонный писк.
Шурш приподнялся на ладони, протирая глаза крошечными кулачками.
— Не спится, — признался Андрей. — Думаю о доме. И о том, что нас ждёт завтра.
— Я боюсь, — вдруг тихо сказал Шурш. — Очень боюсь Бурмиля. Он же колдун. Он может превратить нас в камни или в жаб.
— Не превратит, — твёрдо ответил Андрей, хотя самому было страшно. — Мы вместе, а вместе мы сильнее. Помнишь, как мы Песчаного Стража убаюкали? А как через Молчаливую Пещеру прошли? Мы справимся и с Бурмилем.
Шурш благодарно погладил пальчик Андрея своей малюсенькой ручкой.
— Ты хороший, Андрей. Самый лучший Великий Путешественник. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Шурш.
Андрей задремал только под утро, когда небо начало светлеть, а багровый огонёк на башне потускнел и погас.
Разбудило его тепло солнечного луча, скользнувшего по лицу. Он открыл глаза и ахнул. Чёрные скалы при дневном свете оказались вовсе не чёрными. Они переливались тёмно-серым, графитовым, с вкраплениями слюды, которая сверкала на солнце тысячами искр. Между скал вились тропинки, поросшие жёсткой серебристой травой. А башня... башня уже не казалась такой мрачной. Она была сложена из тёмного базальта, но в её стенах тоже поблёскивали кристаллы, а узкие бойницы были обрамлены причудливой резьбой — если присмотреться, можно было разглядеть фигурки зверей и птиц.
— Красиво, правда? — раздался голосок Шурша. Хранитель колокольчиков уже проснулся и умывался росой, собранной на травинке. — Говорят, раньше здесь жили добрые волшебники. Это они построили башню. Но потом пришёл Бурмиль и всё испортил.
— Значит, мы вернём башне её прежний вид, — решительно сказал Андрей, вставая и разминая затёкшие ноги. — Пошли.
Дорога к башне оказалась неблизкой. Пришлось петлять между скал, то карабкаться вверх по осыпающимся тропам, то спускаться вниз по каменистым осыпям. Несколько раз Шурш предупреждал об опасных местах — там, где камень был ненадёжным и мог обрушиться. Андрей слушался маленького проводника и старался ступать осторожно.
Наконец они вышли на ровную площадку перед башней. Отсюда она казалась огромной — уходящей высоко в небо, с толстыми стенами, в которых не было ни одной двери, только узкие бойницы на высоте нескольких этажей.
— Где же вход? — удивился Андрей, обходя башню кругом.
— А входа нет, — грустно сказал Шурш. — Бурмиль заколдовал башню так, что дверь появляется только перед тем, кто знает тайный знак. Но никто не знает этот знак.
Андрей остановился и задумался. Он вспомнил карту — она по-прежнему лежала в кармане, и сейчас почему-то стала горячей. Мальчик достал её и развернул. На карте, прямо у подножия башни, пульсировала яркая точка, а рядом появилась надпись: «Ищи то, что открывает сердца».
— Что бы это значило? — пробормотал Андрей. — «То, что открывает сердца»...
В этот момент стена перед ними дрогнула, и в ней начал проступать контур двери. Высокой, узкой, с круглым замком посередине. Дверь материализовалась из камня, становясь всё плотнее и реальнее, и наконец предстала перед путниками во всей своей мрачной красе.
Она была сделана из тёмного металла, покрытого ржавчиной и паутиной. В центре красовался замок — не обычный, а с набором вращающихся дисков, на каждом из которых были вырезаны символы: солнце, капля воды, хрустальный колокольчик и улыбка.
— Кодовый замок, — догадался Андрей. — Нужно набрать правильную комбинацию. Но из скольких символов?
Он присмотрелся. Дисков было четыре. Значит, нужно выбрать четыре символа в правильном порядке. Но что это за порядок?
— Может, попробовать солнце, воду, цветок и улыбку? — предложил Шурш. — Это же всё, что нужно для жизни.
Андрей повернул первый диск на солнце. Замок щёлкнул, но как-то неуверенно. Второй диск — на каплю. Ещё один щелчок, погромче. Третий диск — на колокольчик. Замок внутри заскрежетал, словно раздумывая, но не открылся. Оставался последний диск — улыбка.
— Если не получится, попробуем другую комбинацию, — сказал Андрей и повернул диск.
Улыбка встала на своё место. И вдруг...
Замок вздохнул. Именно вздохнул — глубоко и протяжно, как живое существо. А потом раздался мелодичный звон, и дверь медленно, со скрипом, начала открываться внутрь.
— Получилось! — воскликнул Шурш. — Но почему? Почему именно эта комбинация?
— Кажется, я понял, — сказал Андрей, глядя на открывшийся проём. — «То, что открывает сердца» — это улыбка. И солнце, и вода, и цветы — это прекрасно, но без улыбки, без радости сердце остаётся закрытым. Бурмиль, наверное, давно не улыбался. Вот замок и ждал, когда кто-то вспомнит об этом.
Внутри башни было сумрачно и сыро. Пахло плесенью и затхлостью. Узкая винтовая лестница уходила куда-то вверх, теряясь в темноте. Стены были покрыты странными письменами, которые слабо светились зелёным.
— Осторожно, — прошептал Шурш. — Здесь может быть опасно.
Они начали подъём. Каменные ступени были стёртыми, скользкими, кое-где покрытыми слизью. Андрей держался одной рукой за стену, другой придерживая Шурша на плече. Тишина стояла такая, что слышно было, как стучит сердце.
На втором этаже была пустая комната с зарешеченным окном. На третьем — что-то вроде лаборатории: столы, заставленные колбами и ретортами с разноцветными жидкостями, толстые книги в кожаных переплётах, пучки засохших трав под потолком. В углу поблёскивал хрустальный шар.
— Не трогай ничего, — предупредил Шурш. — Вдруг это ловушки.
Андрей и не собирался трогать. Он чувствовал, что главное — наверху.
Четвёртый этаж оказался последним. Лестница кончилась, и они оказались в круглой комнате с высоким сводчатым потолком. В центре комнаты, на каменном постаменте, лежал он.
Хрустальный Ключ.
Он был прекрасен. Примерно с локоть длиной, прозрачный, как горный хрусталь, но внутри него переливалась и струилась вода — живая, текучая, сверкающая всеми цветами радуги. От Ключа исходило мягкое сияние, и в комнате сразу стало светлее и теплее.
— Это он... — прошептал Шурш благоговейно. — Источник жизни нашей страны.
Андрей шагнул к постаменту, протянул руку...
— Не смей! — раздался скрипучий голос.
Из тени, из угла комнаты, где до этого никого не было, выступила фигура. Высокий, худой старик в длинном сером плаще, с капюшоном, надвинутым на лицо. Из-под капюшона поблёскивали глаза — не злые, нет, скорее усталые и колючие.
— Бурмиль, — выдохнул Шурш и спрятался за ухом Андрея.
Колдун медленно приблизился. Он двигался бесшумно, словно плыл над полом. Остановился в двух шагах от Андрея и сдвинул капюшон.
Лицо у него было не страшным. Морщинистое, бледное, с длинной седой бородой и глубоко посаженными глазами. Глаза смотрели устало и с какой-то затаённой печалью.
— Ты думал, я не замечу чужаков в своей башне? — спросил Бурмиль. Голос у него был скрипучий, но не злой. — Я следил за вами с самого входа. Думал, вы повернёте назад. Но вы дошли. Как? Как ты открыл замок?
— Я набрал комбинацию, — просто ответил Андрей. — Солнце, вода, цветок и улыбка.
— Улыбка... — повторил Бурмиль, и в его голосе послышалось удивление. — Странно. Я пытался открыть его тысячу раз. Перебирал все возможные сочетания. Но ни разу не поставил улыбку. Почему?
— Потому что ты забыл, что такое улыбаться, — сказал Андрей смело. — Ты забыл радость. Ты только злишься и боишься.
— Боюсь? — Глаза колдуна вспыхнули. — Я Бурмиль, величайший колдун этой страны! Я никого не боюсь!
— Боишься, — спокойно повторил Андрей. — Боишься остаться один. Поэтому и украл Ключ. Думал, что если у тебя будет вся вода, то все придут к тебе за ней и ты будешь нужен. Но никто не пришёл. Потому что со злым никто не хочет дружить.
Бурмиль замер. Его лицо дрогнуло.
— Откуда ты... откуда ты знаешь?
— Я вижу, — сказал Андрей. — У тебя в башне пыльно и пусто. Нет ни одного живого цветка. Ты живёшь один много лет. Ты даже разучился улыбаться. А без улыбки сердце закрывается, и никто не может в него войти.
В комнате повисла тишина. Шурш затаил дыхание. Бурмиль смотрел на Андрея, и в его глазах что-то менялось. Колючая настороженность таяла, уступая место чему-то другому — может быть, давно забытой боли.
— Я не всегда был таким, — тихо сказал он. — Когда-то я жил в долине, у меня были друзья. Мы вместе встречали рассветы, пели песни... Потом друзья ушли. Кто-то умер, кто-то уехал. Я остался один. И одиночество сделало меня злым. Я решил, что если никто не хочет быть со мной по доброй воле, я заставлю их прийти ко мне силой. Украл Ключ, думал, что все приползут на коленях просить воды. А они не пришли. Они просто умирали молча. И я сидел здесь и ненавидел весь мир.
Голос его дрогнул. Он опустил голову.
Андрей подошёл ближе. Сунул руку в карман и достал сломанный хрустальный колокольчик — тот самый, который раздавил в первый день.
— Смотри, — сказал он, протягивая цветок на ладони. — Это подарок Шурша. Он сломан. Но он всё равно красивый. Потому что его подарил друг. У меня дома есть мама, она меня ждёт. А у тебя никого нет. Но это не значит, что ты должен быть злым. Ты можешь всё изменить.
Бурмиль взял колокольчик дрожащими пальцами. Повертел, рассматривая. Вдруг из его глаз выкатилась слеза и упала на хрустальный лепесток.
И в тот же миг произошло чудо. Колокольчик, который был сухим и мёртвым, вдруг ожил. Лепестки расправились, внутри затеплился мягкий голубоватый свет, и по комнате разлился тонкий, чистый звон — словно кто-то невидимый ударил в хрустальный колокольчик.
— Он ожил... — прошептал Шурш. — От слезы! От настоящей слезы!
Бурмиль смотрел на цветок, и лицо его менялось. Морщины разглаживались, глаза теплели, и наконец на губах появилась улыбка. Робкая, неуверенная, но самая настоящая улыбка.
— Я... я вспомнил, — сказал он. — Вспомнил, как это — радоваться. Спасибо тебе, мальчик.
Он подошёл к постаменту, взял Хрустальный Ключ — легко, без всякого сопротивления — и протянул Андрею.
— Возьми. Он твой по праву. Ты победил не меня, а моё зло. Отнеси его к источнику.
Андрей взял Ключ. Он был тёплым и чуть вибрировал в руке, словно живой.
— Пойдём с нами, — сказал он Бурмилю. — Вместе вернём его на место. А потом... потом мы что-нибудь придумаем. Может, ты будешь помогать стране? Не злом, а добром? Ты же волшебник.
Бурмиль посмотрел на него с удивлением, потом кивнул.
— Попробую. Если вы научите.
Они спустились из башни — втроём. Бурмиль шёл сзади, и Андрей чувствовал, как тот меняется прямо на глазах: спина распрямляется, взгляд становится мягче, даже одежда будто светлеет.
