1. Тени в пустоте
Сначала он почувствовал это кожей.
Лекс стоял на крыше полуразрушенного небоскрёба — того самого, откуда они с Максом когда-то прыгали в люльку, спасаясь от спецназа. Четыре месяца прошло. Четыре месяца относительного затишья, пока Конфедерация перегруппировывалась, зализывала раны после скандала с утекшими данными и готовила нанести ответный удар.
Четыре месяца он учился жить заново. Не по приказу, не по уставу — просто жить. Помогать Сере с ранеными, учить Эйдена снайперскому делу, слушать бесконечные лекции Макса о протоколах безопасности и уязвимостях в системах Конфедерации. Иногда, по ночам, ему снилась Лира. Реже, чем раньше. Но всё ещё снилась.
Северный ветер нёс запах гари и близкой смерти. Лекс вглядывался в звёздное небо, и вдруг понял: звёзд слишком много. И они движутся.
Он поднёс к глазам старый армейский бинокль — трофейный, с разбитым корпусом, но с идеальной оптикой. Пальцы, покрытые въевшейся оружейной смазкой и свежими мозолями, нащупали колёсико фокусировки.
— Твою ж... — выдохнул он.
Там, на орбите, разворачивалась армада. Корабли Конфедерации выходили из гиперпространства один за другим, как хищники, почуявшие добычу. Лёгкие крейсера — юркие, быстрые, похожие на акул. Тяжёлые линкоры — чудовищные туши, способные стирать города с лица планеты одним залпом. Десантные транспорты — утробы, набитые солдатами, готовыми выплеснуться на Оруин, как кровавая волна.
Лекс считал автоматически, по привычке ветерана. Двенадцать... двадцать четыре... сорок... Сбился после полусотни. Их были сотни. Они закрывали звёзды, превращая ночное небо в чёрную бездну с россыпью ходовых огней — холодных, равнодушных, неотвратимых.
Но было в этой армаде что-то ещё. Что-то неправильное. Лекс всмотрелся внимательнее.
Среди знакомых силуэтов кораблей Конфедерации маячили другие — чужие, незнакомые. Массивные, угловатые, с какими-то органическими обводами, словно выращенные в какой-то чуждой лаборатории, а не построенные. Они двигались иначе, плавнее, словно живые существа.
— Что за чертовщина... — пробормотал он.
— Лекс! — донеслось снизу, из пролома в лестничном пролёте. Голос Макса, взволнованный, с хрипотцой от вечного недосыпа. — Ты это видишь?!
— Вижу, — ответил Лекс, не оборачиваясь. Голос его звучал ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — Спускайся. Нужно всё рассказать Сере.
Он ещё раз взглянул на армаду. Огромная, неотвратимая, как цунами. Конфедерация пришла заканчивать то, что начала. Но теперь она пришла не одна.
Вопрос повис в воздухе — кто эти чужие и что им нужно.
Лекс сунул бинокль в карман потрёпанной куртки и начал спускаться. Каждая ступень отдавалась болью в старых ранах — память о десятках боёв, осколках, пулях, плазме. Тело ныло, но он привык не замечать этого.
Главное — чтобы хватило времени. Главное — чтобы они успели понять, с чем столкнулись.
2. Совет отчаяния
В подвале душно, как всегда. Пахло лекарствами, потом, застарелой кровью и сыростью. На нарах лежали раненые — после последней вылазки повстанцев добавилось ещё трое. Сера колдовала над одним из них, вливая в вену плазмозаменитель. Её плотная, коренастая фигура в старом военном кителе казалась незыблемой, как скала.
За четыре месяца она почти не изменилась. Всё те же седые пряди, выбивающиеся из вечного пучка, всё те же усталые серые глаза, всё те же сильные руки в мелких шрамах. Только морщин прибавилось — от бессонных ночей и постоянной тревоги.
Лекс вошёл, и все головы повернулись к нему. Здесь его уважали. Бывший штурмовик Конфедерации, дезертир, предатель в глазах своих — здесь стал своим. Потому что выбирал людей, а не приказы.
— Собирай всех, — коротко бросил он Сере. — Кто может держать оружие и думать.
Она взглянула на него, и лицо её стало ещё жестче. Спросила только:
— Сколько их?
— Много. Очень много. И не только наши.
— Не только наши? — переспросила Сера, и в голосе её впервые за долгое время мелькнула тревога.
— Потом объясню. Собирай.
Она кивнула и скрылась в глубине подвала.
Через десять минут в тесном закутке, служившем штабом, собрались все ключевые люди. Лекс стоял у стены, прислонившись спиной к бетону. Рядом, нервно теребя край грязной толстовки, сидел Макс — очки на носу, вечно лохматые русые волосы падают на глаза. За четыре месяца он ещё больше похудел, под глазами залегли тёмные круги — парень почти не спал, пытаясь создать хоть какую-то защиту от нового удара.
Эйден притулился на ящике из-под пайков, сжимая автомат. Он изменился сильнее всех — осунулся, глаза запали, веснушки на носу побледнели, но взгляд стал твёрже, осмысленнее. Исчез мальчишеский восторг, осталась только усталая решимость человека, который нашёл своё место. Война отнимала молодость. У всех.
Кроме них в комнате были трое командиров ячеек сопротивления. Коренастый мужчина с обожжённым лицом, которого все звали просто Шрам. Молодая женщина с короткой стрижкой и автоматом на поясе — Лина, лучший стрелок в секторе. И старик по имени Док, бывший инженер космопорта, который знал о кораблях всё.
