Александр I вошел в историю не только как победитель Наполеона, но и как монарх, который перекроил карту Европы и создал новую систему международных отношений. В отличие от отца Павла I или бабки Екатерины II, он действовал не столько как завоеватель, сколько как дипломат-идеалист, пытавшийся соединить христианские ценности с большой политикой. Его правление пришлось на эпоху наполеоновских войн, когда старые монархии рушились под натиском революционной и наполеоновской Франции. Александр оказался единственным монархом континентальной Европы, который сумел не только выстоять против Наполеона, но и продиктовать ему условия после краха его империи. При этом он последовательно проводил линию на создание системы коллективной безопасности в Европе, основанной на христианских принципах и легитимизме. Его внешняя политика сочетает периоды вынужденных уступок (Тильзит), блестящих дипломатических побед (Эрфурт, Венский конгресс) и глубоких идеологических исканий (Священный союз). Он лично встречался с ключевыми фигурами эпохи — Наполеоном, Меттернихом, Талейраном, прусским королем Фридрихом Вильгельмом III, австрийским императором Францем I, принцем-регентом Англии Георгом IV. Эти встречи формировали судьбы миллионов людей и определяли границы государств на десятилетия вперед.
Часть 1: Первые шаги на европейской арене
1. Разрыв с отцом и мир с Англией
Одним из первых внешнеполитических актов Александра I после трагических событий 11 марта 1801 года стал решительный разрыв военно-политического курса, проводившегося его отцом Павлом I. Павел, движимый личной антипатией к Англии и союзом с Наполеоном, отдал приказ 22 тысячам донских казаков начать беспримерный поход на Индию — жемчужину Британской короны. Казачьи полки уже снялись с насиженных мест и двинулись в сторону Оренбурга, когда известие о кончине императора и восшествии на престол Александра застало их в пути. Подробнее об этом походе можно прочитать здесь: https://m.dzen.ru/a/aXvN_nxn-2T6yI36 Молодой император немедленно отозвал экспедиционный корпус, приказав казакам возвращаться домой, чем предотвратил неминуемую военную катастрофу и спас тысячи жизней. Параллельно с этим Александр разорвал союзный договор с Францией, заключенный Павлом, и восстановил дипломатические и торговые отношения с Великобританией. Это решение было продиктовано не только личными симпатиями Александра, воспитанного в англофильской среде, но и суровой экономической необходимостью: торговля с Англией составляла основу русского экспорта и государственных доходов. Отказ от похода на Индию и примирение с Англией стали первым свидетельством того, что новый император намерен строить внешнюю политику на прагматичных основаниях. Этот шаг ознаменовал возвращение России в общеевропейскую систему баланса сил, из которой она временно выпала при Павле. Европа, затаив дыхание следившая за хаотичными метаниями русского царя, вздохнула с облегчением: Россия вновь становилась предсказуемым и надежным игроком.
2. Идеалист на троне
Александр получил блестящее европейское образование под руководством швейцарца Фредерика-Сезара Лагарпа, убежденного республиканца и сторонника идей Просвещения. Эта интеллектуальная школа сформировала в нем устойчивое неприятие тирании и деспотизма в любых формах. В 1802 году, когда Наполеон Бонапарт, уже будучи первым консулом, объявил себя пожизненным консулом, Александр воспринял это как личное оскорбление идеалам свободы. В письме своему наставнику Лагарпу от 14 июля 1803 года он излил душу, написав пророческие строки: «Он начал с того, что сам лишил себя наибольшей славы, которой мог достигнуть... Вместо этого он предпочел по-обезьяньи скопировать обычаи королевских дворов. Сейчас это один из величайших тиранов, каких только порождала история». Эта переписка с Лагарпом, продолжавшаяся долгие годы, стала для Александра возможностью обсуждать европейскую политику с человеком, которому он доверял абсолютно. В ней он формулировал свои идеи о будущем устройстве Европы, о праве наций на существование и о необходимости ограничения власти правителей законом. Интересно, что именно благодаря вмешательству Александра I на Венском конгрессе удалось сохранить федеральную структуру и границы Швейцарии — родины его учителя, которые существуют до сих пор. Таким образом, личные идеалы и привязанности императора напрямую влияли на геополитические решения.
