Дом, в котором ждали 11.
Дверь открылась раньше, чем он успел постучать.
Они стояли друг напротив друга — она на пороге, он под дождём, мокрый, сбивший дыхание.
— Заходи, — сказала Елена.
Он шагнул внутрь.
В прихожей было тесно. Он заполнял собой всё пространство — большой, промокший, пахнущий дождём и ещё чем-то родным, забытым.
— Раздевайся, — она помогла ему стянуть мокрый свитер. — Простудишься.
— Я не простужусь.
— Всё равно.
Он остался в футболке. Волосы прилипли ко лбу, с них стекали капли.
Елена протянула ему полотенце.
— Вытрись.
Он взял, но не торопился. Смотрел на неё.
— Ты плакала, — сказал он.
— Уже нет.
— Врёшь.
— Немного.
Она отвернулась, пошла на кухню.
— Чай будешь? Горячий.
— Буду.
Он прошёл за ней.
Дождь уже редел, и сквозь облака пробивалось солнце, заливая комнату золотистым светом.
На столе лежало письмо матери.
Раскрытое. Она так и не смогла убрать его обратно в конверт.
Андрей увидел его сразу. Остановился взглядом.
— Это?
— Да. Светлана принесла. Мама написала перед...
Он молчал.
— Хочешь прочитать?
— Если ты разрешишь.
— Разрешаю.
Он сел за стол, взял листок. Читал долго, вглядываясь в каждое слово.
Елена смотрела в окно. Заваривала чай, хотя руки не слушались. Ждала.
— Прости, — негромко сказал он, когда дочитал.
— Тебе не за что просить прощения.
— За неё. Она же твоя мать. Тебе больно.
— Мне уже не больно. Мне… странно.
Он поднял глаза.
— Я всё это время думала, что она меня не любила. Что я была ей обузой. Что она хотела от меня избавиться, выдать замуж поудобнее и забыть. А она… она боялась. За меня боялась. И так глупо, так криво, так по-своему… но любила.
Голос дрогнул.
Андрей встал, подошёл.
— Лена…
— Я не понимаю, — она смотрела на него, и глаза её наполнялись слезами. — Я не понимаю, как жить с этим. Двадцать пять лет я думала одно. А теперь оказалось — всё было не так. Всё.
— Тихо, — он взял её за руку. — Тихо.
— Я мужа не любила. Я жила с ним, потому что думала — так правильно. Я дочь растила, а сама была как чужая. Я работу ненавидела, но ходила на неё двадцать лет. Почему? Зачем? Кому это было нужно?
— Ты выживала.
— Выживала? — она выдернула руку. — Я не жила, Андрей. Я просто… существовала.
Чайник на плите вдруг громко засвистел. Елена машинально выключила газ. Руки дрожали сильнее, чем голос.
– День за днём. Год за годом. А настоящая жизнь осталась там. В том дожде. В том дворе. В том твоём предложении, на которое я сказала «подумаю».
Слёзы текли по лицу.
Она не вытирала их.
— Знаешь, что я вспоминала всё это время? Не Катю маленькую. Не Игоря. Не работу. Я вспоминала нас. Как мы сидели на крыльце. Как ты читал мне стихи. Как мы бежали под дождём. Я это вспоминала. Каждый день. Двадцать пять лет.
Он смотрел на неё и молчал.
— Думаешь, я не пыталась забыть? Пыталась. Замуж вышла — думала, пройдёт. Ребёнка родила — надеялась, переключусь. Работала сутками — лишь бы не думать. Не забылось. Ничего не забылось.
Она закрыла лицо руками.
Плечи вздрагивали.
Андрей шагнул ближе. Осторожно, будто боясь спугнуть, обнял.
— Я знаю, — глухо сказал он. — Я тоже.
— Как ты выдержал?
— Не знаю. Просто ждал.
— А если бы я не вернулась?
— Всё равно ждал бы.
— Глупый.
— Наверное.
Она прижалась к нему, уткнулась лицом в его плечо.
Футболка была влажной и тёплой.
