Вашему вниманию глава из моей незаконченной книги о "Суворове". Взялся за её доработку и анализ исторических фактов. Постараюсь сделать её максимально достоверной относительно реальной истории нашей Родины. Глава с рабочим названием "Реконструкция Петергофа: цифры, трудности и политика Екатерины 2". Читайте, комментируйте, критикуйте, предлагайте - буду ждать обратной связи.
Реконструкция Петергофа: цифры, трудности и политика Екатерины 2
София Фредерика[1] (она же Екатерина II) терпеть не могла Петергоф. Её любимой резиденцией было Царское село — с его тенистыми аллеями, изящными павильонами и камерной, почти домашней атмосферой. Петергоф же, величественный и помпезный, казался ей слишком официальным, слишком «парадным».
Сюда она приезжала редко — но по причине затянувшейся реконструкции инженерных сооружений фонтанов и Большого дворца, а также из‑за строительства нового причала, приходилось бывать тут чаще. Работы шли уже третий год, поглощая огромные суммы из казны, и конца им не предвиделось.
Вот и теперь она прогуливалась с проверкой вдоль каскадов фонтанов к Финскому заливу, с которого временами задувал промозглый ветер, пронизывающий до костей. Мраморные статуи богов и героев, выстроившиеся вдоль аллей, смотрели на неё бесстрастными глазами. Вода, бьющая из золотых труб фонтанов, сверкала на солнце, но императрице было не до красоты — в голове крутились цифры и расчёты.
Жан‑Батист и Франческо Бартоломео
К сопровождающим присоединился Жан‑Батист[2] — французский архитектор, недавно приглашённый ко двору. Он поклонился с изысканной, но сдержанной грацией.
— Ваше величество, — произнёс он с лёгким акцентом, — осмелюсь заметить, что работы продвигаются, но… не без затруднений.
— Ах, Деламот, не щадите меня, — вздохнула София. — Говорите прямо: бюджет снова раздут?
Архитектор едва заметно улыбнулся:
— Боюсь, что так. Первоначальные расчеты были превышены почти вдвое. И, признаться, не все траты кажутся мне оправданными.
— Вот как? — императрица приподняла бровь. — И что же именно вызывает ваши сомнения?
— Прежде всего, — Деламот обвёл взглядом мраморные ступени и золочёные статуи, — излишняя пышность некоторых элементов. Взять хотя бы этот каскад: Растрелли задумал его столь грандиозным, что теперь мы вынуждены тратить огромные средства на поддержание системы водоснабжения. А ведь вода здесь — не просто украшение, это механика, требующая постоянного надзора и ремонта.
Екатерина кивнула:
— Да, Франческо Бартоломео любил размах. Помню, как он уверял меня, что Петергоф должен затмить Версаль! Но Версаль не стоит на берегу залива, где ветер и сырость съедают камень за несколько лет…
Валлен‑Деламот выглядел истинным французом своего времени — достаточно стройный, с горделивой осанкой и тонкими чертами лица. Его волосы, слегка тронутые сединой, были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены на затылке чёрной шёлковой лентой. На нём был тёмно‑синий кафтан строгого покроя, без избыточного декора — в духе нового классицистического вкуса, который он проповедовал. Кафтан был застёгнут на все пуговицы до самого горла, что выдавало в нём человека порядка и дисциплины.
Императрица тем временем продолжала рассуждать:
— Следующим летом будут пышные празднества в честь Петрова дня — остаётся всего восемь месяцев, а столько всего ещё надо успеть! Поэтому, не смею вас больше задерживать, месье Ла Мот. Ступайте!
Архитектор откланялся, оставив Екатерину в окружении своей свиты.
Ганнингем и Екатерина 2
«Денег в казне опять не хватает, — продолжала раздумывать императрица, — а ведь казначеи рассчитывали, что уложимся в 180 000 рублей… Эх, придётся снова просить у Ганнинга очередной займ. Был бы жив Чарльз, прежний британский посол, он бы без вопросов одолжил нужную сумму, а этот… Роберт Ганнинг был куда более расчётлив и осторожен».
– Good morning, Ekaterina Alexeevna! — окликнули её сзади.
– Господи, мистер Ганнинг, вы не поверите, я как раз о вас думала! — она взмахом веера разогнала всех сопровождавших её членов комиссии и вальяжно развернулась к догнавшему её послу.
– Верю. I also walk here often.