3. Первая антинаполеоновская коалиция
К 1805 году терпение Александра истощилось окончательно: Наполеон провозгласил себя императором Франции, а затем расстрелял герцога Энгиенского — представителя королевской династии Бурбонов. На протест русского двора Наполеон ответил оскорбительной нотой, намекнув, что Александру, чей отец был убит заговорщиками, не пристало беспокоиться о судьбе монархов . Оскорбленный до глубины души, Александр примкнул к Третьей антифранцузской коалиции, заключив союз с Англией, Австрией и Швецией. Англия, заинтересованная в том, чтобы отвлечь Наполеона от высадки десанта на свои острова, щедро финансировала союзников: по Петербургскому договору от 11 апреля 1805 года Британия обязалась выплачивать России по 1,25 миллиона фунтов стерлингов ежегодно на каждые 100 тысяч выставленных солдат. 20 ноября 1805 года под Аустерлицем в Моравии сошлись три императора: русский Александр I, австрийский Франц II и французский Наполеон. Молодой и честолюбивый Александр, поддавшись уговорам австрийцев и собственному нетерпению, настоял на генеральном сражении, проигнорировав советы опытного Кутузова, который предлагал отступать и изматывать противника. Для 27-летнего императора это сражение обернулось катастрофой: он лишился армии, бежал с поля боя и, по свидетельствам очевидцев, несколько дней не мог прийти в себя, рыдая и находясь на грани нервного срыва. Наполеон в обращении к своей армии хвастливо заявил: «Армия в 100 тысяч человек под начальством русского и австрийского императоров меньше чем в четыре часа была разрезана и рассеяна».
4. Спаситель Пруссии
Несмотря на сокрушительное поражение при Аустерлице, Александр не оставил мысли о продолжении борьбы с Наполеоном. В 1806 году сложилась Четвертая антифранцузская коалиция, в которой главную роль на суше должна была играть Пруссия, подстрекаемая антифранцузской партией в Берлине. Однако надежды на прусскую военную машину рухнули мгновенно: в битвах при Йене и Ауэрштедте в октябре 1806 года Наполеон практически уничтожил армию Фридри, созданную некогда Фридрихом Великим. Прусский король Фридрих Вильгельм III лишился почти всех своих владений и бежал в Мемель, буквально на окраину своего королевства. Александр, получив известие о разгроме союзника, проявил редкое для политики благородство: он не бросил Пруссию на произвол судьбы, а продолжил войну, приказав русским армиям сражаться до последней возможности. Русские войска под командованием Беннигсена дали французам тяжелые сражения при Прейсиш-Эйлау (где обе стороны понесли огромные потери) и при Фридланде. Когда Фридрих Вильгельм, потерявший надежду, готов был капитулировать на любых условиях, Александр поддержал его морально и политически. Он заявил прусскому королю: «Мы будем сражаться бок о бок и падем вместе, либо спасем мир». Эти слова укрепили личную дружбу двух монархов, которая позже сыграет важную роль в создании антинаполеоновской коалиции 1813 года.
Часть 2: Тильзит — унижение или мастерский ход?
5. Встреча на плоту (1807)
После разгрома русской армии под Фридландом 14 июня 1807 года Александр оказался перед тяжелым выбором: продолжать безнадежную войну или идти на переговоры с ненавистным «корсиканцем». Он выбрал переговоры, проявив себя прагматиком. Местом встречи был избран город Тильзит на реке Неман, разделявшей русские и французские войска. Для переговоров французские инженеры наспех соорудили посреди реки огромный плот с двумя белыми шатрами, украшенными большими буквами «N» и «A». 25 июня 1807 года лодки с обоих берегов одновременно отплыли к плоту, но французская лодка рванулась вперед — Наполеон хотел первым встретить Александра. Стоит отметить, что в исторической литературе циркулирует информация о якобы произнесенной русским царем фразе Наполеону: «Сир, я ненавижу англичан не меньше, чем вы, и готов помочь вам в любом предприятии против них». А Наполеон, очарованный такой прямотой, тут же ответил согласием на мир. Учитывая, что впервые об этом написал британский генерал и представитель при русском дворе Роберт Томас Вильсон, который критически относился к нашей стране и стремился показать антибританскую направленность в русской внешнеполитической линии, данное утверждение не стоит принимать за чистую монету.
6. Орден в обмен на империю
Переговоры в Тильзите длились несколько дней и завершились подписанием договора 7 июля 1807 года, который в России восприняли как национальное унижение. Александр был вынужден присоединиться к континентальной блокаде Англии, что означало разрыв главных торговых связей и нанесло мощнейший удар по русской экономике и дворянству, жившему экспортом хлеба и пеньки. Россия признавала все завоевания Наполеона, его братьев — королями, а также соглашалась на создание из польских земель Пруссии Герцогства Варшавского — потенциального плацдарма для будущего нападения на Россию. Однако Александр добился и важных уступок. Главное: благодаря его настойчивости Наполеон сохранил Пруссию как государство, хотя и урезал ее территорию наполовину. В знак уважения к русскому императору (en considération de l'empereur de Russie) Фридриху Вильгельму III оставили старую Пруссию, Бранденбург, Померанию и Силезию. В знак дружбы императоры обменялись высшими наградами: Наполеон получил орден Андрея Первозванного, а Александр — орден Почетного легиона. Россия получила Белостокский департамент и, что самое важное в секретных протоколах, свободу рук в войнах со Швецией и Турцией. Таким образом, Тильзит стал не просто унижением, а вынужденной передышкой и разменной монетой для решения стратегических задач на других направлениях.
