Рано или поздно мы пытаемся оценить, что сделано верно в нашей жизни, а что пошло не так, как хотелось. Но прошлого не изменить. Когда в голову Юлии лезут мрачные мысли, она старается их отогнать и начинает думать о маленьких радостях в жизни.
- Снег на яблоне в саду, смех внука Тимки в телефонной трубке, а вот любопытная синичка за окном, чашка горячего чая, кот Мурзик свернулся калачиком на коленях у меня. Как здорово, что все это у меня есть…
Летний вечер опускался на поселок тихо и осторожно, словно боялся спугнуть последние звуки уходящего дня. Юлия поправила шаль на плечах и вышла во двор. Ей нравилось это время, когда спадала жара, воздух наполнялся запахом скошенной травы и нагретой за день листвы.
Она прошла по дорожке к беседке, увитой диким виноградом. Там уже горел теплый желтый свет, и на столике дымились две кружки с чаем. Михаил сидел на скамейке, перебирая струны гитары. Увидев её, он улыбнулся той же мягкой улыбкой, от которой тридцать лет назад у неё замерло сердце.
- Садись, Юль. Сейчас соловей запоет, - сказал он тихо и улыбнулся.
Она села рядом, положив голову ему на плечо. От него пахло табаком и чем-то родным, тем, что называется просто - дом. Юлия закрыла глаза. Иногда, в такие минуты, память отбрасывала её на много лет назад, в ту боль, которая, казалась, когда-то разорвала её на части.
Она вспомнила Игоря. Красивого, статного, с ямочкой на подбородке. Как она была влюблена! Как строила планы, как верила, что их любовь способна свернуть горы. Но родители его оказались скалой, о которую разбились все её мечты. Им была нужна невестка «подходящая», «из правильной семьи», а не простая девчонка.
Игорь сдался быстро, как соломинка под напором воды.
- Юль, мы больше не будем встречаться, моя мама…
А потом была та встреча на улице. Его мать, проплывая мимо с победоносной улыбкой, процедила:
- А Игоречек-то наш женился! И не чета тебе его жена. Хорошая, хозяйственная, красавица.
Сколько слез было пролито в подушку тогда, знала только узкая девичья койка в общежитии. Свет померк, и казалось, что ничего хорошего в этой жизни уже не будет.
А потом появился Мишка. Киномеханик из местного клуба. Веселый, простой, с вечно взлохмаченными волосами и гитарой в руках.
Он пришел к ним в общежитие к соседке, увидел её, заплаканную, и сказал:
- А пойдем сегодня в клуб? У меня новый фильм, про любовь. А потом я тебе спою.
Юля согласилась, терять было нечего. Фильм она не запомнила. Запомнила, как он пел. У него был удивительно проникновенный голос. Он пел про дальние дороги, про синие глаза, а смотрел только на неё. И Юлия, в которой ещё кипела обида на Игоря и его мать, решила:
- А вот выйду замуж за простого киномеханика… Назло всем.
Через два месяца они расписались, потому что Мишка настаивал, нравилась она ему. После Нового года он пришел с родителями ее сватать, а потом была свадьба. И началась их семейная жизнь.
Юля не видела или не хотела видеть недостатки в своем избраннике. Смотрела сквозь розовые очки. Ей было хорошо и уютно рядом с Мишкой. Поначалу всё было похоже на тот самый фильм про любовь. Михаил носил её на руках, играл по вечерам на гитаре и пел, они смеялись. Но фильм быстро закончился, началась жизнь.
Вот тут-то Юля глаза и раскрыла, сняла розовые очки, поняла, что ее муж далек от идеала. Но было уже поздно. Их семейная жизнь была похожа на времена года. Вначале была весна яркая и солнечная, это в самом начале их семейной жизни. Потом наступило жаркое лето, но оно пролетело быстро.
А затем наступила осень. Скучная, нудная с дождями и бурями, с недолгими теплыми деньками и коротким «бабьим летом». Пришла в их жизнь настоящая суровая зима, холодная.
Мишка стал выпивать. Сначала понемногу, по выходным. Потом всё чаще.
Зиму пережили, а вот весна так и не наступила, а сразу пришла холодная осень…
А потом муж впервые ее ударил. Ударил и сам испугался, просил прощения, валялся в ногах.
Юлия простила, терпела. А ведь в ее жизни могло бы все сложиться по-другому, ушла бы от мужа после того, как первый раз ударил.
Но не ушла. Стыдно было уйти. Стыдно было признаться матери, что она ошиблась, что выскочила замуж сгоряча, назло прошлому. Она стала прятать синяки под длинными рукавами, а слёзы за плотно закрытой дверью.
Иногда Юля думала, укачивая дочку:
- Может получится у меня перевоспитать мужа под себя, может еще не все потеряно.
Но она конечно, заблуждалась. Так и жила в осенней хандре, в слезах и обидах. Много пришлось перетерпеть, переплакать. Было и совсем плохо, когда между ними поселилась лютая зимняя стужа. Когда терпеть унижения больше не было сил, когда уже боялась не за свою жизнь, а за ребенка, она готова была бежать куда глаза глядят.
И однажды утром, глядя на спящее, опухшее лицо мужа, она вдруг поняла четко и ясно:
- Так больше нельзя. Это не жизнь, это болото, которое засасывает нас обоих. Я не буду больше той, кто просто терпит.
