Устремлённые, 356 глава
Представьте утро, когда вы просыпаетесь и понимаете: всё, что мучило человечество миллионы лет, – ушло. Нет больше ревности, сжигающей сердца. Не стало случайных, нежеланных детей. Исчезла животная тоска, от которой люди пили, дрались и сходили с ума.
Осталась только любовь. Чистая, как первый снег. Свободная, как ветер в поле.
А для продолжения рода есть... дыхание. Звучит как сказка? В точку! Ведь именно в сказках и заложена подсказка, древняя, космическая – о том, что жизнь, оказывается, можно... вдохнуть. Мы перестанем рожать в муках, потому что научимся приглашать души. Уйдут пот, боль, кровь. Через дыхание как высший акт любви и сознания дух будет призывать другой дух в этот мир, даря ему готовый, совершенный образ.
....Романовско-огневский актив заседал до первых петухов. Высказались все, и по многу раз. Казалось, в атмосфере раскалившихся страстей можно было яичницу жарить. Царским кланам было жутко и одновременно щемяще и захватывающе, как перед как прыжком с табуретки в вечность.
Смех прогоняет страх
Они сидели кружком, притихшие и прекрасные, как райские птицы в ожидании чего-то чудесного, приготовленного им родителями и особенно мамой.
Романов уловил и объяснил:
– Цыплята, мы устроили вам эту сходку, чтобы выболтать тему до тошноты, насмеяться до икоты и привыкнуть к этой богоданной перспективе. Чтобы страх и растерянность уползли под ванну и там сдохли.
И потом они ещё долго все вместе обсуждали насущный вопрос, как теперь мужьям и жёнам спать без этого самого? Отпадёт нужда в большой кровати, нужно переселиться в другую комнату? Задушевным нежным разговорам в объятиях друг друга – конец? Тактильно-запаховым симфониям, переливам ласк и прочих откровений – тоже?
Мало-помалу нечаянно получился перекрёстный баттл зарождающихся народных шуток про супружеское спаньё врозь. Из разряда хоть стой, хоть падай, хоть брейся налысо и учи китайский. Ребята сходу наштамповали перлов и анекдотов. Устроили даже конкурс плюсов и минусов сна поодиночке. Первое место заняла, конечно, темы храпа. Это ведь наше всё...
Эволюция, блин: от храпа к тортику
Романов, главный юморист планеты, начал с места в карьер:
– Я, кажется, понял, зачем нам раздельные спальни. Чтобы я мог храпеть, не боясь разбудить Марью, потому что мой храп – это ария из оперы «Дрова везут на стройку». А она могла бы не просыпаться и не пихать в меня локтем. Это же любовь, чёрт возьми, когда тебе разрешают шуметь на расстоянии! Раньше храп был причиной скандалов. Теперь будет способом общения на расстоянии. Вроде азбуки Морзе, только ядрёней.
Марфинька подхватила эстафету:
– Мой Радов храпит так, что во всём доме люстры качается и просят пощады. Ну и на здоровье! Зато теперь я буду знать, что Женечка жив-здоров и не улетел во сне в сторону Камчатки, приняв кровать за стартовую площадку.
...И понеслась душа в рай, прихватив с собой бутылку шампанского и жареного индюка! Веселились больше часа на эту животрепещущую тему. Даже портреты предков на стенах начали подмигивать и скабрезно ухмыляться.
Второе место в рейтинге свежайших баек досталось ночным вылазкам к холодильнику и кусочничанию. Все согласились, что отныне можно будет не красться на полусогнутых, изображая лазутчика в тылу врага, а идти гордо подняв голову, шаркая тапками, и никто не застыдит фразой: «Опять жрёшь! Совесть имей!».
Третье место получила возможность отныне и навсегда высыпаться досыта, чтобы не ходить потом весь день злым, натыкаясь на дверные косяки и рыча на безоблачное небо.