7. Личная симпатия Бонапарта
Встречи в Тильзите произвели на Наполеона огромное впечатление. В письме своей жене Жозефине он писал: «Я был им крайне доволен [Александром]. Это молодой, чрезвычайно добрый и красивый император. Он гораздо умнее, чем думают». Императоры проводили вместе целые дни: смотрели парады, обедали, подолгу гуляли и беседовали. Александр с его изысканными манерами, умением слушать и льстить, мягкой речью и ласковой улыбкой сумел обворожить Бонапарта, который привык к грубой лести своих маршалов. Наполеон искренне поверил в возможность долгого и прочного союза с Россией. Однако вскоре он начал понимать, что ошибся. Он говорил своим приближенным: «Это настоящий византиец» (C'est un véritable grec du Bas-Empire), имея в виду утонченное коварство и непостижимость Александра.
8. Эрфуртское свидание (1808)
В сентябре 1808 года Наполеон и Александр встретились вновь, теперь в Эрфурте. Ситуация кардинально изменилась: Наполеон увяз в войне с Испанией, где испанские партизаны впервые показали, что французская армия не непобедима. Австрия готовилась к реваншу, и Наполеону нужен был прочный тыл в лице России. Он требовал от Александра гарантий, что в случае войны с Австрией Россия выступит на стороне Франции. Однако на этот раз Александр вел себя гораздо жестче. Он любезно улыбался, посещал спектакли с участием, но от конкретных обязательств уклонялся. Истинная причина этой твердости стала известна позже: накануне конгресса к Александру тайно явился министр иностранных дел Франции Шарль-Морис Талейран. Будучи подкупленным русским правительством и, что важнее, предвидя крушение Наполеона, он предложил свои услуги русскому императору. Талейран открывал Александру карты Наполеона и советовал: «Государь, вам надо спасти Европу, а вы в этом успеете, только если будете противостоять Наполеону». Александр последовал этому совету. Эрфурт стал дипломатическим реваншем за Тильзит: Россия не обещала немедленной войны с Австрией, но заручилась согласием Наполеона на присоединение Молдавии, Валахии и Финляндии.
9. Присоединение Финляндии (1809)
Развязав себе руки в Тильзите и получив молчаливое согласие Наполеона в Эрфурте, Александр начал войну со Швецией. 9 февраля 1808 года русские войска перешли границу и начали оккупацию Финляндии, принадлежавшей тогда Шведскому королевству. Шведский король Густав IV Адольф, ярый англоман и противник Наполеона, отказался присоединиться к континентальной блокаде, что и стало формальным поводом к войне. Война оказалась трудной, несмотря на численное превосходство русских. Шведы отчаянно сопротивлялись, а русские войска столкнулись с суровым климатом и сложным рельефом. Кульминацией кампании стал беспримерный ледяной поход русских войск под командованием Багратиона, Барклая-де-Толли и Кульнева через замерзший Ботнический залив. Русские полки, перейдя по льду с риском для жизни, вторглись непосредственно на территорию Швеции, поставив Стокгольм на грань катастрофы. 5 сентября 1809 года был подписан Фридрихсгамский мирный договор. Швеция уступала России всю Финляндию и присоединялась к континентальной блокаде. Александр пошел на беспрецедентный шаг: он даровал Финляндии статус Великого княжества с собственной конституцией, сеймом и денежной системой. Это был не просто захват, а создание нового государственного образования под эгидой Российской империи, что демонстрировало гибкость его геополитического мышления.
