Догазификация по-русски: договор есть, газа нет (часть 3.)
Заседание в Красногорске
Когда я выходила из Чеховского городского суда, я была уверена, что справедливость восторжествовала.
Суд признал мои требования обоснованными.
Срок подключения газа был нарушен — это было установлено.
Договор подписан. Деньги заплачены. Обязательства не исполнены.
В тот момент это казалось настоящей победой.
Я помню, как вышла из здания суда с папкой документов и впервые за долгое время почувствовала облегчение.
Суд увидел главное: если есть договор — его нужно исполнять.
Но радость оказалась недолгой.
«Мособлгаз» не согласился с решением районного суда и подал апелляционную жалобу.
Теперь дело должен был рассматривать Московский областной суд.
Август. Красногорск
Заседание проходило в Московском областном суде, в Красногорске.
Я приехала заранее.
Здание суда встретило меня привычной для таких мест атмосферой: строгие коридоры, металлические рамки на входе, люди с папками документов.
В холле сидели адвокаты в дорогих костюмах, спокойно обсуждали дела, перелистывали бумаги.
Для них это была обычная рабочая среда.
Я ловила на себе взгляды. Ещё одна женщина с папкой документов — пришла судиться за газ.
Наверное, таких здесь видят каждый день.
Судебная коллегия
В зале заседаний находилась судебная коллегия из трёх судей.
Именно им предстояло решить моё дело.
Представитель «Мособлгаза» пришла не одна.
С ней была ещё одна женщина. Они сидели рядом, негромко переговаривались и время от времени перелистывали документы.
Обе выглядели спокойно. В их поведении не было ни малейшего волнения, словно они уже знали, чем всё закончится.
Доклад по делу
Судья-докладчик зачитала материалы дела.
Договор.
Оплата.
Просрочка.
Решение Чеховского городского суда.
Факты были теми же, что и в первой инстанции.
Те же документы.
Те же обстоятельства.
Та же история нескольких лет ожидания газа.
Казалось, что в этом деле всё очевидно.
Выступление представителя «Мособлгаза»
Затем слово дали представителю ответчика.
И в этот момент произошло то, что стало для меня полной неожиданностью.
Пока представитель «Мособлгаза» выступала, судьи несколько раз переговаривались между собой. В какой-то момент представитель даже замялась — будто не понимая, продолжать ли выступление.
— Продолжайте, продолжайте, — сказала одна из судей.
Она продолжила.
И именно тогда прозвучал главный аргумент ответчика.
— Уважаемый суд, просим отменить решение Чеховского городского суда. Нарушение сроков допущено не по вине АО «Мособлгаз». Выполнение мероприятий по договору предусмотрено Программой Правительства Московской области. В связи с недостаточностью финансирования сроки догазификации объекта истицы перенесены.
Затем представитель «Мособлгаза» сослалась на Постановление Правительства Московской области от 23 января 2025 года № 45-ПП.
Этим постановлением были внесены изменения в программу газификации региона.
Согласно этому документу, срок догазификации моего дома в посёлке Лопасня перенесён на декабрь 2026 года.
Не октябрь 2022 года, как указано в договоре.
Не месяц после вступления решения суда в силу, как постановил Чеховский городской суд.
А декабрь 2026-го.
Я слушала и пыталась понять, что происходит.
Мой договор был заключён раньше. Почему же теперь его исполнение объясняют изменениями программы, которые появились позже?
Аргумент, который я подготовила
Ещё до заседания я направила письменные возражения на апелляционную жалобу.
В них я указала, что договор был заключён задолго до тех изменений, на которые ссылался ответчик.
На момент подписания договора действовали правила, установленные федеральным постановлением о догазификации.
Сроки выполнения работ были определены чётко.
Именно на эти сроки я и рассчитывала, оплачивая подключение.
Позднее в программу действительно были внесены изменения, и она стала бессрочной.
Но это произошло уже после заключения договора.
В своих возражениях я поставила простой вопрос:
почему изменения, принятые спустя время после подписания договора, должны ухудшать положение потребителя?
Однако в апелляционном определении этот довод даже не был упомянут.
