Ира держалась за ручку над дверью и пыталась дышать, как учили на курсах. Между схватками она успевала думать только одно: папка. Синяя папка с договором лежала в сумке, и от этого должно было быть спокойно, но спокойно не было. Костя гнал по ночной Москве, перестраивался через две полосы и ругался на навигатор, который повёл через дворы.
- Может, скорую надо было вызвать? - в третий раз спросил он.
- На скорой повезут в ближайший роддом, а у нас контракт в четвёртый, - процедила Ира. - Давай просто доедем.
Сто сорок тысяч рублей. Ира эту сумму помнила до копейки, потому что собирала восемь месяцев, откладывая с каждой зарплаты и слушая от матери: «Мы в советское время бесплатно рожали и ничего, выжили».
- Мам, я не хочу «выживать», я хочу нормально родить, - отвечала тогда Ира.
Контракт заключали в марте, за два месяца до предполагаемой даты. Ира выбирала врача дольше, чем когда-то выбирала свадебное платье: читала отзывы, ездила на консультации, в чате для беременных выспрашивала тех, кто уже родил. Елена Сергеевна Лапина, акушер-гинеколог, заведующая вторым родильным отделением, стаж двадцать два года.
- С контрактом вы приезжаете в любое время, вас встречает ваш врач, муж присутствует на родах, палата послеродовая одноместная, - объясняла менеджер в приёмной. - Всё включено.
Костя тогда пошутил, что за сто сорок можно было бы и оркестр при встрече организовать.
***
В приёмное отделение они вошли в двадцать минут второго ночи. Ира держалась за Костю одной рукой, второй прижимала сумку. В коридоре горел тусклый свет, за стойкой регистратуры сидела женщина лет пятидесяти с таким лицом, будто её только что разбудили и она за это кого-нибудь точно накажет.
- Контракт, - сказала Ира, протягивая папку. - Врач Лапина Елена Сергеевна.
Женщина посмотрела на папку, потом на Иру, потом куда-то мимо них обоих.
- Лапина не на смене. Дежурная бригада Новиковой.
- Как не на смене? В контракте написано, что врач приезжает на мои роды.
- Мамочка, я не знаю, что у вас там написано, - женщина за стойкой даже не стала листать документы. - Лапина в отпуске с пятнадцатого мая. Дежурит Новикова, она вас примет.
Ира оглянулась на Костю. Он стоял с таким видом, будто хочет кого-то спасти, но не понимает — кого и от чего.
- Мне никто не сообщал, что врач в отпуске, - Ира старалась говорить ровно, но голос уже плыл. - Мне должны были позвонить, предложить замену.
- Позвонили вам или не позвонили — это не ко мне. Проходите на осмотр, время идёт.
Медсестра начала оформлять документы. Ира попыталась ещё раз объяснить ситуацию, но та только кивала и записывала.
- Мужа мы с собой берём, - сказала Ира. - У нас партнёрские роды оплачены.
- Ночью мужей не пускаем, - не поднимая головы, ответила медсестра.
- В контракте прописано.
- А у нас внутренний приказ главного врача. Ограничение на присутствие родственников в ночное время.
- Это как? - не выдержал Костя. - Мы деньги заплатили.
- Не я приказы пишу, не мне их отменять, - отрезала медсестра.
***
Иру увели наверх одну. Костя остался в приёмном покое, и ему даже стул не предложили. Стоял с Ириной курткой в руках, с пакетом, где лежали тапочки, халат и набор для малыша, и не знал, куда себя деть.
Ира шла по коридору за медсестрой и считала двери. Из-за одной слышался крик, из-за другой — тишина. Её завели в родильный зал: лампа дневного света, аппарат КТГ, кушетка с одноразовой простынёй. Точно такая же простыня была в бесплатной поликлинике, где она наблюдалась до перехода на контракт.
Дежурный врач Новикова — крупная, с короткой стрижкой, с быстрыми движениями — осмотрела, записала, кивнула медсестре.
- Раскрытие четыре, процесс идёт. Подключим КТГ.
- В контракте прописано обезболивание, - сказала Ира.
- Четыре сантиметра, рано, - коротко ответила Новикова.
- Когда будет не рано?
- Когда я решу.
И вышла.