Часть 3: Гроза двенадцатого года
10. Предчувствие войны
Уже к 1811 году Александр не сомневался в неизбежности новой войны с Наполеоном. Тильзитский союз трещал по швам: Россия не могла соблюдать континентальную блокаду, разорявшую ее экономику, и фактически открыла порты для нейтральных судов, торгующих с Англией. Наполеон, со своей стороны, расширял Герцогство Варшавское и присоединил к Франции герцогство Ольденбургское, наследный принц которого был женат на сестре Александра, что было прямым династическим оскорблением . В беседах с иностранными дипломатами Александр уже не скрывал своего пессимизма, но и не проявлял страха. Французскому послу Коленкуру он говорил: «Если император Наполеон начнет войну, то возможно, что он нас побьет. Но это не даст ему мира. Испанцы не раз бывали биты, но не покорились. Они не так удалены от Парижа, как мы... За нас будет наш климат и наша зима». В этих словах проявилась уже не бравада молодого императора, а мудрая стратегия государственного деятеля, понимающего, что в войне с Россией время и пространство работают на него.
11. Последний дипломатический демарш
За несколько дней до перехода французской армии через Неман Александр предпринял последнюю попытку предотвратить катастрофу. Он направил Наполеону личное письмо, полное достоинства и благородства. «Государь брат мой, я узнал, что, несмотря на добросовестность, с которой я выполнял обязательства, ваши войска перешли границу. Если ваше величество не расположены проливать кровь и желаете удалить войска с русской земли, я готов принять всякие предложения. В противном случае я буду отражать нападение. Ваше величество еще можете избавить человечество от бедствий новой войны». Это было не письмо слабого правителя, а обращение равного к равному, в котором Александр брал на себя моральную ответственность за будущее Европы. Наполеон, уже подписавший приказы о наступлении, проигнорировал это послание. 12 (24) июня 1812 года его армия перешла Неман, и война, которую позже назовут Отечественной, началась. Александр находился в Вильно на балу, когда ему доложили о вторжении, — и этот контраст между мирной жизнью и грохотом надвигающейся войны стал символом эпохи.
12. Миссия Балашова
Узнав о вторжении, Александр отправил к Наполеону своего генерал-адъютанта Александра Балашова с предложением начать переговоры при условии, что французские войска покинут пределы России. Встреча Балашова с Наполеоном произошла уже в Вильно, который был занят французами. Легенда сохранила дерзкий диалог, состоявшийся между ними. Раздраженный неуступчивостью русского царя, Наполеон спросил Балашова: «Скажите, какая дорога ведет на Москву?». На что Балашов, проявив не меньшую дерзость, ответил: «Как на всякое место — можно ехать и через Полтаву». Это был прозрачный намек на разгром шведов Карла XII Петром I. Наполеон, знавший историю, оценил смелость ответа, хотя и был взбешен. Эта миссия показала главное: Александр не намерен просить мира любой ценой. Он готов к долгой борьбе, и его дипломатия отныне будет подчинена одной цели — уничтожению врага, а не переговорам с ним.
13. Отказ от мира ценой земли
Самый тяжелый момент войны наступил после сдачи Москвы в сентябре 1812 года. В столице начался пожар, армия Кутузова отступала, а в обществе и при дворе зрело пораженчество. Часть высшей знати, так называемая «мирная партия» во главе с канцлером Румянцевым и великим князем Константином, настаивала на начале мирных переговоров с Наполеоном. Аргумент был прост: армия устала, Москва потеряна, казна пуста. Александр оказался перед самым трудным выбором в своей жизни. Когда генерал-адъютант А.Ф. Мишо прибыл в Петербург с докладом о тяжелом положении армии и падении Москвы, император, выслушав его, дал ответ, который стал историческим. «Наполеон или я, я или он, но вместе мы царствовать не можем. Я его узнал, он меня не обманет. Теперь или ему, или мне — вместе нам невозможно царствовать». Эти слова означали, что Александр предпочитает потерять трон, но не пойти на позорное соглашение с захватчиком. Он проявил железную волю, которой от него никто не ожидал, и это стало переломным моментом в войне.
Часть 4: Победитель и хозяин Европы
14. Вступление в Париж (31 марта 1814)
Через два года после бегства из Москвы русский император верхом на коне въехал в Париж во главе союзных армий. Это был момент величайшего триумфа в истории России. Александр ехал на любимом коне по Елисейским полям в окружении свиты и гвардейцев. Огромная толпа парижан, еще недавно боготворившая Наполеона, теперь с любопытством и страхом взирала на победителя. Кто-то крикнул, что парижане давно ждали союзников. Александр, сохраняя галантность даже в момент триумфа, ответил: «Я пришел бы к вам раньше, но меня задержала храбрость ваших солдат». Этим комплиментом он сразу обезоружил многих врагов. Вступая в Париж, Александр понимал, что он здесь не завоеватель, а арбитр, от которого зависит судьба Франции и Европы. Он велел войскам соблюдать строжайшую дисциплину, а русским офицерам — быть образцом благородства. Париж был взят практически без единого выстрела и без грабежей, что резко контрастировало с тем, как французы входили в европейские столицы.
