К тому времени, когда Валентина Малявина окончила "Щуку" и была зачислена в штат театра имени Вахтангова, за ней уже тянулся шлейф громкой славы. Пришла она сюда далеко не статисткой. Ее ждали здесь главные роли, а выход на сцену каждый раз становился событием.
ЗДЕСЬ НАЧАЛО ИСТОРИИ О ЖИЗНИ ВАЛЕНТИНЫ МАЛЯВИНОЙ:
В театре Малявина блистала в постановке «На всякого мудреца довольно простоты», играла Люсиль в «Мещанине во дворянстве», выходила в легендарном «Идиоте». Критики писали о ней восторженные рецензии, зрители ходили "на Малявину", а коллеги завидовали той магии, которая происходила каждый раз, когда она появлялась в свете софитов.
После триумфа в «Ивановом детстве» посыпались на актрису и предложения от кинорежиссеров. Только в 1963 году вышло четыре картины с ее участием: «Сотрудник ЧК», «Утренние поезда» и «Подсолнух». Сами фильмы прошли без особого ажиотажа, но работу артистки в них отмечали многие.
Малявина играла так, будто каждый кадр последний. Воплощалась в героинь до кончиков пальцев, пропускала их чувства через себя, выворачивала душу наизнанку.
Позже она признавалась: ей необходима была подпитка. Обожание, страсть, восхищение... Только от окружавших ее поклонников, только от тех, кто смотрел на нее с замиранием сердца, она получала истинное вдохновение. Красота требует жертв, но еще больше она требует преклонения. И Валентина купалась в нем, как в морской воде, — жадно, самозабвенно, до головокружения.
С Павлом Арсеновым Валентина познакомилась на съемках фильма «Подсолнух». Место действия — бескрайняя, выжженная солнцем и пахнущая полынью и свободой степь. Актриса стояла у вагончика, ждала, когда позовут в кадр, и просто смотрела вдаль. И тут появился он!
Всадник на коне несся по степи так, будто за ним гнались все ветры мира. Грива лошади развевалась, пыль летела из-под копыт, а сам наездник напоминал героев французского кино.
— Господи, - выдохнула она, — это же Жан Марэ...
Конь остановился в двух шагах от нее, всадник спрыгнул на землю, а Малявина все еще не могла прийти в себя.
В тот же вечер она сказала подруге:
— Я, кажется, влюбилась. И это не просто увлечение. Я пропала.
Но Арсенов смотрел сквозь нее. Обычно режиссеры и операторы пытались с ней заигрывать в первый же день. А тут полная отстраненность. Это пугало и... цепляло.
— Паша любит Наташу Фатееву, - как-то шепнула ей гримерша. — Так что ты, милая, даже не надейся. Не обольщайся.
А через неделю Павел пригласил ее на вечернюю прогулку, где они впервые поцеловались. В ту же секунду, когда его губы коснулись ее, внутри что-то щелкнуло. Жить со Збруевым? Зачем, если здесь, под этим небом, она наконец почувствовала, что может принадлежать только себе? А Тарковский... Его ревность душила ее как актрису. Он хотел, чтобы она снималась только у него одного.
— Збруев был хорошим, просто я всегда чувствовала себя свободной и ни одному мужчине не могла посвятить себя целиком…,- признавалась актриса после.
ЗДЕСЬ ИСТОРИЯ ЛЮБВИ ВАЛЕНТИНЫ МАЛЯВИНОЙ И АЛЕКСАНДРА ЗБРУЕВА:
Арсенов был старше и опытнее. В нем чувствовалась порода. Он родился в Тифлисе, учился в геологоразведочном, но бросил все ради ВГИКа, ради мастерской Григория Рошаля, ради кино. К моменту встречи с Малявиной снял уже несколько картин. Работал на киностудии Горького, искал свой стиль, который позже назовут "арсеновским": легким, музыкальным, чуть сказочным.
Вскоре влюбленные поженились. Для обоих это был союз, в который они вкладывали все: надежду, страсть, желание построить что-то настоящее. Павел боготворил жену. Снял ее в своем фильме «Король-олень» по сказке Гоцци. В нем 30-летняя Малявина — неземное, почти ангельское существо в облаке белого фатина — смутный и явный объект желания.
Супруги купили кооперативную квартиру. Валя ходила по пустым комнатам, поглаживая живот, и они уже придумали, где будет стоять кроватка для их будущего ребенка...
Но из роддома она вернулась одна. Их новорожденная дочь не прожила и нескольких дней.