Ира осталась одна. Аппарат пикал, за стенкой кто-то стонал. Костя внизу, врач чужой, контракт оказался бумажкой. Через сорок минут схватки стали такими, что дышать уже не получалось. Она нажала кнопку вызова. Медсестра пришла через десять минут.
- Мне нужно обезболивание, позовите анестезиолога.
- Анестезиолог занят в операционной.
- Когда освободится?
- Не знаю. Лежите спокойно.
- Я не могу спокойно, мне больно. У меня в контракте прописано.
Медсестра посмотрела на неё тем особым взглядом, в котором ноль сочувствия и двадцать лет стажа.
- Мамочка, ложись и не командуй, ты тут не королева. Все рожают, и ты родишь.
И вышла.
Сто сорок тысяч, думала Ира. Восемь месяцев экономии. Костя подработки брал по выходным, чтобы добрать сумму. А в итоге — «лежи и не командуй». Встать и уйти? С раскрытием в четыре пальца далеко не уйдёшь.
Потом опять заглянула Новикова, посмотрела результаты КТГ, сказала «нормально» и собралась уходить.
- Я прошу обезболивание. Час назад было рано. А сейчас?
- Сейчас анестезиолог занят. Как освободится, посмотрим.
- То есть дело не в раскрытии, а в том, что анестезиолог занят?
- Мамочка, не умничай, - Новикова даже не обернулась. - Здесь врач я.
***
Костя позвонил Ире — не берёт. Набрал номер Лапиной из контракта — автоответчик. Подошёл к женщине за стойкой.
- Моя жена наверху одна. У нас контракт на партнёрские роды. Пропустите меня.
- Молодой человек, я вам уже объяснила. Ночью не положено.
- Кому позвонить, чтобы было положено?
- Приёмные часы администрации с девяти до семнадцати.
Костя вышел на крыльцо, сел на ступеньку и позвонил маме. Половина третьего ночи.
- Мам, Ирка рожает, а тут такое творится.
Галина Петровна выслушала, задала четыре вопроса и сказала:
- Еду. Жди.
- Мам, три часа ночи.
- Слышу, что три. Еду.
***
Галина Петровна доехала за двадцать пять минут, что по ночной Москве от Бибирево до Пресни было рекордом. Вошла в приёмное отделение в стёганой куртке поверх домашнего платья и в кроссовках на босу ногу. Зато с кожаной сумкой, которую она явно собрала не второпях.
Ира к свекрови всегда относилась настороженно, как многие невестки: ожидала подвоха от женщины, которая привыкла командовать. Подвоха не было, была сухая деловитость, к которой надо было привыкнуть. Двадцать восемь лет в страховой компании — начальник отдела урегулирования убытков. За карьеру Галина Петровна разобрала столько конфликтов с больницами, автосервисами и управляющими компаниями, что её уже ничем невозможно было удивить.
- Рассказывай, - сказала она Косте.
Костя рассказал. Галина Петровна слушала, не перебивая. Достала из сумки очки и блокнот.
- Договор где?
- У Иры в сумке, но у меня копия в телефоне, она все страницы фотографировала.
- Перешли.
Костя переслал. Галина Петровна листала фотографии минуты три, делала пометки. Потом подошла к стойке регистратуры.
- Добрый вечер. Моя невестка, Маслова Ирина Андреевна, поступила к вам по контракту номер две тысячи двести восемнадцать от двенадцатого марта текущего года. Контрактный врач Лапина находится в отпуске, о чём пациентка не была уведомлена. Согласно пункту четыре-два договора, в случае отсутствия лечащего врача клиника обязана уведомить пациентку не менее чем за трое суток и предоставить врача равной квалификации по согласованию. Уведомление было направлено?
Женщина за стойкой подняла глаза.
- Вы кто?
- Маслова Галина Петровна, представитель пациентки по доверенности.
Никакой доверенности у неё, разумеется, не было. Но Галина Петровна говорила тем голосом, который за двадцать восемь лет в страховой стал её рабочим инструментом: ровный, без единой эмоции, с такой уверенностью, что проверять не хочется.
- Мне нужна старшая акушерка смены. И дежурный администратор, если есть.
- Ночью администратора нет.
- Тогда мне нужны ФИО и должность дежурного врача, который отказал в обезболивании, и письменное основание отказа. Согласно пункту шесть-один договора, все медицинские решения, расходящиеся с контрактными обязательствами, фиксируются в карте с обоснованием. Это сделано?
