Судьба любит подкидывать последний шанс именно в тот момент, когда ты уже готов опустить руки. В это утверждение Клим не верил. Попыток всё изменить он не прекращал, но, казалось, только раззадоривал этим своего демона-хранителя. Вот и сегодня, будто в отместку за его усилия вырваться из кабалы, на него навалили столько работы, что оклемался он лишь ближе к вечеру.
Клим потёр глаза, встал и пошёл на кухню. Заметив Аню, замер в дверях. Она стояла к нему спиной и намывала мыльной губкой свою розовую кружку. Словно почувствовав его, Аня вдруг обернулась, и в её глазах мелькнуло беспокойство.
- Клим, ты себя хорошо чувствуешь? - спросила она, разглядывая его.
- Плохо выгляжу? – попытался пошутить он.
- Я в университете с такими же красным глазами ходила. Ты не спал что ли?
Он хмыкнул. Спал. Если это можно было назвать сном. Каждую ночь одно и то же: проваливался сквозь кровать, сквозь пол, сквозь землю, всё глубже и глубже, и не за что ухватиться, вокруг лишь темнота, густая, как дёготь. А потом огромное зеркало, в чёрной лаковой раме, покрытой затейливой резьбой, похожей на сплетённых змей. Оно висело в пустоте, отражая только огонь и сущность, что насмехалась над ним. Просыпался Клим с криком, мокрый от пота, и после лежал до утра, рассматривая тени на потолке.
- Да так, - отмахнулся он, чтобы не вдаваться в подробности. - Лучше расскажи, как учёба. Курсы твои по дизайну.
Аня оживилась, начала щебетать про сочетания цвета, про композицию. И Клим вдруг поймал себя на мысли, что ему и правда интересно. Он не пытался быть вежливым, просто действительно хотел знать про неё всё, каждую мелочь: что любит, о чём мечтает. Вот только всё это было напрасно.
И Клим себя пустым надеждами не обманывал. Прошла неделя, семь бесконечно долгих дней, с момента, как он решил, что должен разобраться со своим тюремщиком и пастухом. Последнее сравнение его пугало куда больше, ведь тюремщик когда-нибудь выпустил бы его на свободу, в то время как цель пастуха иная. И каждый из этих дней он хоть одну попытку да делал, чтобы сбежать из порочного круга.
Теперь же Клим смотрел на Аню, на её живые глаза, на улыбку, и понимал с ледяной ясностью: никогда он не будет с ней. Никогда. Видел это чётко. Тварь не даст ему быть счастливым. Станет ревниво ограждать от всего, чем он мог бы наслаждаться.
- Ой, - спохватилась Аня, глянув на часы. - Рабочий день-то уже закончился, а сегодня пятница - последнее занятие по дизайну! Мне бежать надо. Ты бы тоже шёл домой, Клим, отсыпался.
Она коснулась его плеча на прощание и выскользнула из кухни, оставив после себя лёгкий запах цветочных духов. Клим вдохнул поглубже, чтобы сохранить его в себе, как воспоминание, чтобы возвращаться к нему, когда станет совсем тоскливо, когда сущность отберет у него даже эти редкие встречи…
«Ты добился своего», - подумал он, обращаясь к демону, что жил в зазеркалье.
***
После работы стало особенно муторно. Как обычно в пятницу люди спешили по своим делам: кто домой к семье, кто в бар, расслабиться после рабочей недели, кто в гости к друзьям, играть в настолки, хохотать и делиться новостями. Воздух был наполнен предвкушением выходных, свободы, маленького счастья. Только Клим не вписывался в канву этого пятничного ажиотажа. Ему хотелось побыстрее добраться до дома и просто лечь спать. Надеялся, что тварь не станет его мучить, потому что сегодня он окончательно сдался. И теперь вынимать из него душу, чтобы остановить попытки к бегству, больше не требуется.
Клим вышел из офиса и побрёл к остановке. Увидел, что автобус уже готовится отъезжать, впуская последних пассажиров, рванул, запрыгнул в последний момент, и двери захлопнулись. Внутри было битком. Кое-как протиснулся глубже, подпираемый со всех сторон. Ухватился за поручень, пристроил голову на руку, закрыл глаза… И заснул стоя. Сквозь дрёму чувствовал толчки, повороты, гул мотора, а потом чья-то рука тронула его за локоть.
- Молодой человек, - услышал он сквозь сон. - Молодой человек, садитесь. Выхожу сейчас.
Открыл глаза: старушка с авоськой стоит и смотрит на него с жалостью.
- Совсем зелёный, а уже на ногах не стоишь, - покачала она головой. - Садись, садись, я выхожу.
Клим послушно плюхнулся на освободившееся место, не поблагодарив. Голова упала на грудь, и он снова провалился в темноту.
Проснулся от тишины.
Людей в автобусе почти не было. За окном темнели сосны.
Сердце рухнуло куда-то в живот. Вскочил, заметался взглядом по пустому салону.
- Остановите! - заорал в панике и рванул к дверям.
Водитель послушно притормозил. Двери открылись, выпуская его наружу. Выскочил на обочину, огляделся. Автобус тронулся через секунду, оставляя его одного на трассе в лесу.
Клим похлопал себя по карманам. «Украли!» -была первая мысль, но в следующую секунду понял: телефон остался на рабочем столе. Он и понятия не имел, в какую сторону двигаться, чтобы быстрее выйти к какой-нибудь остановке.
- Да твою ж, - выругался он, глядя на уходящий автобус.
Лес молчал. Клим постоял, пытаясь сообразить, куда идти. Дорога была одинаково пуста в обе стороны.
Нужно было решаться хоть на что-нибудь. Клим вздохнул и побрел в обратную сторону, но внезапно застыл столбом, потому что навстречу ему из леса, совершенно не боясь ни пустой трассы, ни внезапно поднявшегося ветра, ни того, что на дороге стоит незнакомый человек, вышла женщина.
- Вы заблудились? - зачем-то сказал он. – Здравствуйте.
- И ты здравствуй, - ответила она. – В этих лесах я каждую тропку знаю. Живу здесь.
- Это мне, выходит, повезло? Подскажете, как выбраться отсюда?
- Если хочешь уйти – подскажу, но я тебя ждала не за этим.
- Не понял…
- Ты же помощи искал. Считай, что твои молитвы услышаны. Я могу решить твою проблему. Идём.
Клим кашлянул, прочищая пересохшее в миг горло и чувствуя, как мурашки бегут по спине.
- Кто ты? - только и сумел проговорить.
- Агафья. Моя избушка там в лесу. Ты идёшь или нет?
Клим посмотрел на пустую дорогу, на уходящую вдаль ленту асфальта, на лес. Женщина в белом платке уже стала спускаться вниз на едва заметную тропу, уходящую прочь от дороги. И шагнул за ней.
Дорога петляла между сосен, Агафья шла впереди так легко, будто земли не касалась. Клим едва поспевал за ней, цепляясь одеждой за кустарники, спотыкаясь о корни.
- Защита у тебя мощная, - сказала она, не оборачиваясь. - Я такого давно не встречала.
Клим промолчал, ожидая продолжения.
- Только с такой защитой жизни у тебя не будет.
- Знаю, - глухо ответил он. Эти слова уже не были для него новостью. - Только не знаю, за что это. За что мне это всё?
Агафья остановилась, обернулась, посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
- Дойдём до дома, расскажу. А там уж сам решишь, что с этим делать…
Она снова двинулась вперёд, и Клим покорно побрёл следом, чувствуя, как страх и надежда смешиваются в груди в тугой, болезненный ком.
Избушка возникла неожиданно, будто выросла из земли среди вековых елей. Из трубы вился тонкий дымок. Агафья легко взбежала по ступеням, открыла незапертую дверь, перешагнула порог. Клим на мгновение замер, но пересилил себя и тоже вошёл. В избе пахло сушёным зверобоем и воском. В печи потрескивали дрова.
- Что ж вы так… Даже дверь на замок не закрыта…
- А кого мне тут бояться? В этом лесу страшнее меня никого нет, - ответила она. – Вот и тот, кто внутри тебя сидит, знает это, потому и присмирел. Чувствует силу.
- Откуда вы знаете?
Агафья зажгла свечу, жестом указала Климу садиться.
Он сел на грубую деревянную лавку. Агафья села напротив, и огонь свечи оказался между ними, разделяя и соединяя одновременно. Она посмотрела на него сквозь пламя, и в глазах её заплясали золотистые блики.
- Хочешь знать, что за гость приходит к тебе во сне? – спросила она.
Он кивнул.
Агафья смотрела через огонь долго. Так долго, что Клима снова начало клонить в сон. И вдруг он услышал её тихий голос:
- Бес к тебе приставлен.
Клим дёрнулся, будто его ударили.
- Не друг он тебе, - продолжала она. - Вредит и дальше будет вредить, покуда ты жив. Если не избавишься от него.
- Но? Ведь всегда есть какое-то «но», верно?
- Но наказание такое ты сам заслужил…
ФИНАЛЬНАЯ ГЛАВА СКОРО