Когда Яна в очередной раз засмеялась в телефон и вышла на кухню, прикрыв дверь, я понял: либо я параноик, либо происходит что-то странное.
Но она же сама говорила — Денис просто старый товарищ, с которым они когда-то работали вместе. Ничего такого. Просто иногда созваниваются, обсуждают общих знакомых.
— Ты чего такой напряжённый? — спросила она, вернувшись в комнату и плюхнувшись рядом на диван.
Я пожал плечами.
— Да так. Устал просто.
Она поцеловала меня в щёку и уткнулась носом в плечо.
— Тебе нужен отдых, Толь. Может, в выходные куда-нибудь махнём? На природу?
Я кивнул, но мысли были совсем о другом. О том, как часто она в последнее время улыбается экрану телефона. О том, как быстро стала отворачиваться, когда я подхожу. О том, как однажды я случайно увидел имя "Дэн" в её уведомлениях.
Мы с Яной женаты третий год. Познакомились на выставке ретро-автомобилей — она пришла с подругой, я с братом. Разговорились случайно: она восхищалась старым "Москвичом", а я как раз разбирался в советских машинах. Потом были прогулки, кино, её заразительный смех и способность находить радость в мелочах.
Она умела превращать обычный вечер дома в маленький праздник. Могла включить музыку и начать танцевать посреди кухни, утащить меня за руку, смеясь над моей неуклюжестью. Готовила редко, но вкусно — особенно удавался грибной крем-суп с гренками. Я любил наблюдать, как она сосредоточенно режет овощи, напевая себе под нос какую-нибудь мелодию.
Свадьба была скромная, человек на тридцать. Квартиру снимали первый год, потом взяли ипотеку на однушку в новостройке на окраине — крошечная, но наша.
Деньги собирали вместе: мой первоначальный взнос был побольше, её поменьше, но мы договорились платить поровну каждый месяц. Я работал инспектором по охране труда на крупном заводе, Яна — координатором мероприятий в агентстве, организовывала городские праздники и фестивали.
Денис появился в наших разговорах зимой.
— Представляешь, — говорила Яна за ужином, помешивая суп харчо, — встретила сегодня Дэна. Мы с ним вместе когда-то работали.
— Угу, — ответил я, особо не вслушиваясь.
— Он теперь руководит отделом продаж в какой-то компании. Хорошо выглядит, кстати. Располнел немного, но вроде довольный.
Я улыбнулся, продолжая есть. Тогда это казалось обычной болтовней.
Но потом звонки стали чаще. Переписки. Один раз я зашёл в комнату, а она быстро убрала телефон, перевернув его экраном вниз. Не резко, но заметно. Я сделал вид, что не обратил внимания, но что-то кольнуло внутри — неприятно, остро.
Через несколько дней повторилось. Она смеялась над чем-то в телефоне, потом заметила меня в дверях и тут же стала серьёзной, свернула переписку.
— С кем переписываешься? — спросил я легко, как бы между делом.
— С Дэном, — ответила она. — Он присылает смешные мемы.
— Покажешь?
— Ну... они уже не такие смешные, если объяснять. Ты же знаешь.
Я кивнул. Но осадок остался.
Потом был день, когда я вернулся с работы пораньше. Яна сидела в спальне с телефоном, разговаривая вполголоса. Голос у неё был мягкий, почти нежный. Такого тона я от неё давно не слышал.
Когда я вошёл, она быстро попрощалась и убрала телефон.
— Ты что, каждый день ему пишешь?
Яна посмотрела на меня удивлённо:
— Ну, мы общаемся. В чём проблема?
— Да вроде ни в чём, — я попытался говорить спокойно. — Просто странно, что вы так часто.
— Толь, это просто друг. Мы делимся новостями, обсуждаем всякое. Ты же не ревнуешь?
Она засмеялась, как будто сама мысль об этом была абсурдной.
— Нет, — соврал я. — Конечно, нет.
Но что-то внутри меня начало скрипеть, как старая дверь на ржавых петлях.
В марте она объявила, что идёт с Денисом на концерт какой-то инди-группы.
— Ты же всё равно не любишь такую музыку, — сказала она, натягивая джинсы. — А Дэн давно хотел сходить, но одному скучно.
— Почему бы вам не пойти компанией? — спросил я.
— Так мы компанией и идём. Я же тебе говорю.
— Я имею в виду, ещё кого-нибудь позвать.