- Женщина, я не знаю, что у вас в договоре, мне до него дела нет.
- Вот это зря, - Галина Петровна сняла очки и убрала в футляр. - Потому что у меня дело есть. И у Росздравнадзора тоже будет. Сейчас я позвоню на горячую линию департамента здравоохранения Москвы — она работает круглосуточно — и оставлю обращение. Потом позвоню в страховую компанию, которая обслуживает ваше учреждение по ОМС, и инициирую экспертизу качества. После этого мы с невесткой подадим жалобу в Роспотребнадзор за нарушение договора об оказании платных медицинских услуг. Это три разных проверки, если вы не в курсе.
Женщина за стойкой выпрямилась.
- Подождите, я позову старшую.
***
Старшая акушерка появилась через семь минут. Лет сорока пяти, уставшая, но собранная. Галина Петровна повторила всё то же самое, только ещё спокойнее, и добавила:
- Мне не нужен скандал. Мне нужно, чтобы моя невестка получила то, за что заплачены деньги. Обезболивание по контракту, присутствие мужа на родах и нормальное человеческое отношение. Приказ об ограничении посещений — покажите мне его. Номер, дата, подпись.
Старшая акушерка помолчала.
- Новикова проводила осмотр?
- Да. Отказала в обезболивании дважды: первый раз — «рано», второй — «анестезиолог занят». Это два разных основания, и ни одно из них не зафиксировано в карте как медицинское. Если анестезиолог был занят — это вопрос организации работы отделения, а не отказ пациенту в контрактной услуге.
Старшая акушерка кивнула и ушла наверх. Галина Петровна посмотрела на Костю.
- Иди в машину, возьми бахилы и переодевайся. Сейчас пустят.
Костя хотел спросить «а точно?», но посмотрел на мать и не стал.
***
Наверху что-то произошло, Ира не видела — но почувствовала. Сначала в зал зашла старшая акушерка и улыбнулась. Вот прямо улыбнулась, хотя три часа ночи.
- Сейчас к вам придёт анестезиолог. И муж скоро поднимется.
- Новикова сказала — рано.
- Я поговорила с коллегами, раскрытие уже достаточное, - мягко сказала старшая. - Потерпите пару минут.
Анестезиолог пришёл через двенадцать минут. Молодой парень, сонный, но руки уверенные. Поставил эпидуральную, объяснил, что будет дальше, и даже пошутил:
- Минут через пятнадцать полегчает, и будете удивляться, зачем терпели.
Ира не удивлялась. Когда тебе говорят «не командуй» — ты не командуешь. Даже если заплатила сто сорок тысяч.
***
Костя появился в бахилах, шапочке и с красными глазами.
- Мама приехала.
- Какая мама? - не сразу поняла Ира.
- Моя. Она внизу. Я ей позвонил, когда не знал, что делать. Она приехала и как-то всё решила. Я не совсем понял как.
Ира помолчала. Потом сказала:
- Ей надо будет цветы купить.
- Мам говорит, цветы — пустая трата. Лучше торт из «Север-Метрополя».
Ира засмеялась, хотя больно, и тут в зал заглянула Новикова — и лицо у неё было уже совсем другое. Не надменное, а озадаченное, как у человека, которого вызвали к начальству.
- Как себя чувствуем?
- Лучше, спасибо.
- Я буду вести ваши роды. Если что-то будет беспокоить, зовите.
Тон стал сахарным. Ира хотела сказать что-нибудь язвительное, но не стала. Не до того.
***
Рожала она ещё четыре часа. Новикова работала грамотно, этого не отнять. Костя стоял рядом, держал за руку, подавал воду. В шесть пятьдесят две утра на свет появился мальчик — три четыреста граммов, пятьдесят два сантиметра. Закричал сразу и громко.
Костя сфотографировал сына раза четыре подряд, все смазанные, и отправил маме.
- Назовите, как хотите, обижаться не буду, - написала Галина Петровна в ответ. - Но если Петром — буду довольна.
***
Палату одноместную дали без вопросов. Маленькая: кровать, пеленальный столик, раковина, — но после родильного зала казалась номером люкс. Малыш спал в больничной люльке на колёсиках, и в дверь постучали.
- К вам посетительница, пустить?
- Кто?