Даже Андрей Андреевич, обычно молчаливый как рыба об лёд, раздухарился:
– Наконец-то можно будет читать в кровати допоздна и не слышать: "Андрюш, выключи свет, я спать хочу". Теперь я смогу читать до утра, и никто не помешает мне узнать, чем закончилась битва при Калке.
Веселина, главная заводила и поставщица абсурда, открыла рубрику анекдотов:
– Встречаются ночью в коридоре муж и жена, с фонариками, как диверсанты, только без парашютов. Муж: "Пароль?" Жена: "Люблю!" – "Явка?" – "Кухня!" Хором, весело: – “Айда заедим разлуку варениками!”.
Отсмеявшись, Марья Ивановна рассказала свой:
– Романов крадётся ночью на кухню, сталкивается с Огневым лбами. «Ты тоже?» «Ага. Я за молоком. А ты?» «За тортиком. Скажем Марье?» Огнев: «Не-а. Пусть думает, что мы спим как убитые, и нам снится заседание высшего совета». Утром Марья подозрительно принюхивается и оглядывает мужчин: «А почему вы обсыпаны крошками? И пахнет от вас счастьем и сгущёнкой!» Романов и Огнев дуэтом, синхронно: «Э-э-э... это мы во сне банкетировали с губернаторами! Меню было – пальчики оближешь!». Дети, запоминайте: ночью на кухне собираются только шпионы, лунатики и те, кто боится признаться, что скучает по жене, но очень хочет тортик».
Романов не остался в долгу:
– А знаете, в чём разница между любовью и браком с раздельным сном? Любовь – это когда ты хочешь видеть её утром заспанную, со всклокоченными волосами и следами подушки на щеке. Брак – когда ты счастлив видеть её хотя бы за ужином, и то через стол, в бинокль... Марья, я буду отныне спать и думать о тебе, для чего заведу специальную подушку-думушку. А ты не вздумай думать обо мне. А то наши мысли столкнутся в коридоре и поскандалят или подерутся.
– Свят, если наши мысли столкнутся, они, скорее всего, обнимутся и пойдут чай пить. Потому что они умнее и добрее нас, – парировала она с хитрой улыбкой.
Однако лучшей была признана шутка Сашки, визионера и главного по креативу:
«Объявление на двери спальни Романова: “По техническим причинам вход в спальню воспрещён. Для объятий, разговоров по душам и совместного поедания печенья просьба обращаться в переговорную, то есть, на кухню, с 7:00 до 23:00. Ночные визиты строго согласовываются с котом Васькой, который спит в коридоре и имеет зуб на всех, кто нарушает его личное пространство. Особо непоседливых он кусает за пятки. Кто предупреждён, тот вооружён – тапком”. Объявление на двери спальни Огнева: «Жена находится в соседнем крыле. Экстренная связь – через бота Геракла, лучшего в мире бегуна. Пожарная тревога – через барса Морозко, который рычит громче всех, но в случае реальной опасности спрячется за хозяина. Тоска по любимой – через подушку: она гасит эмоции безотказно, но потом её придётся выжимать».
Кто кому будет греть ноги?
И тут не выдержали звери. Воспользовавшись минутной паузой, когда люди переводили дух после очередного хохота, они влезли с диалогом.
С подоконника, лениво поглядывая на всех сверху вниз, как смотрят на муравьёв, Васька промурлыкал барсу, развалившемуся на ковре в позе «я устал, я вас не знаю».
– Мр-р-р, неужели в доме по ночам наступит тишина? Ни скрипа дверей, ни шёпота в коридоре, ни топота в три часа ночи на кухню. Жаль! Мой график ночных дежурств и сбор дани были построены на этих перемещениях. А теперь будет пустота и безрыбье. И кого мне теперь караулить, выпрашивать куски и пугать? Мышей, что ли? Фу!
