— Ты не представляешь, с кем я вчера познакомилась! — шёпотом, но так, что слышал весь отдел, объявила мне подруга в трубку. — Это просто… космос! После обеда жду тебя в холле, всё расскажу!
Я поставила телефон на стол, глянула на монитор и честно пыталась досидеть до перерыва, не считая минуты.
Звонок от Наташки всегда означал одно: либо очередная катастрофа в её личной жизни, либо «в этот раз точно тот самый».
Тогда мне казалось, что это просто очередной виток её вечной карусели историй. И я не знала, что именно эта история закончится так, что до сих пор мурашки по коже.
* * * * *
Работаю бухгалтером в крупной фирме, живу в Москве, замужем второй раз.
Я человек осторожный и очень приземлённый: если что‑то нельзя посчитать, потрогать или проверить документами — я к этому отношусь с подозрением.
Моя лучшая подруга Наташа — моя полная противоположность.
Она всегда жила чувствами: влюблялась мгновенно, верила словам, доверяла людям и очень редко включала голову там, где, как мне кажется, она должна была это делать в первую очередь.
Мы дружили много лет, с тех пор, как оказались за соседними столами в одном отделе. Она — менеджер по работе с клиентами, я — «сухой» бухгалтер.
И именно эта разность характеров нас и держала вместе.
В обед я спустилась в холл, мы заняли столик у окна, заказали по кофе и тосту с яйцом.
Наташа уже вся светилась.
— Я вчера была в отделе полиции, — начала она.
— Надеюсь, не как фигурант? — пошутила я.
— Очень смешно, — фыркнула она. — Меня шеф отправил по доверенности представлять компанию. По бюджетным деньгам отчитаться.
Она наклонилась ко мне:
— И вот там я его увидела. Денис. Следователь. Ир, ты не понимаешь, это… я таких только в кино видела. Высокий, плечи вот такие, взгляд серьёзный. Сначала подумала: всё, стена. От таких надо на пушечный выстрел держаться, ни улыбки, ни слова лишнего.
Я подлила себе кофе:
— И?
— А потом он подвёл стул, пропустил меня вперёд, шутку кинул, что «такую ответственную девушку надо чайком напоить, иначе акт неправильно подпишет».
Улыбнулась, вспоминая:
— Сначала серьёзный, а потом — такой тёплый. Вежливый. И… пригласил меня после оформления на кофе.
— Ну, кофе — это ещё не ЗАГС, — заметила я.
— Вот именно, — подмигнула она. — Но я же не слепая. Он не просто так звал.
Она уже успела придумать половину их совместной жизни.
Я смотрела на неё и улыбалась: Наташа влюблялась так красиво, что на мгновение сама начинала верить в сказки.
* * * * *
Про её прошлые браки я знала всё.
Первый муж, Андрей, был классическим «сыном маминой подруги»: красивый, обаятельный… и абсолютно бесполезный в быту и жизни.
— Он у меня творческая натура, — оправдывала его Наташа. — Ему в офис нельзя, он там умрёт.
В итоге она тянула троих: себя, его и его кредит. Он сидел дома «искал себя» и регулярно «ошибался» с другими женщинами.
Развелась она быстро, когда застала его переписку с какой‑то «Зайкой» из соседнего подъезда.
Второго, Сергея, мы все поначалу приняли тепло: он работал, казался ответственным. Через полгода после знакомства уже сидели в ресторане и обсуждали их свадьбу.
Я тогда тихо говорила:
— Наташ, ну ты хотя бы год с ним поживи. Ты его толком не знаешь.
Она махала рукой:
— Ир, я - взрослая, сама разберусь. Я чувствую, что он мой человек.
Через пару лет он стал тем, кого в новостях называют «домашний тиран».
Контроль, ревность, крики, а потом и распускание рук.
Наташа поначалу всё скрывала: на работу приходила, замазывая синяки плотным тональником и шутя, что «упала вместе со шкафом».
Всё вскрылось, когда она однажды пришла к нам в отдел с рассечённой бровью и не смогла придумать правдоподобную историю.
Потом была беременность. Она сияла, рассказывала, как назовёт сына.
А через пару недель пришла бледная, как простыня, и молча села за стол.
Потом я узнала, что она приняла тяжёлое решение прервать её: боялась рожать ребёнка от человека, который уже не контролировал себя, плюс выяснилось, что он «сидит на запрещённых веществах».
От него она ушла буквально в тапочках. Я помогала перевозить её вещи по ночам, пока Серёжа пребывал у "удивительном мире запоя".
После этого Наташа долго жила одна.
— Я больше в ЗАГС ни ногой, — говорила тогда. — Мне хватило.
Мы гуляли по парку, она раскачивалась на качелях и говорила:
— Ир, ну почему мне не везёт? Я что, такое делаю не так? Я же не про деньги, не про шубы. Я про то, чтобы человек был рядом и не бил, не изменял и не врал. Это что, слишком много?
Мне всегда было больно это слышать. Я знала её доброй, щедрой, почти по-детски доверчивой.
Мужчин вокруг неё всегда было много, но как будто у неё в радаре была слепая зона: видела светлое, не видела красные флажки.
И вот теперь — Денис, красавец‑следователь.
* * * * *
Через пару дней после той первой встречи она снова позвала меня в кафе.
— Ну что, как ваш «почти полковник» поживает? — спросила я.
Она покраснела:
— Ир, мне кажется, это оно. Он такой… внимательный. Сидим — он слушает, не в телефон утыкается. Помнит, как зовут мою кошку, представляешь? Сам предложил забрать меня после работы, чтобы я по темноте одна не шарахалось.
— А семейное положение? — осторожно спросила я.
Тень проскользнула по её лицу.
— Жена есть, — выдохнула. — И сын маленький.
Я приподняла брови:
— И как ты это объяснишь?
— Слушай, не начинай, — сразу напряглась она. — Это он сам мне сказал, с порога почти. Это же о многом говорит, да? Он честный.
— Или подстилает соломку заранее, — пробормотала я.
Она вспыхнула:
— Ир, он там сутками на работе. Жена дома с ребёнком, они уже давно как соседи. Спят в разных комнатах. Он держится из‑за мальчика. Боится, что бывшая увезёт его к своим, если уйдёт. Это же понятно!
— Это он тебе так рассказал? — уточнила я.
— А кто ещё? — обиделась она. — Ты меня за наивную совсем держишь?
Я вздохнула:
— Наташ, я тебе подруга, не прокурор. Моё мнение — ты знаешь: связываться с женатым — значит заранее соглашаться быть запасным аэродромом. Но это твоя жизнь - тебе решать...
— Ты меня просто не слышишь, — мотнула она головой. — С Денисом всё по‑другому.
Через пару месяцев весь наш отдел знал, что у Наташи роман.
Телефон у неё звонил каждые полчаса.
— Любимый, — шептала она, выскакивая в коридор. — Сейчас, я только с работы, потом перезвоню.
Коллеги закатывали глаза, шеф косился, я только плечами пожимала.
Утром она приходила в офис с букетами. Денис возил её в рестораны, дарил украшения, обещал золотые горы.
— Он говорит, что таких, как я, не встречал, — улыбалась она. — Что ему со мной легко.
Показывала мне фото: он — в форме, серьёзный, с тем самым «киношным» лицом.
Я спрашивала:
— А о разводе говорит?
Она морщилась:
— Говорит, что думает. Что сейчас не время. Сын маленький.
И добавляла мечтательно:
— Но обещает, что всё изменится. Что мы будем вместе. Мне надо только подождать.
Я кусала себе язык, чтобы не сказать: «Ну ты и дура...».
* * * * *
Полгода такой «сказки» выжали из неё все силы.
В какой‑то момент я заметила, что утром её взгляд стал другим: не сияющим, а тусклым.
Она приходила на работу опухшей, как будто всю ночь плакала.
— Наташ, что происходит? — спросила я во время перерыва.
Мы сидели в переговорке, она крутила ложку в пустой чашке.
— Он по выходным пропадает, — сказала. — Выключает телефон.
Пожала плечами:
— Говорит, что с сыном. А я…
Она заплакала.
— Я знаю, что он с ними. С семьёй. А я сижу одна. И чувствую себя… даже не знаю кем.
Я пододвинула ей салфетки:
— Ты этого не заслужила. Ты имеешь право хотеть быть первой, единственной. Не запасной.
Она всхлипнула:
— Ир, я не могу его отпустить. Ну не могу. Я, как только думаю, что всё, расстаться, у меня дыхание перехватывает. Я же… люблю.
Я боялась спросить следующую фразу, но всё же:
— Наташ, а к врачу не думала? К психологу хотя бы.
Она отмахнулась:
— Мне не психиатр нужен. Мне нужен он.
Через пару недель она рассказала про «бабку».
— Ира, у меня есть вариант, — заговорщицки сказала, когда мы шли с работы. — Подруга свела с одной женщиной. Говорит, та в любовных делах — мастер. Помогла её знакомой мужа «вернуть».
У меня по спине побежал холодок.
— Ты серьёзно? — остановилась я. — Какой ещё «мастер»?
— Ну, не знаю, как назвать. Она говорит, травы какие‑то, заговоры использует.
Наташа поймала мой взгляд:
— Только не надо сейчас говорить, что это бред. Я… я уже всё перепробовала. Я с ней хотя бы поговорю.
Я увидела в её глазах такую отчаянную надежду, что… не стала спорить.
Просто сказала:
— Пожалуйста, только не отдавай ей все деньги. И не делай ничего вредного для себя.
Она кивнула, хотя мы обе понимали, что если ей скажут «надо», она, скорее всего, сделает.
Про её визит к этой женщине я узнала уже постфактум.
Мы сидели в нашем любимом кафе, Наташа была странно возбуждённая.
— Ир, ты не поверишь, — начала она. — Она вообще не похожа на «колдунью». Обычная женщина, чуть старше нас. Только глаза какие‑то… ледяные.
Она рассказывала, как в слезах умоляла «помочь удержать Дениса».
— Я почти ей в ноги кинулась: «Сделайте что‑нибудь, чтобы он был счастлив только со мной. Что хотите берите!».
Она вздохнула:
— Денег, конечно, она взяла прилично. Почти всю зарплату. Но сказала, что любит результат доводить до конца.
У меня внутри всё сжалось.
— И что? — спросила.
— И на следующий день он пришёл, — Наташа светилась. — С чемоданом! С букетом, как в кино. Сказал, что ушёл от жены. Что не может без меня. Клялся, что начнём всё сначала. Мы до ночи сидели, планы строили…
Она выглядела такой счастливой, что я в тот момент… промолчала о всех своих страхах.
Но идиллия длилась недолго.
Недели через две она стала приходить на работу хуже выжатого лимона.
— Он ночами вскакивает, — рассказывала шёпотом. — Как будто его кто‑то зовёт. Пот льёт градом. На балкон по пять раз выходит курить. Говорит, что ему снится, что он где‑то тонет, а я держу его за ноги. Страшно ему.
Потом начались запои.
Он пропадает на два‑три дня, не отвечать на звонки. Появиться под утро под дверью: грязный, плохо соображающий.
Наташа открывала.
— Я не могу не открыть, — оправдывалась она. — Он же мой. Если я его не спасу, то кто?
Телефон он не выпускал из рук.
Однажды, когда он был в душе, Наташа, не выдержав, заглянула в его мессенджер.
Там были переписки с бывшей женой и с кем‑то ещё.
— Он ей пишет, что «жалеет, что ушёл», — плакала Наташа. — Что «скучает по сыну». Что «со мной ему тяжело». А мне — другое.
— Наташ, — сказала я тогда жёстко, — может, хватит? Подумай не о нём, а о себе.
— Я не могу, — повторяла она, как заклинание. — Я без него не живу!
В какой‑то момент я стала от неё дистанцироваться. Потому что не было сил каждый день слышать одно и то же: «Он, он, он», «ушёл», «вернулся», «я умру, если он уйдёт».
Мы виделись реже, но на работе я всё равно была рядом, когда ей становилось совсем плохо.
И вот в один понедельник она ворвалась в отдел сияющая.
— Всё! — объявила она. — Мы подаём заявление в ЗАГС.
Покрутила левую руку:
— Смотри, он мне кольцо подарил. Завтра идём.
Коллеги хлопали, поздравляли.
Я стояла поодаль, сжимая в руках кружку.
Меня не радовало это «событие», я просто знала слишком много про их пару.
Она заметила мой взгляд:
— Ир, ну ты хотя бы порадуйся за меня.
— Что-то не получается... Я боюсь за тебя, — честно ответила. — Ты уверена, что это то, что тебе нужно?
Она отмахнулась:
— Хватит. Ты с самого начала его не приняла.
Я ничего больше не сказала.
Не имела права.
А на следующий день Наташа на работу не явилась.
— Отмечают, наверное, — отшутилась одна из девочек.
Через день — тишина. Телефон недоступен.
На третий день начальник сказал:
— Поедем посмотрим, мало ли что. У неё мать в другом городе, одна живёт.
Мы поехали втроём: я, начальник и наш курьер.
Поднялись к её двери. Позвонили. Тишина.
И какой‑то… странный запах из‑под двери. Тяжёлый, сладковатый.
— Вызывайте МЧС, — сказал начальник.
Соседи вышли в коридор, пришла полиция, МЧС взломали дверь.
Запах ударил в нос так, что я едва не упала.
Я не буду описывать то, что мы увидели.
Скажу только, что Наташу нашли в комнате с черепно-мозговой травмой и в белом платье — том самом, которое она себе купила «на свадьбу».
Всё вокруг было в лепестках роз, которые уже начали гнить.
Я отвела взгляд.
На балконе обнаружили тело Дениса. Рядом недопитый виски и несколько банок таблеток с надписью "снотворное"
И записку.
В ней было что‑то вроде: «Мы проведем вечность вместе. Ты хотела, чтобы я был только твоим. Ненавижу тебя.».
Детали и экспертизу позже мне рассказал следователь, который вёл дело и иногда приходил к нам как к работодателю погибшей.
Я долго потом не могла спать. Закрываю глаза — и вижу её смеющуюся, с кружкой кофе, и ту же — в белом платье, уже без жизни.
Сейчас прошёл уже год.
Я до сих пор автоматически набираю её номер, когда вижу что‑то смешное или когда хочется поболтать. Потом вспоминаю и кладу трубку.
Иногда думаю: могла ли я что‑то изменить?
Если бы я тогда вцепилась, отвела её за руку к психиатру, к священнику, к кому угодно! Если бы мы всем отделом подняли шум, написали куда‑то. Или просто встали стеной и сказали: «Нет, с этим человеком ты не будешь».
Но Наташа всегда делала по‑своему.
Она верила в любовь «до гроба». И, страшно произносить, но сама эту фразу реализовала буквально.
Я не хочу делать из этой истории морали про «не ходите к колдуньям» или «не связывайтесь с женатыми». Хотя и то, и другое я теперь повторяю всем знакомым, кто начинает играться с такими вещами.
Больше всего меня пугает, насколько сильно один человек может раствориться в другом. До такой степени, что без него мир перестаёт существовать.
Пишите, что думаете про эту историю.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...