- Говорит — свекровь.
Галина Петровна вошла всё в той же стёганой куртке, но уже причёсанная и в нормальной обуви. Видимо, в машине был запасной комплект, что Иру совсем не удивило.
- Ну, показывай, - сказала она, подходя к люльке. Посмотрела на внука. Долго. - Хороший. Нос Костин, глаза вроде твои.
- Галина Петровна, - Ира запнулась, потому что не знала, как благодарить за такое. - Спасибо. Я не понимаю, как вы это сделали.
- А я объясню, - Галина Петровна села на стул и положила руки на колени. - Я двадцать восемь лет в страховой. За это время поняла одну вещь: бумажка работает лучше крика. Не потому, что система справедливая. А потому, что ленивая. Ей проще сделать как положено, чем потом отписываться на три проверки. Я никому не угрожала, я обозначила последствия. Это не угроза, это арифметика.
- А доверенность у вас правда есть? - спросила вдруг Ира.
- Какая доверенность?
- Вы внизу сказали, что вы мой представитель по доверенности.
- Нет, конечно, - Галина Петровна даже не моргнула. - Но они же не проверяли. Три часа ночи, кто будет проверять. Главное — уверенно сказать.
Ира смотрела на свекровь и думала, что четыре года прожила рядом с этой женщиной и видела только сухость и привычку всех контролировать. А оказалось, что сухость — это просто манера, а контроль — это то, что спасает, когда ты одна в родильном зале и на тебя всем наплевать.
- Кстати, - Галина Петровна достала из сумки блокнот. - Я уже набросала черновик претензии. Неуведомление об отпуске контрактного врача, необоснованный отказ в обезболивании, нарушение условий о партнёрских родах. По закону о защите прав потребителей они обязаны вернуть стоимость неоказанных услуг и выплатить компенсацию морального вреда. Полный возврат вряд ли получим, но тысяч семьдесят-восемьдесят реально. Если дойдёт до суда — больше. Но обычно предпочитают решить до суда, чтобы не светиться.
- Мне сейчас не до претензий, - слабо улыбнулась Ира.
- А тебе и не надо, - ответила свекровь. - Я сама. Отдыхай.
***
Через три дня Иру с малышом выписали. Костя привёз их в однокомнатную на Бабушкинской, которую они снимали второй год. Галина Петровна приехала помочь, привезла кастрюлю супа, три контейнера с едой и папку с документами.
- Претензию отправила в роддом заказным с описью, - докладывала она, раскладывая контейнеры по холодильнику. - Копию — в департамент здравоохранения, копию — в Роспотребнадзор. Ответ обязаны дать в тридцать дней. Проигнорируют — подаём в суд.
- Мам, может не надо суд, - осторожно вставил Костя.
- Надо, - Галина Петровна даже не обернулась. - Не ради денег. Чтобы следующей девочке, которая приедет туда ночью с контрактом, не говорили «ложись и не командуй».
Ира кормила сына и молчала. Могло ведь быть по-другому. Если бы Костя не позвонил матери. Если бы Галина Петровна не работала в страховой. Если бы не знала, какие слова говорить и каким тоном. Ира бы просто родила, молча проглотив всё, и рассказывала бы потом подругам: «Ну рожала, ну нахамили, ну терпела, зато ребёнок здоровый — и ладно».
***
Роддом ответил на двадцать восьмой день. Предложили вернуть сорок процентов — пятьдесят шесть тысяч. Галина Петровна написала повторную претензию: при отказе в досудебном урегулировании — иск с требованием полного возврата, компенсации морального вреда и штрафа в размере пятидесяти процентов от присуждённой суммы по закону о защите прав потребителей. Роддом подумал неделю и предложил девяносто тысяч.
- Берём? - спросила Ира.
- Берём, - кивнула Галина Петровна. - Девяносто тысяч и письменные извинения. Пусть подавятся.
Деньги пришли через десять дней. Ира хотела отдать часть свекрови — та отказалась.
- Купите Петьке кроватку нормальную, а то спит чёрт знает в чём, - сказала Галина Петровна, кивнув на старый манеж, который Ира нашла на «Авито» за полторы тысячи.
Ира открыла приложение мебельного магазина. Кроватка из массива бука — двадцать три тысячи. Добавила в корзину, подумала секунду и добавила матрас за шесть.