Морозко зевнул, показав великолепные белые клыки и вывалив розовый язык:
– Кто их разберёт, этих хозяев? То им тесно, то просторно. Теперь они будут дрыхнуть в разных местах! А мне, спрашивается, как разорваться? Кому ноги греть? И долго они будут в ссоре?
Кот грациозно спрыгнул с подоконника и, подойдя, вмазал лапкой барсу по уху. Не больно, но воспитательно:
– Совсем оглох, полудурок? Они только что до-говори-лись! Не ссора это, а стратегическое планирование! Больше не будут спариваться и давать приплод, понятно? Слушай ушами, если они есть под шерстью.
Барс, незлобиво попрядя ушами, отстранил котейко лапой:
– Вась, мы ж культурные звери, не обзываемся и не дерёмся! Ну хорошо. А мы тогда как? Тоже обойдёмся без этого?
– А мы, поскольку живём в поле людей, тоже перестанем размножаться!
Морозко удивился, опять зевнул, но уже нарочито:
– Вот как? Хорошо, что я успел пообщаться с барсишкой из дома Аркаши и Лейлы и заделать барсика, пока не запретили. А, кстати, ты уже больше не будешь каждый март орать под окнами у соседей, у кого есть кошки. Да-а-а… Эволюция!
Васька уточнил, прищурив голубой глаз:
– Спать им вместе, значит, неэволюционно... Тут какая-то подстава. Для чего людям это надо? Скажи, Морозко. Ты же у нас почти учёный, только диплома не хватает.
– Думаю, чтобы лучше высыпаться! И не пихаться локтями, – авторитетно заявил приятель, почесав лапой за ухом.
– Нефигассе! Они живут в лучшем доме на планете, у них кровать размером с футбольное поле, и им тесно?! А мы спим на ковре втроём и не жалуемся на условия содержания! А они – в позу.
– Им храп мешает. Романтику убивает.
– Вась, я тоже храплю, как старый трактор. Но вы же с енотом не выгоняете меня спать в сад под куст? Терпите, потому что уважаете!
Енот Проша, доселе делавший вид, что он просто коврик, подал голос из-под кресла:
– Барс, твой храп, как комар под одеялом: немножко раздражает, но жить можно. А храп Романова это... землетрясение в девять баллов. Тут не то что в сад – в бункер захочется.
Звериный анализ ситуации: люди, вы с ума сошли?
Васька подумал и изрёк с видом философа, упившегося валерьянкой:
– А дальше что? Они что, вообще встречаться перестанут? Или у них теперь будет день свиданий по расписанию?
Морозко устало ответил:
– Они ночью в коридоре будут обниматься и шушукаться, как два заговорщика. Потом он пойдёт к себе, она – к себе. Как в старых фильмах про разведчиков, только без погонь и перестрелок. Ну, может, с перестрелкой подушками, если совсем тоска задавит.
– И о чём будут сплетничать? – поинтересовался кот, облизывая лапу.
– Он скажет, что скучает, она тоже, он потащит её к себе, она упрётся ради принципа.
– Но он же сильней в десять раз. Как схватит – и в охапку.
– Вот именно! Знаешь, котяра, эти двуногие – они... прибабахнутые.
– В смысле? – не понял Васька.
– У них есть любовь, дом, тёплая кровать, полные холодильники, а они придумали себе проблемы, которых нет..
– Да, барсище, нам проще. У нас всё по-честному: захотел ням – открыл холодильник, захотел ласки – потёрся о ногу. А они, люди, мучаются.
– Мы сердцем живём, – вздохнул Морозко, положив морду на лапы. – Моё сердце всегда подскажет, как дверцу холодильника открыть, даже если она на магнитной защёлке.
Прощай, детородный драйв. Здравствуй, драйв душевный
Между тем хозяин дома, царь Святослав Владимирович, почувствовав себя главным утешителем и психотерапевтом на районе, принялся сновать между группками романят и огнят и раздавать успокоение, рисуя акварельки счастья без “этого самого”.