15. Акт великодушия
Александр I категорически запретил любые акты вандализма и мести по отношению к Парижу и его жителям. Когда разъяренные парижские роялисты, жаждавшие немедленно уничтожить все символы наполеоновской эпохи, попытались разрушить Вандомскую колонну, отлитую из австрийских и русских пушек в честь побед Наполеона, Александр лично приказал русским патрулям защитить монумент. Он заявил, что пришел усмирять, а не разрушать. Вершиной его великодушной политики стал молебен на площади Согласия. На месте, где недавно стояла гильотина и где были казнены Людовик XVI и Мария-Антуанетта, русские священники отслужили благодарственный молебен. Александр повелел выбить на памятных медалях, розданных войскам, смиренную и глубокую надпись: «Не нам, не нам, а имени Твоему». Этим он показывал, что приписывает победу не себе и не своей армии, а Провидению. Этот акт смирения в момент наивысшей славы поразил современников и во многом заложил основы того особого отношения к России в Европе, которое позже назовут «Священным союзом».
16. Реставрация Бурбонов
После взятия Парижа в марте 1814 года перед союзниками по антинаполеоновской коалиции встал ключевой вопрос о будущем политическом устройстве Франции. В этой ситуации император Александр I оказался центральной фигурой, от позиции которого зависела судьба французской монархии.
Важно отметить, что, вопреки распространенному мнению, российский император вовсе не был убежденным сторонником возвращения Бурбонов. Как отмечает историк Н.А. Могилевский, Александр I "последовательно выступал против реставрации Бурбонов, справедливо полагая, что они своим желанием отомстить за годы изгнания восстановят против себя всё общество, и вскоре будут свергнуты" . Император опасался, что старая династия, не извлекшая уроков из революции, спровоцирует новые потрясения.
Первоначально Александр склонялся к другому варианту. По свидетельству академика Е.В. Тарле, русскому императору "хотелось бы посадить на французский престол трёхлетнего сына Наполеона, римского короля, с регентством его матери Марии-Луизы". Сам Людовик XVIII был "в высшей степени и лично антипатичен русскому императору" .
Решающую роль в изменении позиции Александра сыграл виртуозный дипломат Шарль-Морис Талейран, который последовательно убеждал монархов, что "Франция хочет именно Бурбонов, именно Людовика XVIII" . Ключевой разговор между Александром и Талейраном состоялся сразу после торжественного въезда союзников в Париж. Александр, всё ещё сомневаясь, задал Талейрану прямой вопрос: «Как могу я узнать, что Франция желает династии Бурбонов?». Талейран, проявив свою знаменитую изворотливость, ответил: «Через посредство решения, которое я берусь провести в сенате, государь, и последствия которого вы немедленно увидите» . На уточняющий вопрос императора: «Вы в этом уверены?», дипломат твёрдо ответил: «Отвечаю за это, государь» .
Талейран сдержал слово. На следующий же день он созвал Сенат. Хотя из 141 сенатора на призыв откликнулись только 63 , этого оказалось достаточно. Послушный воле победителей, Сенат 6 апреля 1814 года принял решение о низложении Наполеона и восстановлении на троне династии Бурбонов в лице графа Прованского (будущего Людовика XVIII) .
Таким образом, Александр I, первоначально колебавшийся и даже симпатизировавший альтернативным вариантам, под влиянием аргументов Талейрана и в стремлении к скорейшей политической стабильности во Франции, согласился на реставрацию Бурбонов. Однако, наученный горьким опытом революций, император настоял на том, чтобы новая власть дала конституционные гарантии. Как отмечается в исторических материалах, Александр потребовал от Людовика XVIII публичных заверений, что феодальные порядки не будут восстановлены, а частная собственность крестьян, приобретенная в годы революции, останется неприкосновенной.
17. Венский конгресс (1814-1815)
Осенью 1814 года в Вене собрался грандиозный конгресс, на котором предстояло перекроить карту Европы после крушения наполеоновской империи. Александр I стал центральной фигурой этого форума, так как его армии находились в центре Европы и он мог диктовать свою волю . Вокруг русского императора закрутилась сложнейшая дипломатическая интрига. Его главными противниками выступили гениальный австрийский канцлер Меттерних, стремившийся не допустить усиления России, хитроумный Талейран, представлявший побежденную Францию, и английский лорд Кэстльри. Александр лично встречался с каждым из них, пытаясь провести свою линию. Он хотел не просто наказать Францию, а создать в Европе систему, исключающую в будущем возможность больших войн. Конгресс больше походил на непрерывную череду балов, праздников и увеселений, за кулисами которых велась жестокая дипломатическая борьба. Один из современников остроумно заметил: «Конгресс танцует, но не двигается с места».
18. Польский вопрос
Самым острым вопросом на Венском конгрессе стала судьба Герцогства Варшавского. Александр I настаивал на присоединении его к России, и это решение, по свидетельству историков, сформировалось у него еще в начале 1813 года. Однако, чтобы не вызывать лишних разногласий среди союзников, пока Наполеон еще не был окончательно повержен, царь предпочел не раскрывать свои замыслы преждевременно.
Окончательно о своем решении присоединить все Герцогство Варшавское Александр I объявил при подписании Парижского договора 1814 года, поскольку каждое из государств должно было сообщить о своих минимальных территориальных требованиях. Свое требование царь обосновывал правом завоевания: герцогство было занято русскими войсками еще до заключения союза с другими державами.
В стане союзников это известие вызвало бурю негодования. Столь серьезное территориальное приобретение, по мнению Австрии, Англии и Франции, нарушало равновесие сил в Европе. Талейран от имени Франции настаивал на восстановлении независимой Польши, доказывая, что ее раздел послужил бы прелюдией всеевропейского переворота. Лорд Каслри, в свою очередь, настаивал на необходимости "загладить величайшее политическое преступление, когда-либо омрачавшее собой летопись цивилизованного мира" .
Талейран, виртуозно играя на противоречиях, провозгласил себя защитником принципа легитимизма, согласно которому ни одной короной, ни одной территорией нельзя распоряжаться до тех пор, пока её законный обладатель формально от неё не отказался. Этот принцип, выдвинутый в целях обоснования и защиты территориальных интересов Франции, был направлен против аннексионистских планов России и Пруссии.
19. Желание вернуть Наполеона
В январе 1815 года ситуация накалилась до предела. Противоречия между союзниками стали настолько серьезными, что 3 января 1815 года Австрия, Англия и Франция заключили тайный оборонительный и наступательный союз — секретную конвенцию, направленную против России и Пруссии . Договор обязывал стороны совместно действовать и в случае нападения на одну из них выставить армию в 150 тысяч человек для защиты обороняющегося .
Напряжение достигло такой степени, что император Александр, по свидетельствам современников, открыто высказывал желание "спустить с цепи чудовище", намекая на возможность освобождения Наполеона и возвращения его к власти. Взаимная неуступчивость и раздражение, однако, быстро привели к сознанию, что разгоревшаяся война принесет неисчислимые бедствия Европе, утомленной двадцатилетними войнами .
20. Сто дней Наполеона
К началу 1815 года отношения между бывшими союзниками по антинаполеоновской коалиции накалились до предела. Противоречия по польско-саксонскому вопросу достигли такой степени, что, по свидетельствам современников, дело едва не дошло до военного столкновения. Австрийский фельдмаршал князь Шварценберг даже составил план военных действий против России и Пруссии, намечая начало войны на март 1815 года. В этой обстановке взаимного недоверия Австрия, Англия и Франция заключили 3 января 1815 года тайный оборонительный и наступательный союз, направленный против России и Пруссии .
Император Александр I, однако, ничего не знал о существовании этого договора — он хранился в строжайшем секрете.
В ночь с 22 на 23 февраля 1815 года австрийский канцлер Меттерних получил от австрийского генерального консула в Генуе экстренное сообщение: Наполеон отплыл с острова Эльба. Меттерних немедленно доложил императору Францу, который приказал известить о случившемся Александра I и прусского короля Фридриха Вильгельма III .
Это известие коренным образом изменило расстановку сил. Меттерних отправился к Александру первым и был немедленно принят, хотя перед этим они находились в состоянии открытого раздора: император даже не принимал приглашений на те балы и спектакли, где мог присутствовать австрийский канцлер. Однако в этот момент, как отмечает источник, "все было забыто, и дотоле непримиримые враги помирились. Более того, Александр обнял Меттерниха и попросил возвратить ему прежнюю дружбу". В Александре государь и политик одержали верх над личными чувствами .
Тем временем события развивались стремительно. Наполеон форсированным маршем шел к Парижу, и все высланные против него войска переходили на его сторону. 8 марта 1815 года, не сделав ни единого выстрела, он вступил в Париж. Людовик XVIII и его двор в панике бежали, оставив в кабинете Тюильрийского дворца множество документов . Среди них оказался и экземпляр секретного договора от 3 января 1815 года, направленного против России .