Яна повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло раздражение:
— Слушай, если ты против, так и скажи прямо. Не нужно вот этих намёков.
Я сжал зубы.
— Я не против. Просто не понимаю, почему ты с ним проводишь столько времени.
— Мы друзья, Толя. ДРУЗЬЯ. Неужели так сложно это понять?
Она хлопнула дверью, уходя. Я остался сидеть на кровати, уставившись в стену. В голове крутилась одна мысль: почему я чувствую себя чужим в собственном доме?
Вернулась она поздно, часа в два ночи. Я не спал, лежал в темноте, смотрел в потолок.
— Толь? — позвала она тихо. — Ты не спишь?
— Нет.
— Концерт был классный.
Она легла рядом, прижалась ко мне. Пахла незнакомыми духами.
— Весело было? — спросил я.
— Ага. Мы потом ещё в бар зашли, посидели, поговорили.
— О чём?
— Да так, о жизни. О работе. О том о сём.
Через неделю она снова ушла к нему. На этот раз — на день рождения его сестры.
— Знаешь, они меня зовут, — объясняла Яна, красясь перед зеркалом. — Неудобно отказываться.
— Я думал, вы просто друзья, — сказал я. — А тут уже семейные праздники.
— Ну и что? Мы действительно друзья. Вот друзья и приглашают друг друга.
Она ушла в новом платье, с уложенными волосами. Я сидел дома, смотрел какой-то сериал, не вникая в сюжет.
В апреле Яна вернулась с работы раньше обычного. Села напротив меня за стол, сложила руки перед собой.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Сердце ёкнуло.
— Что случилось?
Она помолчала, потом выдохнула:
— Я беременна.
Несколько секунд я не мог произнести ни слова. Потом медленно встал, подошёл к ней, обнял.
— Это... это прекрасно, — прошептал я.
Она обняла меня в ответ, но я почувствовал, что она напряжена. Очень.
— Ты рада? — спросил я, отстранившись.
— Да. Просто... это неожиданно. Мы не планировали.
— Ну и что? — я улыбнулся. — Иногда лучшие вещи случаются неожиданно.
Она кивнула, но улыбка на её лице казалась какой-то блёклой.
В ту ночь я долго не мог уснуть. Считал месяцы в голове. Когда мы последний раз... Мы действительно стали реже, это точно. Работа, усталость, какие-то бытовые мелочи постоянно мешали.
Но ведь могло быть. Конечно, могло. Я отгонял сомнения, как назойливых мух.
Это мой ребёнок. Наш ребёнок.
Следующие месяцы прошли в подготовке. Мы покупали детские вещи, купили кроватку, выбрали имя — если мальчик, то Стас, если девочка — Соня. Яна продолжала работать почти до самых родов, хотя я просил её взять отпуск пораньше.
Денис никуда не делся. Они по-прежнему переписывались, иногда созванивались. Один раз я не выдержал:
— Ты не думаешь, что это странно? Ты беременна, а он всё время рядом.
— Рядом? — Яна подняла бровь. — Он в другом конце города живёт. Мы просто общаемся.
— Но почему так часто?
— Потому что мы друзья! Ну сколько можно?
Я замолчал.
Может, правда проблема во мне?
Может, я накручиваю себя на пустом месте?
Сын родился в январе. Семь часов схваток, потом — маленький, сморщенный комочек с тёмными глазами. Стас.
Я держал его на руках и плакал. От счастья, от облегчения, от всего сразу.
Первые недели были тяжёлыми. Бессонные ночи, постоянный плач, бесконечные подгузники. Но я был счастлив. Я стал отцом. У меня была семья.
Денис приехал поздравить нас, когда Стасу было три недели. Принёс коробку с детской одеждой и игрушками.
— Поздравляю, — сказал он, пожимая мне руку. — Красивый малыш.
— Спасибо.
Я наблюдал, как он разговаривает с Яной. Как смотрит на неё. Как она смотрит на него. И понял, что больше не могу себя обманывать.
Ночью, когда Стас наконец заснул, я сел рядом с Яной на кровать.
— Мне нужно кое-что спросить.
Она посмотрела на меня настороженно.
— Что?
Я сглотнул. Слова не шли, застревали где-то глубоко.
— Стас... он мой сын?
Она не ответила сразу. Молчала. Долго.
— Как ты можешь такое говорить? — прошептала она.
— Просто ответь.
— Конечно, твой! Ты вообще о чём?
Но в её голосе была фальшь. Я слышал её.
