День не задался с самого начала. Сходу. С первых лучей солнца. С первого вздоха. Сколько ни подбирай синонимы — итог один. Семён Пеплов шёл по разбитым улицам городского гетто, кипел от злости и безнадёги и почти не замечал окружающих.
Впрочем, немногочисленные прохожие и сами не стремились приближаться к странной фигуре. Длинный плотный стёганый плащ, глухая маска, мотоциклетные очки, шлем. Налокотники и наколенники. Полспины занимал армейский ранец.
Чёрный цвет «походного костюма», почти двухметровый рост и вес далеко за сотню килограммов дополняли картину. Даже обитатели неблагополучного района среди бела дня предпочитали расходиться в стороны.
Хотя понятие «день» здесь было относительным. Высотки нависали над узкой улицей, большинство фонарей не работало. Полумрак — вечный спутник этих проулков — царил даже в полдень.
— Мама, мама! Это бандит?!
Звонкий детский голос прорезал вязкую тишину.
Семён не сразу понял, что столкнулся с кем-то. Перед ним стояла худенькая девушка лет двадцати пяти. Грязная, в поношенной одежде, с коротким ёжиком волос неопределённого цвета и тёмными кругами под глазами. На её груди крест-накрест были закреплены ремни переноски, а за сутулыми плечами болтался ребёнок — лет трёх или четырёх.
— Извините… — девушка испуганно попятилась.
Ребёнок же смотрел смело.
— Помолчи! — шикнула мать.
Семён медленно окинул их взглядом. Худые щёки, едва ли не синеватая кожа, измождённые лица. По сути, это она врезалась в него, поскользнувшись на грязных ступенях.
Он поднял глаза. Выцветшая вывеска с некогда красным крестом. Пункт сдачи крови.
Понятно.
Сдавала кровь, чтобы прокормить себя и ребёнка.
Внутри что-то неприятно кольнуло. Он давно не слышал, чтобы дети говорили так громко и без страха.
Семён расстегнул нагрудный карман, достал кошелёк и бросил его девушке.
Деньги ему больше не понадобятся.
Она ловко поймала лопатник на лету, раскрыла, замерла на секунду — и глаза её расширились. Потом развернулась и побежала, будто опасаясь, что благодетель передумает.
В кошельке лежали сбережения всей его жизни. Толстая пачка крупных купюр. Перед походом в больницу он опустошил тайник. Банкам не доверял.
Семён без осуждения посмотрел вслед убегающей фигурке. Полубосые пятки в дырявых сандалиях мелькали с неожиданной скоростью.
Ребёнок, развернувшись, показал ему дулю.
Семён хмыкнул.
Плевать.
Он ковырнул носком армейского ботинка растрескавшийся асфальт. Нужно было решать, что дальше.
Дом. Джек.
Пеплов и его хомяк жили вдвоём в небольшой квартире на границе гетто. Утром Джек внезапно захирел и едва выжил. Семён вызвал скорую. Медики не привыкли спасать грызунов. Но деньги не пахнут. За приличную сумму пожилой фельдшер сделал укол, и Джек завалился спать.
— Похоже на отравление. Если не поможет — везите в ветеринарку, — сказал он на прощание и добавил с укором: — И больше так не делайте, Пеплов. Бригад и так мало.
Ветеринарка … Сейчас.
Сегодня у Семёна были дела поважнее. Год назад после несчастного случая на работе его врождённая болезнь резко прогрессировала. Пришлось сдать анализы. Сегодня — операция. Точнее, должна была быть.Он сунул руку в карман, нащупал сложенный лист и развернул его.Глаза скользнули по плотным строкам сухого медицинского текста. В ушах снова прозвучали холодные пояснения врача:
— Скоро к вашему синдрому нечувствительности к боли добавится ангидроз, и откажут потовые железы. Потом — потеря вкуса, запаха, зрения. Затем паралич.
Ваше тело станет вашей могилой.
Без жалости. Без фальши.
Семён скомкал заключение и выбросил его в переполненный мусорный бак.
Нужно быть мужиком. Вернуться домой. Позвонить родителям. Сестре. Уволиться. Привести всё в порядок. А дальше…
Додумать он не успел.
Внезапно потемнело в глазах. Мир поплыл. Полумрак сгустился до почти полной тьмы. Руки и ноги ослабли. Слова врача всплыли сами собой.
Дома лежал Джек. Если погибнет — кто его закопает? Нет. Не сейчас. Ещё рано. Он нащупал в кармане шприц-тюбик, задрал платок и вколол препарат. Всё равно куда — боли он не чувствовал.
Через минуту зрение начало возвращаться. Онемение отступило.
— Эй, цыпа! Иди-ка сюда. Покажи, что за кошелёк тебе дали!
Хриплый бас донёсся с конца улицы.
Семён обернулся.Ту самую девушку окружили четверо парней в чёрных плащах и масках.
Помочь? В этом мире каждый сам за себя. С другой стороны… что он теряет? Вдруг убьют — и мучиться не придётся. Мысль показалась почти утешительной. Семён отлепился от стены. И пошёл к ним.
Ещё минуту назад Сара думала, что ей повезло.Незнакомец бросил ей кошелёк — тяжёлый, набитый деньгами.Таких сумм она не держала в руках никогда.И вот теперь это «сокровище» просто отнимали.
— В проулок её. Сейчас дрон пролетит.
Парень, чьи резкие контуры лица угадывались под маской, дёрнул её за рукав, и Сара едва не упала.
Другой — широкий, с толстой шеей — оглянулся на улицу.
Над перекошенными фасадами гетто вдалеке показался патрульный дрон — чёрный шар с узкой красной полосой сканера. Он медленно приближался.
— Засветимся — в каталажку закроют. Тащи.
Её втолкнули в узкий проулок между баром и старым складом. Здесь пахло кислым пивом, гнилью и мокрым железом.По стене тянулись толстые кабели, под ногами хлюпала вода.У стены стояли два мусорных бака, а дальше темнели металлические ворота трансформаторной будки.
Сара прижала сына крепче.Мальчик не заплакал. Он затих, прищурился сильнее и нахохлился, как воробей, готовый клюнуть. Сара по внешнему виду догадалась, кто перед ней. Герои местных сплетен. Она всегда хорошо слушала и запоминала.У неё была цепкая память — полезная вещь в гетто.
Нервный — вероятно Бес.
Широкий, с массивными плечами — скорее всего Рон.
Липкий — предположительно Харт — уже шарил в кошельке жирными пальцами.
И ещё один — молодой, слишком злой, слишком старающийся — Тыч.
За спинами бандитов чернел бар с выцветшей вывеской «Яма». Стёкла давно были заколочены металлическими листами, над дверью мигала одна-единственная лампа.На стене красовалась облупленная эмблема — оскаленная морда пса с обрезанными ушами.
Резиденция банды Бешеных Псов. Именно оттуда, с грохотом распахнув дверь, вышел ещё один бандюган. Высокий, сухой. Маска чуть перекашивалась слева. Левый глаз в прорези смотрел немного в сторону. Это был Кривой Каспар. Один из главных головорезов и наиболее уважаемых авторитетов. Он остановился перед девушкой. Во взгляде мелькнули удивление, узнавание и хищная радость.
— Сара , неужто это ты? Что тебя со среднего уровня ветром сдуло?
В этот момент за его спиной раздался довольный возглас.
Липкий — предположительно Харт — наконец раскрыл кошелёк.
— Ого! Да тут нехило!
Он вытащил пачку купюр и присвистнул.
— Это ж больше, чем мы за месяц с района собираем!
Каспар мельком взглянул на деньги, но задерживаться не стал. Он снова перевёл взгляд на девушку.
— Главное не деньги.
Короткая пауза.
— За них уважения не купишь.
Он шагнул поближе.
— Помнишь, как ты мне отказала? Смотрела свысока. Будто я грязь. Мне тогда повезло оказаться этажами повыше. Запал на тебя.
Он обвёл её взглядом.
— А теперь посмотри, где ты. Я вспомнил одну печальную историю, как чей-то непутевый отпрыск случайно испачкал аристократа с верхних ярусов. Так она - про тебя...
Взгляд мужчины сочился мрачным удовлетворением.
— Придётся заплатить.
Банда понимающе заржала.
Он нагнулся почти впритык.
— Будь разумной… и не спорь.
Похабный, хриплый смех заполнил проулок. Казалось бедная девушка будет не только ограблена. И в этот момент за их спинами возникла фигура. Высокая. Тяжёлая. В длинном чёрном стёганом плаще. Мотоциклетных очках. Шлеме.
Новый участник событий не сказал ни слова и сразу приступил к делу. Семён работал в автомастерской. И у него была привычка таскать повсюду тяжёлый разводной ключ — настоящее оружие пролетариата.
Бес не успел обернуться. Ключ описал короткую дугу. Смех оборвался. Ключ снова взвился вверх. Второй удар пришёлся по колену Рону. Тот взвыл и завалился набок. Тыч метнулся сбоку, пытаясь схватить за ранец. Семён резко развернулся и ударил по кисти.
Харт попытался зайти со спины, но тяжёлый локоть в налокотнике врезался ему в лицо. Проулок превратился в мешанину криков и глухих ударов.
— Кончайте его! — рявкнул Каспар.
Их было пятеро. А он один. Рон, оправившись, врезался в Семёна всем весом. Кулак прилетел сбоку — в челюсть. Мир покачнулся. Пеплова схватили за ранец и дёрнули назад. Кулак в рёбра. Ещё толчок. Семён не почувствовал боли. Тело затрещало под натиском. Он всё ещё бил — попал кому-то в плечо, кому-то в бок.
Но их было больше. Его сбили с ног. Ботинок врезался в живот. Ещё один — в грудь. Со всей силы пнули в голову. Семёна отбросило назад. Спина врезалась в металлические ворота трансформаторной будки. Железо глухо прогнулось. Ещё пинок — уже в корпус.
Дверь с треском распахнулась. Он залетел внутрь. Голова ударилась о край панели. Что-то щёлкнуло.
Искра. Ослепительно-белая вспышка. Запах озона. Последняя мысль вспыхнула коротко и ясно:
Вот и всё.
Темнота.
Темнота была не окончательной и вскоре начала редеть. Семён лежал на полу трансформаторной будки. Его тело сотрясалось от ударов тока. Он пытался понять, жив ли. Не сразу. Сначала где-то на периферии сознания появились звуки. Глухие. Искажённые. Будто через толщу воды.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Боли нет", Алексей Григорьев ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1