Наполеон, обнаружив этот документ, приказал доставить секретаря русской миссии в Париже и вручил ему договор для передачи Александру I, надеясь таким образом разрушить коалицию против Франции . 27 марта курьер доставил документ в Вену .
На следующее утро Александр пригласил к себе барона Штейна, дал ему прочитать договор, а затем вызвал Меттерниха, пожелав, чтобы Штейн был свидетелем их встречи . Когда Меттерних вошел, Александр протянул ему документ и спросил: "Известен ли вам этот договор?" Меттерних молчал. Тогда император произнес слова, которые сохранила история: "Меттерних, пока мы оба живы, об этом предмете никогда не должно быть разговора между нами. Нам предстоят теперь другие дела. Наполеон возвратился, и поэтому наш союз должен быть крепче, нежели когда-либо". С этими словами Александр бросил договор в горящий камин.
Часть 5: Священный союз и закат дипломата
21. Священный союз (сентябрь 1815)
После окончательного низвержения Наполеона Александр I предложил миру нечто совершенно новое в международном праве. По его инициативе 14 (26) сентября 1815 года был подписан договор, вошедший в историю как Священный союз. Его подписали три монарха: русский император Александр I, австрийский император Франц I и прусский король Фридрих Вильгельм III. В документе провозглашалось, что отныне в основе отношений между государствами должны лежать не эгоистические интересы, а заповеди Священной веры — заповеди любви, правды и мира. «Единственным законом между союзными державами да послужат заповеди Священной веры, заповеди любви, правды и мира», — гласил текст договора. Меттерних, прагматик до мозга костей, назвал этот документ «пустым и громким», но подписал его, понимая, что отказ от него будет выглядеть как нежелание жить по христианским законам. Для Александра же это был не дипломатический фарс, а искренняя попытка применить христианские принципы в реальной политике, предотвратив будущие войны.
22. Роль «жандарма Европы»
Однако идеалистический замысел Александра вскоре обернулся своей противоположностью. Меттерних, этот «кучер Европы», как он сам себя называл, сумел использовать Священный союз в своих интересах. Он превратил его в инструмент подавления любых революционных движений и охраны старых порядков. На конгрессах Священного союза в Троппау, Лайбахе и Вероне решалось, где и когда следует подавлять восстания. Александр, желавший мира и стабильности, оказался втянут в роль европейского жандарма. Он вынужден был санкционировать подавление революций в Неаполе и Пьемонте австрийскими войсками, так как иначе союз бы распался, и в Европе вновь воцарился бы хаос. Геополитическая реальность столкнулась с его христианским идеализмом, и этот конфликт мучил его до конца дней. Он видел, что созданное им творение работает на поддержание status quo, а не на распространение христианской любви.
23. Греческий вопрос
В 1821 году вспыхнуло восстание греков против османского владычества, которое поставило Александра I перед сложнейшим внешнеполитическим выбором. В конце марта князь Александр Ипсиланти, генерал-майор русской армии, перешел через Прут и призвал население Дунайских княжеств к вооруженному выступлению . Вскоре восстание охватило и саму Грецию, а турецкие власти ответили массовыми репрессиями против христианского населения. 10 апреля 1821 года, в первый день Пасхи, в Константинополе был повешен православный патриарх Григорий вместе с тремя митрополитами .
Позиция Александра I в отношении греческого восстания была крайне непоследовательной и менялась с течением времени. Первоначально император, ссылаясь на обязательства, налагаемые на Россию участием в Священном союзе, отказывал восставшим в какой-либо поддержке, считая их мятежниками против законного монарха — турецкого султана . Австрийский канцлер Клемент Меттерних искусно играл на легитимистских чувствах царя, представляя греков революционерами, выступавшими против их государя .
Однако русское общество требовало помощи единоверцам. Зверства турок вызывали негодование, а многие высшие сановники выступали за поддержку повстанцев, руководствуясь необходимостью обеспечить безопасность южных рубежей и утвердить влияние России на Балканах. Кроме того, турецкое правительство закрыло Босфор и Дарданеллы для русского экспорта, нанеся тяжелый удар по экономическим интересам дворянства .
Под давлением этих обстоятельств летом 1821 года Александр I приказал русскому послу покинуть Константинополь, и дипломатические отношения между Россией и Турцией были прерваны. При этом сам император постепенно стал выказывать откровенную симпатию к восставшим грекам и особенно — к тем из их лидеров, которые состояли на российской службе, таким как Ипсиланти и Иоанн Каподистрия. Сам Каподистрия, по свидетельствам, был осведомлен о планах греческой гетерии и поддерживал связь с восставшими, что впоследствии использовал Меттерних для интриг против него при дворе .