Путь назад через скалы, пещеру и пустыню показался лёгким и быстрым. Молчаливая Тень, почуявшая присутствие Бурмиля, спряталась в глубине и не выходила. Поющие Пески встречали их радостными мелодиями, а когда узнали, что Ключ возвращается, запели так громко и счастливо, что, казалось, сама пустыня танцует.
Наконец они вышли к Хрустальному лесу. Деревья стояли поникшие, листья звенели тихо и печально. Андрей, Шурш и Бурмиль подошли к самому сердцу леса — к старому источнику, который когда-то бил здесь. Теперь это была просто яма в земле, сухая и потрескавшаяся.
— Положи Ключ на дно, — сказал Бурмиль. — И загадай желание. Самое доброе, какое сможешь.
Андрей опустился на колени, положил Хрустальный Ключ в центр сухой ямы и закрыл глаза. Он пожелал, чтобы эта страна снова стала цветущей и счастливой, чтобы Шурш и его друзья никогда не знали горя, чтобы Бурмиль нашёл новых друзей, и чтобы все-все улыбались.
Он открыл глаза.
Из-под Ключа забила струйка воды. Чистая, прозрачная, сверкающая. Она поднималась всё выше, и вот уже весь источник наполнился до краёв, и вода потекла дальше, по руслам пересохших ручьёв. И там, где проходила вода, происходило чудо: трава зеленела, цветы распускались, деревья покрывались свежей листвой.
Хрустальный лес зазвенел на все голоса — радостно, мощно, ликующе. Листья переливались радугами, и в каждой капле воды, стекающей с них, играло солнце.
— Получилось! — закричал Шурш и запрыгал на плече Андрея. — Получилось! Страна спасена!
Бурмиль стоял рядом и улыбался. По его щекам текли слёзы, но это были слёзы счастья.
— Спасибо, Андрей, — сказал он. — Ты вернул мне не только Ключ. Ты вернул мне душу.
В этот момент карта в кармане Андрея засветилась ярко-золотым светом. Мальчик понял: пора возвращаться.
— Мне нужно идти, — сказал он, и голос его дрогнул. — Мама ждёт.
Шурш обхватил его ухо ручками и крепко-крепко прижался.
— Я никогда тебя не забуду, Великий Путешественник. Ты самый лучший друг на свете.
— И ты, Шурш. Ты самый храбрый хранитель колокольчиков.
Бурмиль положил руку на плечо Андрея — осторожно, чтобы не напугать.
— Приходи ещё, — сказал он. — Теперь у тебя здесь есть дом.
Андрей кивнул, и свет карты окутал его. Последнее, что он увидел, — улыбающиеся лица Шурша и Бурмиля, сияющий Хрустальный лес и голубое небо над ним.
А потом — знакомая комната, солнечный зайчик на подоконнике и тиканье часов на кухне.
Он стоял посреди своей комнаты, босиком, в пижаме, сжимая в руке пожелтевший листок карты. На подоконнике, рядом с геранью, лежала маленькая серебристая блёстка — подарок Шурша на память.
— Андрюша! — раздался мамин голос из прихожей. — Ты уже проснулся? Я купила твои любимые булочки!
— Иду, мам! — крикнул он, улыбаясь.
Он спрятал карту в ящик стола, под стопку тетрадей. Потом подошёл к окну, взял блёстку и положил её в маленькую коробочку из-под колечка — туда, где хранил самые дорогие сердцу мелочи.
— Спасибо вам, — прошептал он, глядя на серебристую пылинку. — За приключение. За дружбу. За всё.
За окном светило солнце, пели птицы, и жизнь была прекрасна. Андрей знал, что впереди его ждёт ещё много всего — школа, уроки, новые открытия. Но теперь он точно знал: чудеса существуют. И находятся они совсем рядом — стоит только захотеть их увидеть.
А карта... карта тихо лежала в ящике стола, готовая в любую минуту снова позвать своего хозяина в дорогу. Ведь на ней оставалось ещё столько белых пятен, столько неизведанных земель, столько новых приключений.
Но это уже совсем другая история.
КОНЕЦ
... или начало?