Мою банковскую карту я нашла у Нины Ивановны в левом кармане застиранного фланелевого халата.
Квартплата подошла к пятому числу, я открыла банковское приложение на телефоне, чтобы списать деньги. А там оказалось почему-то двести сорок рублей. Вместо восьмидесяти шести тысяч моей зарплаты старшего диспетчера, которая пришла туда накануне вечером.
У меня руки заледенели прямо на дисплее. Сумма в остатке: двести сорок рублей.
Залезла в историю операций.
Тридцать тысяч перевод Игорю, моему мужу. Пятьдесят тысяч перевод Алиночке, его младшей, тридцатилетней безработной сестрице-студентке, которая уже третье образование получала в столице «для расширения горизонтов».
В назначении платежа заботливо набрано: «доченьке на платье и кушать от мамы».
В ушах появился такой противный тонкий звон.
Год назад я совершила самую страшную ошибку в своей ипотечной жизни (помимо того, что открыла доступ к банковскому счету). Пустила свекровь «временно пожить».
Игорь тогда пел, что Нина Ивановна квартиру в райцентре продала, вложилась в котлован здесь, в городе, чтобы поближе к нам быть. Котлован затянулся.
— Наташ, маме снимать дорого на пенсию. Ну пусть у нас перекантуется в гостиной на кресле? Я сам ипотеку твою подтяну, премии пошли!
Ипотеку он «подтянул» ровно два раза. Потом премии кончились, и муж сел на голый оклад, которого хватало ровно на бензин и его бизнес-ланчи. Квартплата, еда на троих, быт — всё полностью повисло на моих суточных сменах в ангаре логистики.
Нина Ивановна заняла гостиную. Потом выжила нас с Игорем из спальни на скрипучий диван, потому что «на диване у нее поясницу крутит, старую женщину не жалеете». Я уходила на смены — она смотрела сериалы. Приходила с гудящими ногами — она сидела перед телевизором и указывала мне пальцем:
— Суп твой вода водой, соли нет. Пыль на подоконнике не вытерла. Ты мужика совсем запустила, Игорек худющий, рубашки плохо поглажены!
Я молчала и стискивала зубы. Это же временно. Это же мама.
А оказалось, что мама не только супами командовала.
Два месяца назад я сильно простудилась, с температурой под сорок. Дала свою зарплатную карточку и пароль свекрови, попросила в аптеку сбегать и продуктов взять на неделю, так как Игорек на вахте был на три дня.
Она карточку мне вроде бы вернула. Я, дура, в суматохе и не проверила баланс. Да и смс-уведомления я отключила давно, чтобы сотню лишнюю не платить в месяц за услугу. Карточка всё время лежала у меня в верхнем ящике комода с бельем. Я расплачивалась телефоном.
А сегодня ночью свекровь, видимо, тихонько комод мой вскрыла. Карту взяла, ночью в приложение онлайн залезла с паролем, переводы своим золотым деткам раскидала, а сам пластик в карман сунула, чтобы утром на место подложить. Да только я выходная оказалась.
Я встала с пуфа в коридоре. Зашла на кухню.
Нина Ивановна там блинчики Игорю жарила. Он в телефоне сидел за столом, ждал завтрак. Масло шкварчало, свекровь стояла спиной в этом самом фланелевом халате.
Я подошла сзади. И просто вытащила из ее левого кармана свою карту.
Нина Ивановна аж подпрыгнула с лопаткой. Игорь голову от телефона оторвал.
— Наташ? Ты че делаешь? — вытаращил он глаза.
Я кинула на стол телефон с открытым приложением.
— Это я что делаю? Выписку смотри, кормилец, — я говорила так тихо, что сама своего голоса испугалась.
Игорь скосил глаза в экран. И стал цвета недожаренного блина на сковороде. Губы зажевал, мычать что-то начал.
Свекровь тоже всё поняла. Лицо кирпичом сделала, руки в боки. Лопаткой на меня тычет.
— А что такого-то? — заявляет эта старая наглая лиса. — У Алиночки сессия тяжелая, ребенок из сил выбился на макаронах в общежитии! У Игоря зарплата только завтра! А у тебя на карточке мертвым грузом лежат миллионы! Я для своих детей взяла, они бы потом всё отдали тебе, жадная ты душа! Сама тут на полном нашем пансионе живешь, еще и за копейки трясешься!
На нашем пансионе. В моей ипотечной квартире, оплачивая им крышу над головой и «работу на унитаз».
Я посмотрела на Игоря. Он молчал. Видимо, переведенные ночью тридцать тысяч грели ему карман сильнее, чем совесть.
У меня даже злости не было. Ничего не дрогнуло.
— Два часа вам обоим на сборы, — ледяным тоном ответила я, глядя в его бегающие глазки. — Чтобы я к двенадцати пришла из полиции с талоном по факту кражи с чужой банковской карты группой лиц по предварительному сговору. Камер в банкоматах куча, IP-адреса перевода в приложении прописаны. Заяву на Алиночку, как на получателя ворованных средств, тоже напишу с удовольствием. Либо прямо сейчас тридцать и пятьдесят тысяч переводятся мне обратно на счет.
О, как их перекосило!
Свекровь вмиг стала старой, схватилась за сердце и заныла про инсульт и бессовестных невесток, которых надо на цепи держать.
А Игорек пальцами задрожал над телефоном. Вернул свои тридцать в тот же момент, потому что знает — с уголовкой я шутить не буду. Студенточка Алина свои пятьдесят переводила дольше, свекровь ей истерично в трубку орала, что «неадекватная ментов вызвала». Но перевела, видимо, платье пришлось вернуть в бутик на Ленинском.
Восемьдесят тысяч мне вернулись на счет ровно через пятьдесят минут.
А еще через десять входная дверь в моей спальне за их сумками и мамочкой окончательно захлопнулась навсегда.
Диван, на котором она спала, я сразу же облила средством с хлоркой, отдраила и сдала таджикам на помойку, наняв грузчиков. Сейчас купила себе пушистый мягкий ковер, пью свой кофе по субботам в полной тишине, дышу чистым воздухом. Моя зарплата наконец-то оседает в моих карманах, а кормильцев таких надо сдавать в полицию при первых симптомах паразитизма. Делайте выводы, а я в ноябре полечу в долгожданный отпуск в тишине.
🎀Подписывайтесь на канал. Ставьте лайки😊. Делитесь своим мнением в комментариях💕