Петр III - недалекий человек, который любил играть в своих игрушечных солдатиков больше, чем проводить время наедине с женой или великий реформатор, опережавший свое время? Историю пишет победитель, а победила тогда Екатерина II. Так стоит ли воспринимать Петра Федоровича сквозь призму дворцовых интриг и исторических мифов.
Карл Петер Ульрих (Karl Peter Ulrich von Schleswig-Holstein-Gottorf) родился 10 февраля 1728 года в городе Киль, столице Голштинского герцогства. Его матерью была Анна Петровна, дочь Петра I и Екатерины I, а отцом - герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский. В брачном договоре, заключенном еще при Петре I в 1724 году, оба его родителя отказывались от каких-либо притязаний на российский престол, но царь оставлял за собой право назначить своим преемником "одного из урожденных Божеским благословением из сего супружества принцев".
По линии отца Карл Петер Ульрих являлся внучатым племянником шведского короля Карла XII, и был объявлен наследником шведского престола. А по линии матери он был Романовым, то есть мог претендовать на российский престол. К сожалению, материнской любви мальчик так и не познал: Анна Петровна умерла, простудившись, после того, как решила посмотреть на фейерверк в честь рождения сына.
Гувернером и учителем юного наследника целых двух престолов с его 2-летнего возраста был Сигизмунд Хосманн, крупнейший ученый и профессор Кильского университета, основанного еще прадедом мальчика, герцогом Кристианом Альбрехтом. Некоторые историки считают, что Готторпское герцогство и его столица город Киль было одним из важнейших центров европейской науки и культуры в XVII—XVIII веках. Итак, профессор Сигизмунд Хосманн преподавал принцу философию и право, а для обучения латыни, математике, черчению, химии, французскому языку, астрономии и географии приглашены были профессора Кильского университета и Кильской латинской школы. Например, для обучения латинскому языку, к которому принц имел мало охоты, был приставлен высокий, длинный, худой педант, Г. Юль, ректор Кильской латинской школы, которого наружность и приемы заставили принца совершенно возненавидеть латынь.
Но, как утверждала Екатерина II, Петр III негативно отзывался о родине и том, в какой обстановке он рос. Хотя отец его по-своему любил, только вот сыном особо не интересовался. Все его мысли были направлены на то, чтобы вернуть оккупированные Данией во время Северной войны владения в Шлезвиге. Последние по Фредериксборгскому договору 1720 года должны были перейти к Дании, что гарантировала Швеция. Но Карл Фридрих не располагал ни военной силой, ни финансовыми возможностями.
Все надежды его были связаны либо со Швецией, либо с Россией. Брак с Анной Петровной был юридическим закреплением русской ориентации Гольштейн-Готторпского герцога. Но все надежды рухнули со вступлением на престол Анны Иоанновны, которая ненавидела росшего в Киле внука Петра I. Живой внук первого Императора был постоянной угрозой для династических планов бездетной Императрицы. В своих мемуарах Якоб фон Штелин рассказывает анекдот:
"При всех счастливых успехах в предприятиях страшной для всех императрицы Анны, сама она была в постоянном страхе; она боялась частию великой княгини, Елисаветы Петровны, частию голштинского принца, Карла Петра Ульриха, от которого охотно желала бы избавиться. Вспоминая о нем или разговаривая, она обыкновенно говорила: «Чертушка в Голштинии еще живет".
Карл Фридрих возлагал на своего сына надежды на восстановление территориальной целостности своего герцогства. Карла Петера Ульриха воспитывали по-военному, на прусский лад, не забывая при. этом напоминать, что, повзрослев, он должен взять реванш. Когда Карлу Петеру исполнилось 10 лет, ему был присвоен чин секунд-лейтенанта, что произвело на мальчика огромное впечатление.
Мемуарист XVIII века Якоб фон Штелин пишет:
"Когда принц на седьмом году вышел из рук женщин, к нему приставляемы были гофмейстерами попеременно некоторые камер-юнкеры и камергеры: Адлерфельд (издавший «Историю» Карла XII), Вольф, Брёмзен и проч. Все сии придворные кавалеры герцога занимали офицерские места в герцогской гвардии. В прочих же маленьких корпусах было несколько офицеров, служивших некогда в Прусской армии. Поэтому при Дворе только и говорили, что о службе. Сам наследный принц был назван унтер-офицером, учился ружью и маршировке, ходил на дежурство с другими придворными молодыми людьми и говорил с ними только о внешних формах этой военщины. От этого он с малолетства так к этому пристрастился, что ни о чем другом не хотел и слышать. Когда производился маленький парад перед окнами его комнаты, тогда он оставлял книги и перья и бросался к окну, от которого нельзя было его оторвать, пока продолжался парад. И потому иногда, в наказание за его дурное поведение, закрывали нижнюю половину его окон, оставляя свет только сверху, чтоб Его Королевское Высочество не имел удовольствия смотреть на горсть голштинских солдат. Об этом часто рассказывал мне принц, как о жестоком обхождении с ним его начальников, так же и о том, что он часто по получасу стоял на коленях на горохе, от чего коленки краснели и распухали."
/sv-scena.ru/
Когда Карлу Петеру Ульриху исполнилось 11 лет, умер его отец. Мальчик, унаследовавший титул Голштейн-Готторпского герцога, остался сиротой. Он воспитывался в доме своего двоюродного дяди по отцовской линии, епископа Адольфа Эйтинского, который впоследствии станет королем Швеции Адольфом Фредериком. К 11-летнему мальчику были приставлены воспитатели Отто Фридрих фон Брюммер и Фридрих Вильгельм Берхгольц, которые не отличались высокими нравственными качествами и не раз жестоко наказывали мальчика. Карла Петера часто не только секли, но и подвергали другим изощренным и унизительным наказаниям. А вот об образовании маленького герцога заботились мало, поэтому к 13 годам он немного лишь овладел французским языком. Немудрено, что при таком воспитании Карл Петер Ульрих стал раздражительным, фальшивым, вздорным и упрямым.
Карл Петер Ульрих рос боязливым, нервным, впечатлительным, любил музыку и живопись и одновременно обожал все военное, правда страх пушечной пальбы сохранился у него на всю жизнь. Именно с воинскими утехами были связаны все его честолюбивые мечты. Крепким здоровьем юный герцог не отличался, скорее наоборот: был болезненным и хилым. По характеру он не был злым, часто вел себя простодушно. У него была склонность к лжи и нелепым фантазиям. По некоторым сведениям, уже в детстве он пристрастился к вину.
При Кильском Дворе совершенно потеряли надежду на наследие российского престола, и потому, имея в виду права принца на шведский престол, стали со всем старанием учить его шведскому языку и лютеранскому закону. Но все изменилось, когда на престол взошла его тетя, Елизавета Петровна. Она призвала 14‑летнего герцога в Россию, сделав своим наследником, чтобы закрепить трон по линии своего отца и распорядилась привезти сына своей давно умершей родной сестры в Россию. 5 февраля 1742 года Карл Петер Ульрих прибыл в Санкт-Петербург, в Зимний дворец. Его появление вызвало небывалый восторг Императрицы. Увидеть внука Петра Великого хотели многие, поэтому собрались целые толпы любопытствующих.
О том, как выглядел прибывший к российскому двору Карл Петер Ульрих, пишет Яков Яковлевич Штеин:
"Он бледен и, по-видимому, слабого сложения. Императрица в придворной церкви отслужила благодарственный молебен, по случаю его благополучного прибытия".
/sv-scena.ru/
В честь его благополучного прибытия в придворной церкви был проведен благодарственный молебен, а через несколько дней состоялся грандиозный прием.
Елизавета Петровна не отличалась особой ученостью, но впервые увидев племянника, поразилась его невежеству. К великому князю срочно приставили новых учителей. Гуманитарные науки Петра Федоровича не особенно привлекали, он любил математику, фортификацию и артиллерийское дело, а "видеть развод солдат во время парада доставляло ему гораздо больше удовольствия, чем все балеты"
28 февраля 1742 года Елизавета Петровна вместе с племянником отправляется в Москву на коронацию. Там он присутствовал при коронации в Успенском соборе, которое состоялось 25 апреля, на особо устроенном месте, подле Ея Величества. После коронации он произведен в подполковники Преображенской гвардии (и каждый день ходил в мундире этого полка), также в полковники первого лейб-кирасирского полка; и фельдмаршал Ласси, как подполковник того же полка, подает ему ежемесячные рапорты.
Воспитателем и учителем Карла Петера Ульриха стал академик Якоб фон Штелин, который считал своего ученика достаточно способным, но ленивым. 1 июня 1742 года профессор был представлен молодому герцогу как его наставник, причем императрица выразилась:
"Я вижу, что Его Высочество часто скучает и должен еще научиться многому хорошему, и потому приставляю к нему человека, который займет его полезно и приятно".
/sv-scena.ru/
17 ноября 1742 года, после принятия православия, Карл Петер Ульрих был провозглашен великим князем и наследником российского престола под именем Петра Федоровича. Этот юридический акт лишил его возможности претендовать на протестантский трон Швеции.