Эта трагедия надломила актрису. Павел пытался успокоить жену, подбодрить, но она отстранилась, словно он был чужим. Боль потери несчастная женщина стала глушить алкоголем и отказываться от работы. Даже заговорила о монастыре.
— Там тихо. Может, мне легче будет.
Врачи, к которым Арсенов тащил ее почти силком, только разводили руками:
— Самозащита организма. В вине ищет спасения от боли. Другого способа пока не видит.
Коллеги судачили за спиной:
— Спивается Малявина. Талант губит... У нее горе, ты понимаешь?.. У всех горе. Не все же пьют.
Никто из театральных даже не подозревал, что творится за дверями их квартиры. На людях она еще держалась, улыбалась, кивала, но внутри уже все трещало по швам. Тормоза отказали окончательно. Тот внутренний стоп-кран, который удерживает нормальных людей в рамках, больше не работал.
Ей нужна была встряска. Нужны были эмоции до дрожи, до крика, до исступления. Чтобы сердце колотилось где-то в горле, чтобы адреналин заглушал тупую боль потери. И с каждым днем эта потребность становилась все сильнее, все ненасытнее, все опаснее.
Именно в этот момент в Новосибирске на гастролях она встретила Александра Кайдановского. Они столкнулись в коридоре гостиницы, искра проскочила такая, что могла бы осветить полгорода. А после репетиции поехали к его приятелю на дачу. Посидели, выпили, закусили домашним и вышли проветриться перед сном.
Заблудились мгновенно. Поселок спал, фонари не горели, только звезды сыпались с неба, да где-то лаяли собаки. Плутали долго, пока Саша не махнул рукой:
— Да ну его. Вон дом пустой, залезем.
Уснули они на полу, прижавшись друг к другу, как бездомные щенки. А утром Валя проснулась другой. Рядом лежал человек, без которого она уже не мыслила себя. Такая же безудержная душа, такой же дикий ветер внутри.
Кайдановский ради нее ушел из семьи. Она бросила Арсенова. Но рай быстро обернулся адом. Их любовь больше напоминала пожарище: то затухало, то вспыхивало с новой силой. Ссорились они так, что соседи вызывали милицию. Мебель летела в стену, посуда вдребезги. А через час так же шумно мирились.
Темперамент Кайдановского зашкаливал: его штормило от черной тоски до яростного бешенства. Он мог запереть ее в квартире, уйти в запой, а вернувшись, избить до синяков.
— Это была фантасмагория. Поиск каких-то других отношений, температура которых зашкаливала,- рассказывала Малявина про отношения с Кайдановским позже. — Я переживала какую-то лихорадку, истинную страсть. Что-то происходило с нами помимо нас. Он хотел подчинить меня себе — я вырывалась. Саша Кайдановский был человеком запредельным… Он был непонятен, груб...
Александр не раз звал Валентину замуж. Но странное дело: она верила, что они созданы друг для друга, что это судьба, но штамп в паспорте пугал до дрожи. И еще была одна правда, о которой она молчала. Малявина боялась от него рожать. Боялась, что ребенок унаследует его бешеный нрав. Несколько раз актриса делала аборт, а после запивала боль коньяком.
А потом случилось то, что должно было случиться. Актрисе предложили роль в «Пропавшей экспедиции», но она отказалась. То ли устала, то ли не захотела, то ли почувствовала что-то. Режиссер Дорман спросил совета:
— Кого брать?
— Возьми Женю Симонову. Она хорошая, - ответила Малявина, не зная, что подписывает приговор своему счастью.
Симонову утвердили, ее партнером назначили Кайдановского.
Как водится, Малявина узнала о его измене последней. Когда Саша пришел собирать вещи, она смотрела на него и не верила:
— Из-за нее?-спросила она тихо.
— Из-за себя, - ответил он. — Мы себя с тобой сжираем. А с ней... я могу дышать.
Впервые в жизни все обошлось без скандала, без битья посуды, без крови. Он просто собрал чемодан и ушел. А Валя...вернулась к Павлу Арсенову. Он все еще любил ее той самой любовью, что не проходит даже после предательства. Он грезил Валей, ждал, надеялся. Но склеить разбитую чашу не получилось.
Друзья потом вздыхали:
— Останься она с Павлом тогда, все бы иначе сложилось. Не было бы этой страшной судьбы, этого трагического финала...
Продолжение истории о личной жизни Валентины Малявиной уже готово и будет выложено на канале в ДЗЕН. Чтобы не пропустить, рекомендую подписаться на Телеграм канал, где я своевременно информирую о выходе нового материала.
РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ: