Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 17
Лида уехала. Получив адрес от Катерины, направилась в деревню, которая находится в тридцати километрах от Лапино. Черемушки – теперь это был новый дом Лиды.
— Верю, - сказала ей Катя после последнего разговора, – лучше тебе здесь не оставаться. Вот адрес, там живет моя тётка, я её предупрежу, чтобы приняла как следует.
Лида шла по вечерней улице, озираясь вокруг. Ну почему ей так не везет? С самого детства люди не воспринимают её. Будто она привидение. То отец, потом соседка - тетя Аня, доярки… об одноклассниках и говорить нечего. Все, как на подбор, злые. Даже в деревне бабушки не прижилась.
— Ничего, Бог любит троицу, — убеждала себя Лида, шагая по бездорожью.
Дышалось здесь легче, чем в Лапино. Лида делала глубокие вдохи, наслаждаясь цветочными ароматами, прислушивалась к различным звукам. Где-то были слышны детский смех и крики, собачий лай, жужжание пчёл, стук молотков… Лида улыбалась новым ощущениям, радуясь тому, что ей сказала Катя на прощание:
— Она у меня смирная. И мухи не обидит. Ты только лишнего не болтай, не любит тётка долгих разговоров и лентяев. Когда у нее жила моя подруга, ну та, что от мужниной руки сгинула. Тётка её невзлюбила и выпроводила восвояси. Живет Глафира Ивановна одна, нету ни детей, ни мужа. Всю жизнь одинокая, как перст. По молодости гордая была, а к старости подобрела. Раньше я у нее часто гостила, а теперь редко езжу. Это матери моей родственница. До конца лета поживешь у нее, а там видно будет.
Лида быстро нашла нужный дом, спросив дорогу у местной девушки.
— Баба Глаша? Да вон её хата, на краю стоит. Она сейчас дома, только что ее на огороде видела.
Поблагодарив, Лида отправилась к Глафире Ивановне.
— Здравствуйте! — громко поздоровалась она, войдя во двор и увидев рыжеволосую женщину в мужских штанах и широкой рубахе. Глафира была упитанной дамой. Она ловко орудовала тяпкой, хотя на вид ей было лет семьдесят.
Подняв голову, Глафира кивнула и бросила тяпку на землю. Лида заметила, какой у нее чистый огород: ни единой травинки, всё аккуратно и красиво. Глафира вытерла руки тряпкой и бросила её на забор.
— Лида? Проходи.
Женщина прикрыла калитку, подперев её палкой, подошла к гостье.
— Катя звонила, я сразу поняла, что это ты. — Кивнула она, шагая к дому. — Заходи, не стесняйся.
В доме всё блестело, как начищенная монета. Лида сразу почувствовала запах чистоты, ударивший в нос при входе. Каждая баночка, половичок, чашка – всё стояло на своем месте. Лиде даже показалось, что она попала в какой-то музей, так было светло и приятно находиться внутри. Красный угол заставлен свечами и иконками, с которых на Лиду смотрели святые, приподняв два пальца. На столе в уютной кухоньке стояли расписные чайничек и сахарница, вышитые занавески на окне колыхали от дуновения ветерка, половичок простирался по всему полу, сворачивая в сторону комнаты… Лида обратила внимание, что над потолком, у печи, висят сухие травы, которые, обычно, заваривают в чай.
— Вот твоя комната, — Глафира привела гостью в боковушку и жестом руки предложила присесть на кровать.
Под Лидой скрипнули тугие пружины. Глафира открыла шкаф, вынула из него постельное белье и бросила рядом с Лидой.
— Располагайся. Чувствуй себя как дома. Сейчас чайник согрею. Есть хочешь?
— Спасибо… — постеснялась Лида, — я не хочу.
— Как хочешь, — пожала Глафира плечами, уходя в кухню.
Лида глубоко вздохнула. Непривычно скитаться по свету в поисках ночлега. Но такова жизнь, придется приспосабливаться. Кажется, здесь её не станут упрекать или ругать. Глафира Ивановна показалась ей добродушной женщиной. Впрочем, как и предупреждала Катя. Главное, вести себя тихо, не болтать лишнего и быть благодарной.
***
Вера смотрела на сына широко открытыми глазами. Она слушала его, не моргая. Лёня приехал навестить мать, рассказать о том, как они с Катей живут и с нетерпением ждут её скорого возвращения домой. Когда он закончил свою тираду, Вера шёпотом спросила:
— Почему о Лиде молчишь? Как она?
Пожевав нижнюю губу, Лёня свёл брови к переносице. Не хотелось врать матери, но она всё равно узнает рано или поздно.
— Уехала Лида, — ответил он тихо, отведя взгляд в сторону.
— Почему?
— Не знаю, — пожал он плечами.
Вера сжала губы. Между матерью и сыном возникла пауза.
— Катька её выжила, — сделала вывод Вера, отвернув голову к окну.
— Нет, мам, это не так.
— Не верю. Я этим Гречихам всю жизнь не верю. Сволочи они, сынок. Сволочи, каких поискать.
***
— Здравствуйте, Иван Васильевич, — Катя решила заглянуть в дом агронома, чтобы поздороваться с его братом, который был чем-то занят на улице, — Как поживаете?
— Спасибо, хорошо, — улыбнулся Иван, опустив удочку. Он закреплял новый крючок к леске, собираясь с братом порыбачить рано утром.
— А что, ваша жена и дочь уехали, оставив Вас здесь одного? — Катя улыбалась, кокетничая с городским мужчиной. Она открыла калитку, повесила на забор почтальонскую сумку и подошла к Ивану.