Наследника престола обучали французскому и русскому языку, математике, географии, танцам. Канцлер Бестужев объяснял текущие государственные дела два раза в неделю. Более всего интересовали Петра Федоровича военные науки, фортификация и артиллерия. Обучение длилось три года – после свадьбы наследника Якоб фон Штелин был от педагогических трудов освобожден. Великий князь поручил академику заведовать его библиотекой, где было много французских и немецких книг, но просил обойтись без трудов на латыни, которую не любил. При этом Якоб фон Штелин писал:
"Он знал хорошо богословие и латинский язык. В Петербурге охотно говорил на латыни со знатнейшими русскими духовными особами".
/www.svoboda.org/
Уроки танцев наследнику престола давал французский танцмейстер Жан-Батист Ланде, ведь при дворе, где прекрасно танцует императрица, все должны быть в этом деле хороши.
Духовным наставником к нему был назначен иеромонах Симон Тодорский, который занимался с ним еженедельно 4 раза по утрам русским языком и Законом Божиим. Он иже впоследствии стал духовным наставником для Екатерины Алексеевны.
Интересно, что русский язык Петру Федоровичу преподавал Исаак Павлович Веселовский, который за 20 лет до этого обучал французскому языку его мать.
Но помимо учебы должны быть и увлечения. У Петра Федоровича это была музыка, а особенно игра на скрипке. В этой сфере он добился больших успехов. Он нередко устраивал концерты, постоянно солируя в придворном оркестре. Известно, что в его коллекции были скрипки таких известных мастеров, как Страдивари, Руджьери, Амати, а в Ораниенбауме стараниями Петра Федоровича была заведена музыкальная школа для детей придворных служителей.
Когда в 14 лет Петр Федорович стал официально владетельным герцогом Голштинским, он велел доставить коллекцию книг своих предков из Киля в Петербург. В Российской национальной библиотеке в Петербурге сохранилась опись принадлежавших Петру Федоровичу книг на 36 листах. В его библиотеке в Ораниенбауме имелись издания по истории и искусству, художественная литература, труды античных авторов и произведения современных писателей, в том числе сочинения Вольтера. Их чтение Петром подтверждают его пометки на полях книг.
9 февраля 1744 года в Москву прибыла София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, успев к дню рождения наследника престола (10 февраля). Вскоре девушка перейдет из лютеранства в православие и получает имя Екатерина Алексеевна (точно как у матери Императрицы, Екатерины I). Это случилось 28 июня 1744 года, а на следующий день была обручена с будущим Императором.
В тот день, когда Петру Федоровичу исполнилось полных 17 лет, Императррца Елизавета Петровна объявила о его совершеннолетии. С 7 мая 1745 года ему было разрешено самому управлять герцогством Гольштейн-Готторпским.
А 25 августа 1745 года состоялась пышная свадьба Петра Федоровича и Екатерины Алексеевны. Торжества длились де дней. Молодоженам были пожалованы во владения Ораниенбаум и Люберцы под Москвой.
Отношения супругов не сложились с самого начала. Екатерина в своих мемуарах отмечала:
"…накупил себе немецких книг, но каких книг? Часть их состояла из лютеранских молитвенников, а другая — из историй и процессов каких-то разбойников с большой дороги, которых вешали и колесовали"
Безусловно, каждое воспоминание Екатерины, написанное уже, конечно, после дворцового переворота 1762 года, не нужно воспринимать как нечто правдивое. Ведь ей нужно было очернить супруга, дабы показать, что не напрасно немецкая принцесса свергла истинного наследника престола.
А мы-то знаем, что историю пишет победитель.
Наследник престола у супружеской пары родился только через десять лет после свадьбы. Ходили (да и ходят до сих пор) слухи о том, что Петр III не был отцом Павла Петровича, только вот внешнее сходство, схожие привычки и практически повторяющийся характер никуда не денешь! Воспитание ребенка взяла на себя Елизавета Петровна, а отец с мальчиком виделся раз в неделю, что его устраивало. Не утруждала себя заботой о принце до восьми лет и его мать.
Тем временем за годы, проведенные в России Петр не делал даже попыток узнать страну, понять народ или выучить историю. Он в открытую пренебрегал русскими обычаями, мог вызывающе себя вести даже во время церковного богослужения, что уж говорить о соблюдении постов?! Набожную Елизавету Петровну это очень злило. Она не допускала Петра Федоровича к участию в политических вопросах. Единственная должность, на которой он хоть как-то мог себя проявить, была должность директора Шляхетского корпуса. Между тем Великий князь открыто критиковал деятельность правительства, а во время Семилетней войны публично высказывал симпатии к прусскому королю Фридриху II.
Такая любовь к прусскому королю была непонятна. Канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин старался объяснить это так:
"Великого князя убедили, что Фридрих II его любит и отзывается с большим уважением; поэтому он думает, что как скоро он взойдёт на престол, то прусский король будет искать его дружбы и будет во всём помогать ему"
К сожалению все это не прибавляло ему ни авторитета, ни любви, ни уважения подданных. В Рождество 1761 года умирает Императрица Елизавета Петровна и престол Российский переходит к Петру Федоровичу. Только до коронации дело так и не дошло.
Еще будучи великим князем, Петр проявлял большой интерес к политическим идеям Просвещения. Он собрал вокруг себя лучшие умы России, такие как Михаил Ломоносов и Якоб фон Штелин, чтобы подготовить свою долгосрочную правительственную программу. Его музыкальность, его интерес к библиофилам и его приверженность изобразительному искусству уже вызывали восхищение у современников. Эти факты, с которыми можно ознакомиться в петербургских архивах, резко контрастируют с утверждениями Екатерины о том, что Петр постоянно был пьян или только играл в куклы. Между прочим, его учитель Штелин достоверно сообщил, что Петер не переносит алкоголь. Это еще раз доказывает, что Екатерина хотела оболгать умершего супруга.
У Петра III не было четкой политической программы действий, но у него сложилось свое видение политики, и он, подражая своему деду Петру I, планировал провести ряд реформ. 17 января 1762 года Петр Федорович объявил на заседании Сената о своих планах на будущее:
"Дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают, и когда военное время будет, то они все явиться должны на таком основании, как и в Лифляндии с дворянами поступается".
/ru.wikipedia.org/
Одним из первых его шагов стало заключение мира с Пруссией, который ликвидировал все успехи России в Семилетней войне. Несколько месяцев пребывания у власти выявили противоречивый характер Петра III. Почти все современники отмечали такие черты характера императора, как жажда деятельности, неутомимость, доброта и доверчивость. Он вовсе не скрывал свою фаворитку Елизавету Воронцову и даже хотел отослать в монастырь жену, Екатерину Алексеевну, дабы обвенчаться с возлюбленной.
Но в реформах Петр III очень торопился. За короткое 186-дневное правление он инициировал масштабные преобразования, выпустив почти 200 (около 192–193) законодательных актов и манифестов. Он распустил Тайную канцелярию — орган политических репрессий, провозгласил свободу вероисповедания, издал "Манифест о вольности дворянства", освободив дворян от обязательной службы. Для современников все это стало шоком. Реформы, которые могли стать фундаментом будущих преобразований, лишь усилили недовольство армии и дворянства. Этим и воспользовалась Екатерина Алексеевна.
В пять часов утра 28 июня Алексей Григорьевич Орлов приехал за Екатериной в Петергоф и увез ее в Петербург. Петр III в это самое время находился со своей фавориткой Елизаветой Воронцовой в Ораниенбауме. Уже в восемь утра в казармах Екатерине присягнули гвардейские полки, а в девять Екатерину провозгласили самодержицею, а привезенного ей Павла – наследником. Екатерина II проехала в Зимний дворец, где заседали Сенат и Синод. Скоро с дворцового балкона был зачитан манифест о восшествии на престол Екатерины II.
Днем 28 июня, узнав о событиях в столице, министры и генералы предали императора и бежали в Петербург. С Петром Федоровичем остались лишь старый фельдмаршал Христофор Антонович Миних, генерал-адъютант Андрей Васильевич Гудович и несколько приближенных. В день Петра и Павла, 29 июня пораженный предательством самых доверенных людей и, не имея желания ввязываться в борьбу за корону, Петр III отрекся от престола.
По приказу новой правительницы низложенного царя отправили во дворец в Ропше, где он умер при невыясненных до сих пор обстоятельствах. По официальной версии причиной смерти был приступ геморроидальных колик, усилившийся от продолжительного употребления алкоголя и поноса. При вскрытии, которое проводилось по приказу Екатерины, обнаружилось, что у Петра III была выраженная дисфункция сердца, воспаление кишечника и признаки апоплексии. По другой версии, смерть Петра III считается насильственной и убийцей называется Алексей Орлов. Эта версия опирается на письмо Орлова Екатерине из Ропши, не сохранившееся в подлиннике.
Первоначально Петр III был погребен в Александро-Невской Лавре. После смерти Екатерины II в 1796 г. и восшествия на престол их сына, Павла I, останки Петра III были перенесены в Петропавловскую крепость и захоронены одновременно с погребением Екатерины.
Фигура Петра III в истории неоднозначная. Хоть он и был реформатором, но неизвестно, каким бы был правителем. Но точно можно сказать, что таким умолишенным, каким представляла его Екатерина II в своих воспоминаниях, он точно не был.
Читайте также: