В августе в городе стало влажно. Удушливо жаркий, как в тропических джунглях, воздух, окутывал плотным полиэтиленом. Кира только что вернулась с пробежки и теперь жадными глотками пила тепловатую воду из бутылки. С собой она ее не брала, лишняя тяжесть ни к чему, а облегчения не принесет.
Она покосилась на свое отражение в стекле большого старого буфета. Бесформенная майка, надежно скрывшая под собой небольшие складки и выпуклый, как у гусыни живот, висела мешком. Лифчик с тонкой поролоновой прокладкой противно прилип к коже. Как всегда, он был мокрым от пота, но это ничего. Зато он хотя бы немного, но прибавлял объемы. Его тоненькие аналоги из «Спортмастера» были рассчитаны на грудастых девиц, а у Киры с этим с юности было не очень. Всегда приходилось рассчитывать только на старый добрый поролон.
Всё, что скопилось на талии и чуть ниже, наотрез отказывалось перейти в дефицитную зону. Складкам было комфортно на своем месте. Некомфортно было Кире. И еще, как оказалось, ее мужу – Сергею.
Кира поморщилась, теплая вода жажды так и не утолила. Влажные пряди собранных в высокий хвост волос, неприятно липли к шее. Нужно идти в душ, но так не хочется выползать из безразмерной своей защиты. В мешковатой майке она чувствовала себя в безопасности. Спасительная ткань не обтягивала ни одну часть тела, заговорщически потворствовала, помогала притворяться, что ее, Киру, еще можно не списывать со счетов.
«Какая ты мягкая и вкусно готовишь», - говорил ей Сергей семь лет назад. Было немножко обидно. И хотя он не сказал ничего плохого, после этого Кира стала чаще вглядываться в зеркало: а ведь, и правда, мягкого многовато. Сорок шестой размер – низ, сорок четвертый – верх. Вот бы выровнять до несуществующего сорок пятого.
«Понимаешь, Кира, ты была для удобства. А я для любви», - с брезгливым сочувствием, пела Ирка. Та самая Ирка, с которой она дружила уже десять лет. Ирка, которой она вытирала слезы, слушая, как та утробно воет, проклиная очередного сбежавшего любовника. Ирка, у которой она последние три года прилежно сидела в кресле и терпела все ее задумки по смене стиля.
Однажды она выбрила ей виски и выбелила волосы так, что они клочьями полетели с головы, оставляя розовые проплешины. Потом пыталась лечить какими-то, заказанными в Корее чудодейственными масками.
Кира купила запас на полгода, но маски совсем не помогали. От них только щипало кожу, и появилась перхоть. Пришлось спасаться домашними средствами, репейным маслом и яичным желтком.
Когда Ирка прошла экспресс-курсы по наращиванию ресниц, первой подопытной опять оказалась Кира. Никак не могла она отказать энергичной и умеющей убеждать подруге. Ходила потом целый месяц с пучками кукольных ресниц. Они выпадали партиями, и оттого глаза казались глуповатыми, как у коровы. А глаза у Киры были большие, карие, блестели, как шоколадная глазурь.
– Мужчин следует удивлять, - поучительно говорила Ирка, колдуя с очередной палитрой красок. – Рутина убивает брак.
Выяснилось, что убивает брак не рутина. А вот такие вот Ирки... Хотя муж считал иначе. Перед тем, как окончательно уйти к своей новой любви, Сергей резюмировал:
– Ты, Кира, самое глупое существо, какое я видел в жизни. Скучное и предсказуемое. Хоть и имя у тебя необычное. И да, никогда больше не красься в блондинку. Тебе не идет.
На этих словах засмеялась Ирка. Она стояла тут же, в тесной прихожей их двухкомнатного царства. Пространства, которое Кира считала домом и крепостью одновременно. Сергей покровительственно улыбнулся и провел рукой по длинной и худой Иркиной спине, аккуратно пропустил белокурые пряди сквозь пальцы. Уже год, как она нарастила волосы, и каждый день тщательно завивала их в локоны, как у Барби. Смотрелось красиво.
– Скажи спасибо, что я только это забрал! - он кивнул на две большие сумки со своими вещами. Поверх них лежала коробка с блендером. Подарок на свадьбу. – Квартиру и мебель оставляю вам с Мишкой.
«Зачем им блендер?» – тупо размышляла Кира, ошалев от щедрости мужа. Она так цеплялась за этот бессмысленный вопрос, будто, получив на него ответ, смогла бы сразу собрать свой мир, разбитый булыжником на осколки.
«Я в блендере Мишке овощное пюре делала, а им он зачем?» - пристала назойливая мысль. Она ползала в голове ленивой мухой, и всё почему-то по диагонали.
Ладно, блендер… Но, похоже, муж упаковал с собой еще и ее душу. Ее сущность он забрал уже давно, семь лет назад, когда они поженились.
Семь лет назад Кира была улыбчивой тридцатилетней женщиной, работала менеджером в строительной фирме и была столь сообразительна и расторопна, что руководство намекало на повышение. Нужно было только закончить дополнительные курсы. Компания была небольшой, но с хорошим коллективом, а потому даже предстоящее продвижение по карьерной лестнице не могло испортить дружеские пятничные посиделки.
На досуге Кира занималась декоративным консервированием. Звучало пафосно, а на деле, она брала банки, бутылки или крошечные стеклянные вазы, и заливала маринадом композиции, составленные из ягод, фруктов или небольших овощей. Смотрелось и необычно, и красиво. К ней часто обращались, когда нужен был оригинальный презент. Впрочем, это увлечение она считала баловством и всегда отмахивалась от комплиментов в свой адрес. Хотя симпатичные баночки очень украшали любой интерьер. Одинаково хорошо они смотрелись и на кухне, и в гостиной. А уж с идеями у Киры всегда было всё в порядке.
До встречи с Сергеем у нее вообще всё было относительно в порядке. Каштановые длинные волосы она собирала в хвост, любила платья с драпировкой в области живота, чтобы скрыть проблемное место, носила туфли на каблуке и всегда улыбалась, даже если настроение было не очень.
В то утро, когда Кира столкнулась с Сережей в лифте, на ней было темно-красное платье, подол которого был на три сантиметра выше колена. В ушах покачивались сережки в виде веточек коралла, а волосы она собрала в небрежный пучок. Непослушная прядка запуталась в неровных камешках. Кира косилась в зеркало и, прижимая одной рукой папки с бумагами, другой пыталась осторожно освободить волосы. Конечно же, папки посыпались на пол.
Кира сердито выдохнула и, присев, принялась собирать бумажки. Краем глаза она видела, как невысокий мужчина, вошедший вместе с ней на первом этаже, бесцеремонно пялится на ее коленки. Через секунду он принялся помогать ей.
– Спасибо, - вежливо улыбнулась Кира.
– Вы случайно не в «СтройНовации» работаете? – спросил незнакомец, подавая папки.
Кира задержала взгляд на его руках: красивые пальцы, ухоженные ногти. Мужчина был почти одного с ней роста, но она ведь на каблуках. Пиджак хорошо сидел на подкаченных плечах, карие глаза смотрели дружелюбно. «Ничего такой,- подумала Кира. – Пожалуй, парфюм чуть резковат, но может быть, это потому что замкнутое пространство». Она с любопытством посмотрела ему в глаза:
– Да. А как вы догадались?
Мужчина усмехнулся и глазами показал на рекламные буклеты, торчащие из папки. Кира засмеялась. Она знала, у нее красивый смех и обворожительная улыбка. Ей часто делали комплименты, и незнакомец оказался неоригинален:
– У вас смех, как солнечный зайчик… Прыгает туда-сюда…
Вот этим сравнением, «как солнечный зайчик», Сергей ее и покорил. Кира сама не поняла, как попала в его сети.
Бодрящая танцевальная мелодия вернула Киру из тесного лифта на кухню. Звонила мама. Кира вздохнула, надо ответить, иначе она запаникует. Да и Мишка соскучился. Мама увезла его к себе почти сразу:
– Ты тут с собой разберись. Нечего ребенку на сумасшедшую глядеть, - сказала напоследок.
Вот уже две недели Кира пытается разобраться. Не очень-то получается. Она провела рукой по влажным волосам, стянула резинку, тусклые волосы комком упали на плечи.
– Как ты? – испуганно спросила мама.
Она всегда с настороженностью ждала, что Кира скажет «хорошо». Но Кира ее не разочаровывала.
– Так себе…
Она знала, что мама до сих пор надеется, что все вернется на круги своя. Семья по мановению волшебной палочки склеится, и все станет по-прежнему. Поэтому Кире должно быть без семьи плохо или так себе, а если ей станет хорошо, значит, надежда на воссоединение рухнула.
Киру мама родила от женатого, который, как только узнал о счастливой возможности стать трижды отцом, сразу же растворился в никуда. В его семье уже подрастали двое. Третий ребенок, да еще и на стороне, в планы совсем не входил.
Мама растила ее одна, жили они трудно, потому что алиментов горе-отец выделил слезы, а на зарплату машинистки особо не разбежишься. Правда, когда наступили новые, но тяжелые времена, мама со своей коллегой, более напористой и шебутной тетей Аллой подрядилась в челночницы.
Киру оставила на соседку, а сама подхватила клетчатые сумки и рванула в Польшу, за шапками и трусами. На обратном пути что-то не заладилось. Автобус задержали, денег отдать парням в кожаных куртках, не нашлось, и мама лишилась товара. Тетя Алла визжала и ругалась так, что крепкие молодчики ее оставили в покое. Вот так торговля в их семье не состоялась. Пришлось кое-как выживать без коммерческой подмоги.
В старших классах Кира уже работала после школы курьером, разносила по фирмам деловую корреспонденцию, собирала новогодние подарки и клеила картонные коробки для сомнительной парфюмерии, которая потом продавалась в ларьке на центральном рынке.
– Мама! - Кира услышала звонкий голосок и невольно улыбнулась.
Пятилетний Мишутка отобрал телефон у бабушки и приготовился рассказывать о своих длинных днях, которые были наполнены тысячами важных детских дел.
– Мама, я соскучился. Ты когда приедешь? Я домой хочу. И к папе.
Кира почувствовала, как запершило в горле. Слова собрались в комок и застряли на полпути. Моментально подступили слезы, им и приглашения не надо. Кира иногда недоумевала, откуда в человеке столько слез?
– Кира? – мама вернула себе телефон. – Ты ела сегодня?
Кира молча покачала головой, как будто ее могли видеть. О том, что она почти не ест, маме знать необязательно. Бегает вот еще, потому что Сергей сказал, что такая никому не нужна. Он прав, конечно… но может быть, хоть себе нужна?
Чтобы это доказать, уже неделю бегает, ловя ртом удушливый городской воздух. Кажется, что на улице все над ней смеются и тычут пальцем: о-о-о, свинка Пигги бежит. Пигги – любимая героиня Мишки. Кира узнала о ней из мультика.
– Ну, ладно… ты крепись, - традиционно пожелала мама. – Я завтра позвоню.
Кира пожала плечами. Голос мамы исчез, а она так и осталась стоять посреди кухни, не понимая, как ей жить дальше.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Любовь (не) случается дважды", Марина Безрукова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.