Момент, который стал неожиданным
После выступления представителя ответчика суд объявил:
— Суд удаляется для принятия решения.
Я поднялась.
— Подождите, а я могу высказаться?
Мне казалось естественным, что в апелляции обе стороны должны иметь возможность выступить.
Ответ прозвучал коротко:
— Вы уже всё сказали в суде первой инстанции.
Судебная коллегия покинула зал.
В тот момент я впервые почувствовала, что апелляционное рассмотрение отличается от того, как я его себе представляла.
Решение апелляции
Через некоторое время судьи вернулись.
Решение районного суда было отменено.
В удовлетворении исковых требований было отказано полностью.
Я вышла из здания суда в состоянии, которое трудно описать.
Это был не просто проигрыш.
Это было ощущение полной неожиданности произошедшего.
Протокол и аудиозапись
После заседания я подала заявление о предоставлении аудиозаписи судебного заседания и протокола.
Мне хотелось понять, как именно в официальных документах отражён ход процесса.
Аудиозапись заседания мне предоставлена не была.
Вместо неё был направлен текст апелляционного определения.
Протокол заседания мне в конце концов всё-таки прислали. Но произошло это не сразу.
Чтобы получить его, мне пришлось направить несколько запросов.
Лишь спустя время документ всё-таки был предоставлен.
Когда я наконец открыла документ, то просто не поверила своим глазам:
он оказался настолько кратким, что не отражал и половины того, что происходило в зале.
Многие реплики, прозвучавшие в зале, в протоколе отсутствовали.
Не нашли отражения и обсуждения между судьями, которые происходили во время выступления сторон.
Особенно меня удивило другое.
Эпизод, когда я попросила суд предоставить мне слово для выступления, в протоколе также не отражён.
Читая этот документ, я не узнавала заседание, на котором присутствовала лично.
У меня возник вопрос: почему обращение стороны к суду и ответ суда не были зафиксированы в протоколе?
И почему аудиозапись заседания, о предоставлении которой я просила, так и не была направлена?
Для человека, который впервые сталкивается с судебной системой, подобная ситуация вызывает серьёзное недоумение.
Что указал областной суд
Я внимательно прочитала апелляционное определение.
Судебная коллегия указала, что договор догазификации рассматривается как этап участия домовладения в региональной программе социальной газификации.
Срок выполнения программы продлён до 2026 года.
А значит, до выполнения мероприятий программы исполнение обязательств по договору невозможно.
Если перевести эту логику на обычный язык, получается примерно следующее:
пока программа не выполнена — договор фактически не работает.
А программа должна завершиться только через несколько лет.
Значит — ждите.
На простом языке это выглядит примерно так.
Я долго пыталась понять эту логику.
И однажды объяснила её себе простым примером.
Представьте: вы купили билет на поезд.
В билете написано — отправление 1 января в 12:00.
Вы приезжаете на вокзал.
А поезда нет.
Вы идёте к начальнику станции и показываете билет.
А он говорит:
— Понимаете, у нас в государственной программе развития железнодорожного транспорта написано, что этот поезд пойдёт только через два года. Так что придётся подождать.
Вы удивляетесь:
— Но у меня же билет. Я заплатил за поездку.
А вам отвечают:
— Билет — это часть программы. А программа важнее.
Офигительно!
Вот примерно так я себя и чувствовала.
Вопрос, который остаётся
И тут возникает простой вопрос.
Если государственная программа может отменить договор, заключённый в рамках этой же программы,
то зачем вообще нужен договор?
Если сроки могут переноситься решениями чиновников,
если обязательства фактически откладываются на годы —
то за что тогда были приняты деньги по договору?
Я внесла первый платёж — более девяноста тысяч рублей.
Половину стоимости подключения.
За что именно?
Почему мне сразу не сказали честно:
«Вы подписываете бумагу, но реальный срок будет тогда, когда появятся деньги и когда программа будет выполнена».
Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос.
После решения Московского областного суда
я подала кассационную жалобу в Первый кассационный суд общей юрисдикции.
Но это уже другая история.