- Миша, - она разбудила его и сказала твёрдо. - Или ты лечишься, или я ухожу. Прямо сегодня.
Он не ожидал. Он привык, что она стерпит, промолчит. А тут увидел в её глазах такую сталь, что испугался по-настоящему. Он не хотел ее отпускать от себя. И согласился.
Юлия приложила все усилия, боролась, не отступила. Считала, что в борьбе все средства хороши. Лечение было тяжелым. Были срывы, когда он сбегал, а она находила его и приводила домой. Она колола ему лекарства, когда он простудился и сильно болел и каждый раз, ставя укол, внушала:
- Слышишь, Миш, эти лекарства с алкоголем нельзя, несовместимы. Умрешь. А я тебя не откачаю.
И он прислушивался. Чтобы оградить его от соблазнов, Юлия перестала звать гостей. Они сами ни к кому не ходили. Жили тихо, в своем маленьком мирке, который она оберегала, как хрупкий цветок.
Вроде бы сдвинулось все в лучшую сторону. Но нужно было еще удержать от срывов. Она разговаривала с ним, внушала ему. Тем более у него болели суставы и при обострении она колола уколы, и каждый раз внушала:
- Эти лекарства нельзя с алкоголем… - причем нашла в аннотации и показала ему, что уколы снимают боль, лечат, а вот алкоголь…
Как-то Юлия сидела и думала, как же оградить мужа от пагубной привычки, боялась, что не выдержит и сорвется. Придумала.
- Слушай, Миш, а давай накопим на машину? Жигули там какие-нибудь подержанные. Права у тебя есть. Будешь возить меня за ягода и грибами, а может и на рыбалку с тобой вместе поедем.
Она видела, как глаза у него загорелись.
- А что, это дело… Ну ты, Юлька, придумала, давай…
Он увлекся, начал работать, брать подработки. Накопили. Купили подержанные «Жигули», которые он потом полгода перебирал своими руками. Юля видела и наблюдала, с каким интересом и увлечение возится Михаил с машиной. Допоздна во дворе не мог оторваться, пока она уже не возмущалась.
- Миш, ну сколько я должна подогревать ужин?
- Сейчас, Юль. Сейчас вот только закреплю здесь, чтобы не забыть. Машина любит уход, она должна быть надежна на ходу. Это - наша с тобой безопасность, - объяснял терпеливо муж.
Юлия радовалась, когда они вместе ехали в райцентр за покупками. Муж не пил. Постоянно был за рулем. Но Юлия не успокаивалась на достигнутом. Уже прожили пятнадцать лет, воспитывали двух дочерей. Жена радовалась, что смогла искоренить пагубную привычку мужа, но все равно опасалась.
И тогда она вновь придумала.
- Миш, а знаешь, - сказала она, когда они стояли на пороге их старого дома. - Давай дом построим? Большой. Своими руками. А что, понимаю, нужны деньги, но можно взять кредит.
Михаил посмотрел на неё, на её решительное лицо, на её руки, которые не боялись работы, и кивнул.
- Ну ты, жена, опять придумала… И себе не даешь покоя и мне, - он тепло улыбался, а Юлия поняла, что ему понравилась ее мысль.
Пятнадцать лет прошло с тех пор, как он в последний раз пил. Пятнадцать лет они работали вместе, строили трезвую жизнь, а потом строили дом. Вырастили двух дочерей, которые теперь жили в городе со своими семьями.
Дом строили долго, но построили. С трудом доставали стройматериалы, иногда приходилось нанимать рабочих, когда не под силу было что-то делать.
Когда дом был построен, во дворе навели порядок, тогда Юлия проговорила:
- Миш, дом получился на славу, но во двор нам нужно поставить красивую беседку, чтобы мы с тобой летом могли в ней отдохнуть, посадим яблоньки, кусты сирени и жасмина.
Михаил вновь с улыбкой и любовью смотрел на жену. Уже тридцать лет рука об руку.
- Эх, Юля, неиссякаемая у тебя выдумка и энергия. Я согласен, а сам конечно, не додумался бы…
...Соловей защёлкал где-то в кустах. Они сидели в беседке, увитой диким виноградом.
Михаил тронул струны, и полилась мелодия. Та самая. Их песня. Он запел негромко, чуть хрипловато их любимую песню:
«Снова месяц взошёл на трон, править звездной своей страной...»
Юлия слушала, и сердце её наполнялось покоем. Она смотрела на его поседевшие виски, на морщинки у глаз, на сильные руки, обнимавшие гитару. Она вспомнила тот ехидный голос:
- И не чета тебе его жена... Интересно, та, «хорошая и хозяйственная», счастлива ли сейчас? И где тот Игорь?
А её Мишка здесь, рядом, и он поёт для неё. Поёт, глядя на неё с той же любовью, что и в молодости, только теперь эта любовь стала глубже, тише и надёжнее.
- О чём задумалась? — спросил он, заканчивая песню.
- О том, - ответила она просто, - что жизнь прожита не зря.
Михаил отложил гитару и обнял её, притянув к себе. Где-то высоко над ними взошёл на трон месяц, освещая их беседку, их дом, их тихое счастье, которое они выстрадали и построили сами. Рука об руку.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Цвет времени».