— Рыбалку любите? — спросила она, перекинув толстую косу вперед.
— Не так что бы… уважаю. — Ответил Иван, вглядываясь в небесного цвета глаза девушки.
— А я бы тоже сходила с вами, да вот… — махнула она рукой на висевшую на заборе сумку, — работа, знаете ли.
— Вы же с девяти начинаете?
— Ну да, а что? — Катя догадывалась, зачем он задал этот вопрос.
— А мы часов в пять пойдем на озеро. Может быть, Вы с нами?
Катя вспомнила, что Лёня собирался после больницы, где он решил навестить мать, поехать на курсы. Намаялся с грузовиком, матери стало полегче, а это значит – надо продолжать учёбу.
«Завтра уедет около пяти часов, чтобы всюду успеть», — подумала Катя, а вслух сказала: — Хорошо. Только не в пять, а часов в семь или около того. Мне еще корову подоить нужно.
— Добро, я Вас подожду, — улыбнулся Иван.
Катя жеманно повела плечами и выбежала со двора. Подхватив сумку на ходу, ловко накинула ремень на плечо. Иван смотрел на заводную девушку с огромным интересом. Потом вдруг улыбка сползла с его лица, брови нахмурились.
— Дурак, жена и дочь. Запомни, у тебя есть жена и дочь.
***
Лида устала с дороги. Тем более её одолевало нервное перенапряжение, которое Лида пережила в Лапино. Ужасно хотелось спать, но Глафира Ивановна всё лезла и лезла с вопросами. Не похоже, что она не любит поговорить, как предупреждала Катя. Женщина выспрашивала всю подноготную, пытаясь понять, что за птица эта Лида.
— Вижу ты с приплодом, — Глаша смотрела на гостью так, будто пыталась пробуравить насквозь. — А почему без мужа? Катя ничего мне не рассказала. Говорит, мол, ты сама всё скажешь. Так что ж, бросил?
Лида не знала, что ответить. Соврать? А если правда всё равно выплывет наружу?
— Я не была замужем, — Лида сделала глоток чая, который практически остыл. — Не получилось.
— А с ребенком, значит, получилось. — пребывая в глубокой задумчивости, сказала Глафира. — Ну что ж, бывает в нашей жизни и не такое. Рожай, пока время есть, а то потом выцветешь, как ромашка в поле, и останешься ни с чем. Ну ладно! — шлепнув ладонью по столешнице, Глаша встала, — отдыхай, а я пойду картошку окучивать. Завтра по утрянке встанем и на усадьбу отправимся. Около дома я и сама с картошкой справлюсь, а вот усадьбу обихаживать мне уже тяжело. Да и просить кого-то совестно. Я ж всю жизнь одна. Была б умнее, сейчас бы не я, а внуки мои картошку облагораживали. Допивай чай и ложись.
***
Катя, проводив утром Лёню, быстренько управилась с Бурёнкой, накормила кур, угостила молоком кота Ваську. Старый пёс Мухтар забыл дорогу домой. Прошло уже несколько дней, как он ушёл «искать собачьего счастья» и не вернулся. Катя распустила косу, вновь причесала волосы и заплела, обернула косой голову, заколола шпильками. Надела красивое платье в горошек с огромными карманами, туфли и побежала к месту встречи, назначенному за водонапорной башней. Там её ждал Иван…
Лёня передумал учиться. С самого утра ему не здоровилось. То в груди щемит, то голова раскалывается. Проехав чуть больше десяти километров, он вышел из автобуса и вернулся домой пешком. Но не успел подняться на крыльцо, как его окликнула Светка Рябая.
— Ой Лёнечка, что делается-а-а-а, — начала она заискивающим голоском. — Я тут по ягоду ходила. Вона! — подняла ведро, накрытое платком. — Ягоды в этом году видимо-невидимо. Только мошка́ кусает падлючая, ну прямо как некоторые бабы, когда их подбирают, а они потом твою же кормящую руку и кусают.
— Ты это о чём? - нахмурился Леонид, стоя посреди двора.
— Всё о тебе, родимый. Жалко мне тебя, аж зубы сводит. Такой хороший парень, а она тебя не ценит.
— Да кто? — лицо Лёни потемнело от плохого предчувствия.
— Как кто? Катька твоя.
— Катя на работе, — кивнул Лёня и поднялся на крыльцо.
— А ты уверен? А я вот другое видала.
— Что именно? — Лёня снял навесной замок, открыл дверь и только хотел войти, как Света остановила его словами:
— Там она, за башней. С городским милуется. Ой божечки, ха-ха!! Он ей ручку подает, а она хохочет! Споткнулась, а он её на руки и в кусты. Вот так тебе и надо, Лёнечка, не захотел со мной семью строить, мучайся теперь. Да за тебя ни одна не пойдем, потому что мамка твоя никого в своём дому не принимает. А то, что ты Катьку привёл, и Вера Ивановна слегла, так это вопросы к Катюхе. Небось подсыпала чего-то ей в тарелку, потому ей плохо и стало. Девчонка тут у вас какая-то жила, я слыхала. Так и её Катька спровадила. Да что я перед тобой распинаюсь? Слепой, что ли? Иди к башне и лови свою Катьку. Если она еще не сбежала с этим… городским.
Лёня захлопнул дверь и рванул на дорогу. Хату не запер, пиджак закинул на забор.
— Не верю, — бормотал себе под нос Леонид, спеша в сторону леса. — Она не могла… А если это правда, всех порешу.
(в понедельник)