— Говори, Лекс, — сказала Сера, закрывая дверь. — Что там?
— Армада, — ответил он просто. — Сотни кораблей. Линкоры, крейсера, десантные транспорты. Они вышли на орбиту час назад. Если начнут высадку — у нас максимум сутки.
— Сутки? — переспросил Шрам. — Мы продержимся сутки? С тем, что у нас есть?
— Нет, — отрезал Лекс. — Не продержимся. Даже если все, кто может держать оружие, выйдут на улицы. Даже если будем драться за каждый дом. Их слишком много.
— Что ты предлагаешь? — спросила Лина.
— Я предлагаю думать. Но сначала — смотрите.
Он достал потрёпанный планшет, на котором Макс настроил приём сигнала с орбитальных дронов. На экране проступило изображение армады.
— Вот это, — Лекс увеличил фрагмент, — не корабли Конфедерации.
Все прильнули к экрану. Чужие корабли — массивные, угловатые, с какими-то органическими обводами — висели в пустоте среди знакомых силуэтов.
— Что это? — прошептал Док. — Я таких никогда не видел.
— Я тоже, — признался Лекс. — Но они здесь. С ними.
— Муран, — вдруг тихо сказал Макс.
Все обернулись к нему. Парень сидел, уставившись в экран, и лицо его стало белее мела.
— Что? — переспросила Сера.
— Муран. Цивилизация из галактики Онтарио-33. Я читал о них в закрытых архивах Конфедерации, когда копался в отцовских файлах. Они не гуманоиды. Рептилоидная раса. Технологически развиты, очень агрессивны. И с ними невозможно договориться — они не признают никаких соглашений, кроме полного подчинения.
— Откуда они здесь? — спросил Эйден.
Макс поднял на него глаза. В них вспыхнул ужас.
— Если они здесь, с кораблями Конфедерации... значит, мой отец заключил с ними сделку. Он привёл их сюда.
В подвале повисла мёртвая тишина.
— Зачем? — выдохнула Лина.
— Чтобы уничтожить Оруин, — глухо ответил Макс. — Но не только. Муран не работают просто так. Они потребовали плату. И если мой отец пошёл на это... значит, он отдал им что-то очень важное. Возможно, доступ к ресурсам Конфедерации. Или хуже — технологии.
— Какие технологии? — спросил Лекс, хотя уже знал ответ.
— Навигационные карты. Координаты всех ключевых миров. Если Муран получат это... они не остановятся на Оруине. Они пойдут дальше. Конфедерация станет их следующей жертвой.
Сера медленно опустилась на ящик.
— То есть твой отец... он уничтожает нас, но при этом продаёт своих?
— Он всегда был прагматиком, — горько усмехнулся Макс. — Если можно получить выгоду, продаст всё. Даже собственную цивилизацию.
— Значит, мы должны не просто выжить, — подал голос Эйден. — Мы должны остановить их. Иначе...
— Иначе всем конец, — закончил Лекс. — Не только нам. Всем.
— Но как? — воскликнул Шрам. — У нас горстка людей, старое оружие и никакой поддержки. А у них — армада и союзники-рептилоиды!
— Есть одна идея, — вдруг сказал Макс.
Все обернулись к нему. Парень смотрел в экран, и в глазах его загорался тот самый лихорадочный огонь, который Лекс уже видел — когда они взламывали сервер генерала.
— Я смотрел их частоты, — продолжил Макс, не оборачиваясь. — Конфедерация использует стандартный протокол связи между кораблями. Он устаревший, но надёжный. У них там целая сеть — каждый корабль привязан к флагману, флагман к базе. А корабли Муран... они подключены к той же сети.
— Зачем? — не понял Док.
— Чтобы координировать действия. Мой отец явно доверяет им — или вынужден доверять. Он дал им доступ к своим системам. И это их слабость.
— Объясни, — потребовал Лекс.
— Если я смогу внедриться в систему управления огнём одного корабля — любого, не важно, Конфедерации или Муран — и перенаправить энергию импульсного оружия обратно в сеть... вся армада вырубится. Электроника сдохнет. Корабли превратятся в мёртвые куски металла. Но главное — если Муран используют те же протоколы, их корабли тоже сдохнут. А без электроники они беспомощны.
— Это... это возможно? — прошептала Сера.
— Теоретически — да, — Макс поправил очки. — Но есть проблема. Мне нужно попасть на борт одного из кораблей. Удалённо я не смогу обойти защиту — там автономные системы, не связанные с внешней сетью. Только прямой доступ.
— Я пойду, — сказал Лекс.
— Я с тобой, — одновременно с ним сказал Эйден.
Лекс смотрел на него долгим взглядом. Парень бледный, как смерть, но в глазах горела решимость.
— Ты понимаешь, что это не прогулка? Если нас поймают...
— Я знаю. Я был там. И понимаю, как они думают. И теперь я знаю, зачем они здесь. Мы должны их остановить.
Лекс помолчал, потом кивнул.
— Хорошо. Вдвоём шансов больше.
— Я тоже пойду, — сказала Лина.
— Нет, — отрезал Лекс. — Мы с Эйденом вдвоём. Ты останешься здесь. Если мы не вернёмся — будешь командовать обороной.
— А если вы не вернётесь, и оборона не поможет? — спросила Лина.
— Тогда хотя бы умрём сражаясь, — ответил Лекс. — Это лучше, чем сдаться.
Сера слушала этот разговор и молчала. Но в её глазах, усталых, глубоких, мелькало что-то такое, чего никто не замечал. Воспоминания. Давние, спрятанные глубоко.
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321