– О, Роберт, вы же знаете, что я плохо говорю по‑английски, — Екатерина с некоторым раздражением указала послу на ротонду со скамьями, предлагая там остановиться.
Ротонда, выстроенная в стиле классицизма, стояла на небольшом возвышении. Её купол поддерживали шесть коринфских колонн, а внутри, на мраморных скамьях, можно было укрыться от ветра. Отсюда открывался вид на Большой каскад — его золотые статуи сияли в лучах осеннего солнца, а вода, падая с уступа на уступ, создавала мелодичный шум.
Ганнингему было слегка за сорок. Благодаря пышной шевелюре он не имел привычки носить парик постоянно. Худой и бледный, он казался сутулым от постоянных попыток съежиться от холода — петербургская сырость действовала на него угнетающе.
– Я давно хотела вас спросить, – продолжила императрица, усаживаясь поудобнее, – откуда у вас такое нетипичное имя – Роберт?
– О! Вы не первая меня об этом спрашиват, и я не первый раз не знать, что отвечать… My mom Katrin called me that[3] – Роберт пожал плечами и добродушно улыбнулся в ответ, надеясь, что дежурный ответ удовлетворит её величество.
Однако императрица в ответ громогласно расхохоталась, даже не пытаясь сдержаться. От звона её смеха десятки воробьёв вылетали из ближайших кустов, а пара белок мигом запрыгнула с лужайки на ствол дерева. Только ворон, сидевший на лысой ветке берёзы, невозмутимо повёл головой в сторону беседующих.
Екатерина, отсмеявшись, чуть коснулась руки посла и добродушно пояснила свой смех:
– Katrin — та же Катюша. А Робертами и сейчас называют татарских отпрысков. Понимаете о чём я говорю, мистер Ганнинг?
На лице посла обозначилась дежурная улыбка, что не позволяло понять понял ли он тонкий юмор императрицы или нет.
– Да, Роберт, — без всякой связи с предыдущим вопросом продолжила Екатерина, утерев слёзы от смеха, — много наследили татаро‑казачьи орды в своё время. Вот и имена их непонятно где ещё встречаются — и обычаи, и слова, и нравы. Ну, это ненадолго. Нам ли с вами не знать, господин посол, что Российская и Британская империи, сплотив вокруг себя всю ранее порабощённую Европу, положат конец владычеству этих дикарей!
Посол совершенно не уловил связи между своим именем, именем своей матери и татарами, но, дабы не заводить очередной бессмысленный разговор, сделал вид, что полностью согласен. Ворон тем временем, противно гаркнув, грузно взлетел с дерева и удалился на поиски съестного.
– Сколько они сил и времени отнимают у нас, вы даже не догадываетесь. Вместо того чтобы моей армии сосредоточиться на южных рубежах, я вынуждена посылать её части на восток для борьбы с этой татарвой. Представляете?! Дорогой Роберт, а ведь это задерживает в том числе и выполнение давнего кровного обязательства нашего рода перед Британской короной! Вы ведь меня понимаете?..
Пора платить по долгам
Посол на этот раз искренне понимающе кивнул. Он знал, что Екатерина намекает на давние финансовые соглашения между Россией и Британией.
– Нам осталось немного, я вас уверяю, господин Ганнинг, и мы окончательно разобьём противника на востоке! Но и король Георг должен понимать, что даже если мы получим полный доступ к сокровищницам Югории[4], нам понадобится ещё несколько лет, чтобы как минимум наладить там добычу и производство.
– В данном случае мой Король ничего не должен понимать, — перейдя на официальный тон, отрезал посол. — Тем более, когда вопрос касается возврата долгов согласно подписанных обязательств. Или вы хотите предложить пересмотра данных Вами обязательств? Мне следует передать Георгу III что‑то конкретное?
Выдержав значительную паузу, София Августа – урожденная принцесса немецкой Саксонии – встала в знак окончания разговора с мраморной скамьи и не оборачиваясь к послу ответила:
– Пока нет. Напомните просто моему двойному кузену – Георгу, что Россия ещё не определилась в своей позиции относительно вопроса признания независимости штатов Северной Америки…
[1] София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская настоящее имя императрицы Екатерины Алексеевны Романовой
[2] Жан‑Батист ‑Мишель Валлен‑Деламот
[3] Мама Катрин так меня назвала
[4] Нынешняя территория Уральских гор и Сибири