— Я столько лет не плакала, — с болью выдохнула она. — Держалась. А теперь не могу остановиться.
— Плачь. Я рядом.
— Я боялась, что если начну — не закончу.
— И не надо заканчивать.
Она подняла голову, посмотрела на него.
Глаза красные, распухшие, лицо мокрое.
— Ты всё ещё любишь меня? — спросила она.
— А ты сомневаешься?
— Я во всём сомневаюсь.
Он улыбнулся одними уголками губ.
— Люблю. Всё ещё. Всегда.
— Даже такую? Старую, больную, чокнутую?
— Особенно такую.
— Скажи честно… — она всмотрелась в его лицо. — Ты правда поверил, что я просто исчезла?
Он помолчал.
— Нет.
— А почему не искал?
— Я искал. Твоя мать сказала, что ты уехала и не хочешь, чтобы я тебя находил.
— И ты поверил?
— А ты бы не поверила? — он посмотрел ей прямо в глаза. — Я приходил к вашему дому. Она выходила и гнала меня. Говорила, что ты просила больше не приходить.
Елена закрыла глаза.
— Я даже хотела написать, — тихо сказала она. — Но потом решила: если бы ты хотел, ты бы нашёл меня сам.
— Тогда всё было проще и страшнее одновременно, — сказал он. — Если письмо не доходило — человек просто исчезал из жизни. Навсегда.
Она молчала, переваривая.
— Но знаешь… иногда я думал, что она врёт, — добавил он тихо. — Просто не мог себе признаться.
— Что нам теперь делать? — спросила она.
— Жить.
— Как?
— Просто жить. День за днём. Как все нормальные люди.
— Я не умею.
— Научишься. Я помогу.
Она снова уткнулась ему в плечо.
За окном светило солнце.
Мокрый сад блестел тысячами искр.
Где-то запела птица — поздно, не по сезону, будто тоже радовалась, что дождь кончился.
— Андрей, — тихо сказала она.
— М?
— Я ведь всё это время тебя искала. В других мужчинах. В работе. В себе. Всю жизнь искала. А ты был рядом. За забором.
— Я никуда не уходил.
— Почему?
— Потому что здесь дом. Мой дом. И твой дом. И я знал — ты вернёшься.
— Откуда?
— Не знаю. Просто знал.
— А как ты… — она запнулась. — Как ты смог жениться, если ждал?
Он помолчал, подбирая слова.
— Сначала ждал. Потом просто пытался жить. Думал, если создам семью, всё пройдёт. Но не прошло.
Она отстранилась, посмотрела на него.
— Ты веришь в судьбу?
— А ты?
— Я не знала. А теперь… теперь, кажется, начинаю верить.
— Знаешь, — сказал Андрей тихо, — я иногда думаю… что твоя мать тогда чего-то боялась.
— Чего?
Он покачал головой.
— Вот этого я так и не понял.
Елена хотела ответить – и не смогла. Потому что вдруг поняла: она сама не знает, чего боялась мать.
Он взял её лицо в ладони.
Большие, тёплые, чуть шершавые.
— Какая же ты красивая, — сказал он. — Даже сейчас. Особенно сейчас.
— Ты врёшь.
— Никогда тебе не врал.
— А когда ты увидел меня в парке… ты следил за мной?
Она ждала ответа, затаив дыхание.
— Нет. Я просто боялся подойти.
Она закрыла глаза.
Прислушалась к себе — к тому, как бьётся сердце, как тепло разливается по груди, как надёжно и спокойно рядом с ним.
И впервые за долгие-долгие годы почувствовала, что дома.
Не в этом старом доме с яблоневым садом.
В нём. В его руках. В его близости. В нём самом.
Они проговорили до темноты — не всё, не сразу, но впервые честно. А потом он всё-таки ушёл:
— Поздно. Завтра приду.
👍 Если Вам понравилась эта глава, поддержите лайком - для меня это важно.
🔔 Чтобы не пропустить продолжение и новые рассказы - подписывайтесь и включите уведомление.