В августе 1823 года состоялась встреча императоров Александра I и Франца I в Черновцах, главной темой которой стало греческое восстание. В ходе переговоров удалось договориться о возобновлении дипломатических связей России с Турцией; турки вывели свои войска из Дунайских княжеств и отменили ограничения для прохода судов через Босфор. Россия, в свою очередь, выразила готовность начать переговоры с Турцией по мирному решению греческого вопроса .
В январе 1824 года российское ведомство иностранных дел составило секретный «Мемуар об умиротворении Греции» — первый конкретный план по решению греко-турецкого конфликта. Документ предлагал разделить Грецию на три части — Восточную, Западную и Южную — и создать из них вассальные княжества, подобные Дунайским (Молдавии и Валахии), которые пользовались бы внутренним самоуправлением, но платили дань султану. Этот компромиссный проект составители сами признавали трудновыполнимым, отмечая, что «турки не согласятся никогда признать политическую независимость Греции, а греки, со своей стороны, не согласятся никогда войти относительно Порты в положение, бывшее до войны».
Когда отрывки из секретного документа попали в британскую прессу, план вызвал возмущение обеих сторон. Повстанцы назвали «ноту с Севера» «несправедливой и жестокой», заявив, что «предпочтут славную смерть позорной судьбе», а турки отвергли демарш как недопустимое вторжение в отношения между сувереном и подданными. Временное правительство Греции опубликовало официальную ноту протеста.
Политика Александра I в греческом вопросе зашла в тупик. С одной стороны, он был связан идеологическими ограничениями Священного союза, с другой — терял влияние на Балканах, где активизировалась Англия, признавшая восставших воюющей стороной и предоставившая им заем. Разрешать сложнейшие проблемы, порожденные греческим восстанием, выпало уже новому императору Николаю I . Сам Александр, по свидетельствам современников, в последние годы жизни производил впечатление утомленного человека; один из них, Вигель, называл этот период «продолжительным затмением» и говорил, что император «был подернут каким-то нравственным туманом».
24. «Воскреситель Польши»
По решению Венского конгресса 1815 года большая часть Герцогства Варшавского была передана Российской империи и получила название Царство Польское . Александр I настоял на включении в международный акт конгресса обязательства дать польским территориям конституционное устройство . 27 ноября 1815 года император подписал Конституционную хартию, которая превращала Царство Польское в наследственную монархию, «навсегда соединённую с Российской империей» на правах личной унии . Согласно этому документу, российский император автоматически становился наследным королем (царем) Польши. Конституция даровала Царству Польскому широкую автономию: собственные правительство (Государственный совет), двухпалатный Сейм, армию, денежную систему и польский язык в качестве официального . Она гарантировала свободу печати, неприкосновенность личности и независимость суда, а судьи объявлялись несменяемыми. 12 декабря 1815 года в Варшаве Александр I был провозглашен «Воскресителем Польши». В ноябре-декабре 1815 года император лично посетил Варшаву, чтобы утвердить новое устройство и назначить высших должностных лиц Королевства. Польская конституция 1815 года стала первым конституционным актом в истории Российской империи и считалась одной из самых либеральных в Европе того времени. Она действовала до Польского восстания 1830 года, после которого была отменена Николаем I.
25. Геополитические итоги
К моменту смерти Александра I в декабре 1825 года Российская империя имела самые протяженные и стратегически выгодные западные границы за всю свою историю. В ее состав входили Царство Польское (с конституцией), Великое княжество Финляндское (с собственной автономией), Бессарабия, полученная по Бухарестскому миру с Турцией . Он оставил империю, которая диктовала свои условия Европе, а не подчинялась им. При нем Россия стала ключевым арбитром в европейских делах, без ее участия не решался ни один важный вопрос. Ирония судьбы: создатель Священного союза, призванного навеки установить мир в Европе, умер в тот момент, когда этот союз начинал трещать по швам из-за того самого греческого вопроса, который он так и не решил. Его смерть в Таганроге породила легенду о старце Федоре Кузьмиче — миф о том, что император не умер, а ушел из мира, чтобы замолить грехи и жить по-христиански. В этой легенде отразилась двойственность его натуры: великий геополитик, император-победитель, он в глубине души всегда оставался идеалистом, искавшим правды и покоя.
Александр I оказался единственным монархом, который сумел обыграть Наполеона не только на поле боя, но и за столом переговоров, а затем попытался перестроить мировую политику на принципах, которые современный мир назвал бы «мягкой силой». Он был человеком своего времени и одновременно опережал его, пытаясь соединить дипломатию с евангельскими заповедями.