— Я хочу сделать тест ДНК.
Она вскочила с кровати:
— ЧТО?!
— Я хочу знать правду.
— Правду? — она засмеялась, но смех был истеричным. — Правда в том, что ты не доверяешь мне! Правда в том, что ты с самого начала всё выдумывал!
— Тогда тебе нечего бояться, — сказал я тихо. — Если он мой, тест это покажет.
Она смотрела на меня долго, потом развернулась и вышла из комнаты. Дверь захлопнулась так сильно, что Стас проснулся и заплакал.
Тест я заказал через неделю. Без её согласия. Просто взял образец слюны у Стаса, когда она была на прогулке. Заказывал через интернет, специальный набор пришёл на почту.
Ждать результатов было хуже всего. Две недели, которые тянулись как два года. Яна почти не разговаривала со мной, спала в зале на раскладушке, общалась только по необходимости.
Каждое утро я просыпался с одной мыслью: "А вдруг я ошибаюсь?" А вдруг это моя паранойя, и я разрушаю семью на пустом месте? Но вечером, когда видел, как она переписывается с Денисом, прячась в ванной, сомнения рассеивались.
Брат звонил несколько раз:
— Толь, у тебя голос какой-то. Что случилось?
— Да так, устал просто.
— Не ври. Я же слышу.
— Потом расскажу. Когда буду точно знать.
— Знать что?
Я положил трубку, не ответив. Когда пришло письмо с результатами, я сидел на работе. Открыл файл дрожащими руками.
Вероятность отцовства: 0%
Я перечитал строчку раз десять. Потом закрыл ноутбук, встал из-за стола и вышел на улицу. Сел на скамейку у проходной.
Не знаю, сколько я там просидел. Час? Два?
Когда вернулся домой, Яна сидела на кухне с чашкой чая.
— Я получил результаты ДНК. Я всё-таки сделал тест, — сказал я.
Она замерла.
— И?
— Он не мой.
Чашка выскользнула из её рук и разбилась об пол.
— Я...
— Сколько времени? — спросил я. — Сколько времени ты крутила с ним роман, пока рассказывала мне про дружбу?
Она закрыла лицо руками.
— Это случилось тогда... после того концерта. Один раз, клянусь. Я не хотела...
— Не хотела? — я почувствовал, как голос начинает дрожать. — Но это произошло.
— Да! Произошло! Я наделала глупостей! Но я люблю тебя!
— Ты любишь меня, — повторил я медленно. — Но родила от другого. И молчала. Девять месяцев молчала.
Она плакала, всхлипывала, но я больше не мог её слушать. Собрал вещи в сумку и ушёл.
Развод оформили через 2 месяца. Квартиру при разделе оставил ей — я снялся с ипотеки, она переоформила на себя. Мне выплатила деньги.
Первое время жил у брата, потом снял студию в старом доме в центре. Маленькую, тесную.
Прошло два года. Я до сих пор работаю на том же заводе, инспектирую безопасность, составляю отчёты. Живу один. Иногда встречаюсь с коллегой Викой из кадрового отдела — мы ходим в кино, гуляем, разговариваем.
Я рассказал ей всю историю в первый же месяц. Она выслушала, кивнула.
Вчера Яна написала в мессенджер. Первый раз за два года.
"Толь, нам нужно поговорить. Денис ушёл к другой. Я одна с ребёнком. Стас постоянно спрашивает про папу. Помнишь, как ты держал его на руках в роддоме? Может, встретимся? Мы могли бы всё начать заново. Ты же знаешь, что я всегда любила только тебя."
Я сидел с телефоном минут десять. Перечитывал. Потом написал: "Стас — не мой сын. Помнишь тест ДНК?"
Ответ пришёл быстро: "Но ты же его любил! Разве это что-то меняет?"
Я удалил переписку. Заблокировал номер. Да. Это меняет всё.
Вика позвонила вечером:
— Толь, я тут подумала... родители правда хотят с тобой познакомиться. Мама уже спрашивает, серьёзно ли у нас.
— А у нас серьёзно? — спросил я.
Она помолчала.
— Не знаю. А ты хочешь, чтобы было?
Я вспомнил вчерашнее сообщение от Яны. Её слова про то, что мы можем всё начать заново.
— Хочу, — сказал я. — Но мне нужно время. Просто ещё немного времени.
— Хорошо, — она вздохнула. — Я подожду.
Рекомендую почитать рассказы на моем втором канале и подписаться