Когда мы вышли из Управления, повозка уже ждала неподалёку. Тучи над головой немного разошлись. Солнце отражалось в лужах, вспыхивало крошечными звёздами на форменных пуговицах стражников, в заклёпках на дверце повозки и металлических застёжках упряжи на лоснящихся бычьих боках.
- А Кай и мастер Торн? – спохватилась я. - Они с нами не поедут?
- Я отправил их обратно в особняк, - коротко сообщил Даррен, хватаясь за отполированную ручку и открывая перед нами дверцу повозки.
Мы разместились на обитых мягкой кожей сиденьях.
Повозка тронулась, побежала мимо Управления. В солнечных лучах здание выглядело уже не таким пугающе мрачным. За окном мелькали стволы тополей с верхушками узкими, как веретено.
Скалистые породы, внезапно взмывающие вдоль дороги, поблескивали слюдой на торцах.
- Выходит, Кай не виноват? – сделала я вывод из слов Даррена.
- Расследование покажет, - ответил он, прикрыв глаза и массируя длинными пальцами веки.
- Но вы сами сказали, что отправили их в особняк.
- Эта мера пресечения называется домашний арест, - пояснил Марк. – Кай просто посидит в своей комнате, пока мы будем заниматься уликами.
- Вы считаете, что Кай может быть замешан? Но зачем ему это? И разве мастер Торн не заметил бы неладное?
- Заметил бы, если только он сам не…
- Марк, - рявкнул Даррен.
Но было поздно. Его слова уже повисли в воздухе.
- Если только сам не имеет к этому отношения, - закончил Иль. – Это бы многое объяснило. В том числе плетения на стенах. Мастер Торн не последний человек в Азгране, люди доверились бы ему.
- Люди доверились бы и жрецам, - возразила я. – Это же не значит, что они начали распространять черную хворь или собирать заговорщиков.
- Ну нет, никто не стал бы настраивать людей против себя. Если только из ума не выжил, - согласился со мной Иль. – У жречества нет причин участвовать в поджогах, верно?
Даррен сдвинул ладонь с глаз на пальцы и посмотрел на него из-под полуприкрытых век.
- Вы лучше осведомлены о мотивах храмовников, - сказал он. – Майю вызывают туда почти каждый день. Возможно, ей есть что рассказать об этом?
- Мне?
От неожиданного внимания стало не по себе.
- Не думаю, что понимаю что-то…. И вряд ли верховный жрец вызовет меня снова.
Даррен заинтересованно сощурился, устроившись на сиденье так, чтобы наблюдать за мной, не меняя полурасслабленного положения тела.
- Отчего же?
- Он выпроводил меня из храма, как только узнал о записке, - призналась я, посчитав, что это не затронет тайны о наличии искры.
- Что именно он сказал?
- Что наша встреча должна была заставить заговорщиков выйти со мной на связь. Но как только я ответила, что так и есть и они уже направили записку – он тут же попросил служку вывести меня за приделы храма, - призналась я. – Не похоже, что жречество и заговорщики поддерживают связь.
Даррен усмехнулся моим словам, будто я сказала какую-то нелепицу.
- Поддерживать связь и быть замешанным – не одно и то же.
- Но зачем бы жрецы стали заражать людей черной хворью?
- Жречество хочет контроля. А что может заставить истово молиться и оставлять подношения в храме лучше, чем страшная болезнь, которую могут обуздать лишь храмовники? Разве такая напасть не укрепит их власть?
- А мастер Торн? Зачем бы это понадобилось ему?
- Это мы и пытаемся выяснить, - ответил он, снова прикрыв глаза рукой.
Дорога впереди резко вильнула и пошла в гору.
Крепкий бычок медленно тянул повозку вверх, обходя камни, вымытые дождями из горной породы и осыпавшиеся со скал.
Дорога вилась узкой лентой до небольшого плато. Мы высыпали на него, оглядывая сверху окрестности с низкими домиками и снующими по улицам крошечными человечками.
- Следователь Даррен? – окликнул возница.
Мы повернулись к нему все разом.
- Вы ненадолго или можно распрягать? Хочу отпустить Антошу попастись. Здесь на склоне трава хорошая растёт.
Марк подошёл к морде быка, потрогал мокрый нос.
- Распрягай, - сказал он.
Дорога в этом месте обрывалась, только узкая тропа бежала вверх. Камушки под ногами шуршали и осыпались. Идти было тяжело. У себя в долине мы редко поднимались выше холма, на котором стояла башня, и когда мы, наконец, добрались до вершины, я остановилась, чтобы отдышаться.
Отсюда сверху был виден весь город. Я искала взглядом знакомые места: искрящийся в солнечных лучах купол храма, торговую площадь, россыпи домишек, пёстрые, от вывешенной на просушку одежды, особняки, утопающие в цветах и зелени, однообразные ряды складов на окраине.
- Майя, - позвал Даррен.
Все они прошли дальше, туда, где в буйной растительности угадывался остов обгоревшей крыши охотничьего домика.
Я поспешила на голос.
И снова перед нами стояло пепелище. Вьющиеся ползучие травы уже понемногу тянулись к обугленным доскам. Пройдёт совсем немного времени, и это место окончательно зарастёт хищной зеленью. Я переступила через почерневшее бревно и подошла к охотничьей хижине.
Одна её сторона стояла вровень с обрывом, продолжая скалу, другая вжималась в камень. Я смело шагнула внутрь и подошла к стене, примыкавшей к горной породе.
За спиной хрустнули угольки.
- Нашла что-то? – спросил Иль.
- В том доме символ огня был на каменной стене. Здесь могли тоже что-то нанести.
Иль осмотрел зазор между скалой и досками.
- Если только до того как построили хижину, - сказал он.
- Этот дом здесь стоял ещё до моего рождения, - возразил Даррен. – Спланировать поджог настолько заранее не могли даже жрецы.
Мы согласно вздохнули.
Втроем внутри домика было тесно. Я вышла из него, обогнула угол и встала у обрыва.
Там внизу, выпирая всего на три ладони от скалы, торчал небольшой выступ. Если встать на него, то вполне можно дойти до того угла, где вторая стена примыкает к скале и начертить плетение в месте, где его нельзя будет рассмотреть ни с какой другой стороны.
Я опустилась на колени и начала осторожно спускать ногу к карнизу. Мне уже пришлось свеситься по пояс, а опоры под ногой всё не находилось. И вдруг земля под моим животом поехала, раскрошились и посыпались вниз мелкие камешки, а я заскользила вместе с ними…