Марфе и Радову вещал с нажимом:
– Справимся, родные, никуда не денемся. Первое время будет ломить поясницу и свербеть в одном месте. Кому-то снесёт башню, факт. Это как синдром отмены после бесконечного новогоднего корпоратива. Но мы будем ловить падающих, отогревать замёрзших и на пальцах объяснять тем, кто тупит, что у них теперь кнопка «пуск» не действует. А тем, кто быстро в тему въедет, откроются такие небесные дали, что нынешние звёзды покажутся перегоревшими лампочками в подъезде. Потому что без этой животной тягомотины с гормонами душа наконец-то расправит крылья, чихнёт и полетит! И аж до тех планет, куда мы скоро трое махнём без скафандров, на чистой силе любви, как ангелы и человекодухи! А потом подтянутся и остальные.
Экс-жёнам Огнева, так и не разлюбившим его, внушал:
– Слушайте, Веся и Эля, вы же не ходячие мешки с гормонами, в конце-то концов! Ваши души попользовались этим добром, как костылями, когда ноги болели, и будя! Пора выбросить костыли на свалку истории и побежать. Инструмент уберут, а мастера останутся.
Ивана с его бывшей и нынешней уговаривал:
– Представьте, вы всю жизнь таскали на горбу рюкзаки с кирпичами. Срослись с ними уже, стали думать, что это уже часть вас. А потом – хоп! – и сбросили их. Сначала покажется, что упадёшь от невесомости. А потом поймёшь: ёлы-палы, а бегать-то стало легче! Красота!!!
Инстинкту – отбой, похоть – в утиль, любви – салют! Душа – в полёт!
Сашке с Дашкой популярно объяснил, как будто сказку на ночь рассказал, только без «баю-бай»:
– Любовь и влечение – это не братья-акробаты и даже не дальние родственники. Они просто соседи по коммуналке, которые терпели друг друга исключительно из вежливости. Влечение было шумным соседом с дрелью, который вечно долбил стены в три часа ночи, а теперь готовится съехать навсегда, забрав с собой свои перфораторы и запах перегара. Любовь останется полной хозяйкой. И в квартире будет чище и пахнуть пирогами. Это как бросить бежать бесконечный марафон и просто сесть на бережку озера рядом с дорогим человеком, кидать камушки и молчать.
– Баженочка, – успокаивал он свою экс-жену, поглаживая её по руке. – Теперь все со всеми будут обниматься, и никто не будет ревновать. Иди сюда, я тебя уже по-отечески обниму, чисто символически. Желание заботиться друг о друге вырастет до размеров Африки. Уйдёт всё животное, а человеческое окрепнет и начнёт делать зарядку по утрам.
– Ты, Свят, – всхлипнула Бажена, – истратил свою энергию, а я нет! Она во мне скопилась, бродит, как молодое вино, и вот-вот разорвет меня на атомы!
– Детка, выкинь эти глупости из головы, – отмахнулся Романов. – Представь, что ты всю жизнь глушила кофе вёдрами, а потом перешла на родниковую воду. Первую неделю всё бесит. А потом понимаешь: сон стал глубже, мысли яснее, а нервы – сохраннее. Энергия никуда не денется. Она найдёт новый выход. Помоги ей, подскажи дверцу. И я даже знаю имя элитного мужчины, который скоро станет тебе опорой на всю оставшуюся жизнь. Такой же как ты, бывший святой, а ныне просто хороший человек с богатым внутренним миром и, кажется, с неплохим чувством юмора.
– Имя?
– Готфрид.
Бажена залилась пунцом. Прошептала:
– Кто-то прислал мне стихи с этой подписью… про ландыши и луну. Так ты думаешь..?
– Уверен! Действуй, красавица!
– А ты?
– Дохлый номер. Плюнь на меня и забудь, как страшный сон после ужина с чесночным хлебом.
Забудьте про аиста
– Раньше, – продолжил царь разъяснительную работу, уже охрипнув, но не сбавляя оборотов, – мужик тратил прорву сил на окучивание приглянувшейся дамы. Надо было покорить, удивить, удержать, спеть серенаду, станцевать лезгинку и желательно всё это одновременно. Теперь эти силы останутся при нём. Хочешь – строй, пой, рисуй, летай, миры создавай. Тот жар, который раньше сжигал ниже пояса, теперь будет греть всё тело и душу целиком. Это как переставить печку-буржуйку из сарайчика во дворец спорта.
– Человечество выросло, – подвёл он философскую базу, почесав в затылке. – Его детство закончилось. Во взрослом мире другие радости. Меняем фантики на бриллианты, медяки на золото. Но Бог окончательно заберёт инстинкт только тогда, когда человек готов будет любить без похоти. Когда оторвётся от пустышки и начнёт есть вилкой.
Марье он заявил, глядя прямо в глаза, как снайпер:
– Раньше мы плодились, чтобы вечно жить в детях. Теперь будем жить вечно в духе. Компактнее и надёжнее, без пелёнок и бессонных ночей. Освободится место в голове для чуда. Мы будем не пустыми внутри, а полными под завязку самими собой. Секс был мостом через реку, бурную и глубокую. Мы почти перешли. Оглядываться незачем, там берег вот-вот обрушится.
Когда робтесса Аксинья в пятый раз утащила опустошенные самовары, Романов хлопнул себя по коленям, крякнул и выдал заключение, достойное Цицерона, но с русским колоритом:
– Итак, бесценные! Не парьтесь вы так, в самом-то деле. Мужики, не дрейфьте: тестостерон из вас никто не выкачает. Просто теперь он пойдёт не на дурость и поиск приключений на одно место, а на бицепсы, трицепсы и умные мысли. Девчонки, вы как были красавицами, так и останетесь, даже без этого дела. Только теперь комплимент вашей красоте будет не наживкой для постели, а просто констатацией факта. Как закат. Им любуются, но не пытаются залезть внутрь с неприличным предложением. И любование всегда приятнее.
Мы не знаем, как там всё закрутится, завертится и заштопорится. Но мы прорвёмся. Потому что мы вместе. А это как бетон: если замешать правильно, не разломаешь.
И тут Сашка вышел с бомбой
Когда царь-государь закончил свою смиряющую проповедь, в комнате повисло безмолвие: каждый уже наговорился. Саша сидел на подоконнике, задумчиво крутя в пальцах кожуру от апельсина, и, кажется, видел за окном что-то, чего другие не замечали. Андрей тронул его за плечо, отрывая от созерцания вечности:
– Сынок, ты хотел порадовать нас важным известием. Время пришло. Выкладывай, что там у тебя.
Младший царевич вздохнул, поправил рубаху, пытаясь собраться с мыслями, разбросанными этой долгой ночью. Начал буднично, чуть смущаясь, как студент на экзамене, который выучил билет, но немного волнуется:
– Я тут подумал… Что дальше? Ну перестанет человечество плодиться... по-старому, по накатанной, по инерции. А кто сказал, что совсем перестанет? А что если есть другой способ?
И примолк, осматривая свои ладони. Все замерли. Даже енот перестал жевать. Романов подстегнул:
– Не томи, Саш. Дуй вперёд на всех парусах.
Александр спрыгнул с подоконника, прошёл в центр комнаты, и стало видно, как же он похож на отца: та же стать, та же уверенность, спрятанная за синими глазами.
Дети по дыханию: инструкция по применению
– Есть одна древняя идея. Она спрятана в десятках сказок и традиций, как клад под старым дубом. И у Штайнера в его эзотерике. И у разных мудрецов, которых современники считали слегка не в себе. С позиции сегодняшнего дня эта идея звучит как бред. Но с позиции завтрашнего...
Он запнулся, собирая мысли в кулак. Этот день вымотал его.
– Сашенька, ты не волнуйся, милый, мы тебя внимательно слушаем. Можешь развить тему традиций? – ласково попросила Марья, погладив его по плечу, и у сына тут же открылось второе дыхание.
– Оглянитесь! – призвал он. – Фольклор о чём кричит? Снегурочку дед с бабой слепили, подышали на неё, пошептали – и она ожила, пошла плясать. Мальчик-с-пальчик опять же человечком из ненароком отрубленного мизинца стал, когда на него подули. Пиноккио, он же Буратино, как ожил? Деревянную куклу вырезали, и она заговорила. В оригинале фея участвует, которая вдохнула жизнь в куклу. Слышите? Вдохнуть жизнь – устойчивое выражение такое есть!
И он торжественно обвёл глазами недоумевавших слушателей.
– А теперь – тадам! – главный и убийственный довод, вишенка на торте: Господь Бог Адама из земного праха вылепил, дунул – и тот задышал, забегал, зачихал. Более того, Бог вдыхает жизнь в каждого человека при рождении.
Публика явно начала прозревать, глаза прояснились.
– Первые люди “туле”, следуя эскимосскоймифологии, были созданы из земли и оживлены дыханием. А глиняный Голем, пражский защитник? Та же история, сплошное дыхание и магия. Египетский миф о сотворении мира утверждал: бог Хнум слепил людей на гончарном круге, а богиня Хекат вдохнула в них жизнь через ноздри... Люди тысячелетиями помнили, что можно создать тело, а потом вдохнуть в него жизнь. Только считали, что это чудо, доступное лишь избранным. А это – просто технология будущего, которую они подсознательно предчувствовали.
Элька ехидно спросила:
– Саш, а тебя самого из чего слепили? Уж больно умный для простого смертного.
Брат белозубо улыбнулся сестре:
– Проверено, Элечка, вдоль и поперёк. Я от мамы с папой, по старинке. Но кто знает, может, мои будущие детки зачнутся и родятся... по-другому? Ты ведь не станешь спорить, что человечество уже вплотную подошло к телесному разрежению, пардоньте за оксюморон. Дух потеснил материю, и она начала ему уступать. Мы уже не те тяжёлые существа, какими были при динозаврах. Эволюция тела и духа шла от грубого к тонкому: от камня к растению, от растения к животному, от животного к человеку. А от человека куда?
Он выдержал паузу. Под столом пушистая гвардия из кота, енота и барса навострила уши – даже им стало интересно.
– А я вам скажу! Придёт время, и люди, по мере убывания населения на освоение параллельных миров, станут размножаться... дыханием. Да-да, вы не ослышались. Обычным вдохом и выдохом.
Любочка громко ахнула и уронила на ковёр тарелку с орехами, и енот стремглав бросился подбирать лакомство, сверкая глазами.. Сашка зесмеялся и стал расхаживать по комнате, мерно, как маятник, задающий ритм.
– В древних учениях дыхание – это прана, пневма, ци, арунгвильта, жизненная сила – такая субстанция, из которой ткётся эфирное тело. Давно известно, что техникой дыхания можно себя исцелить и омолодить до состояния молодца-огурца. А когда человечество начнёт дышать в одном ритме с космосом, этот процесс станет управляемым. До последнего времени физическое зачатие было очень приятным занятием, спору нет, но вынашивание и рождение несли страдания. Таким этот инструмент воспроизводства был для эпохи плотности. А когда дух станет главным, то материя превратится в послушный воск, пластилин, податливый поделочный материал, глину, из которой можно лепить что угодно.
Саша подержал интригу, как заправский фокусник перед извлечением кролика из шляпы. Все слушали, затаившись.
– И двое любящих смогут выдыхать из себя новую жизнь. Не в муках, не в крови, не вслепую, не в поту. А как творят художники, как поэты пишут стихи, как композиторы создают симфонии.
Андрик уточнил, почесав макушку:
– Саш, что, дети будут из воздуха? Как призраки? Их можно будет видеть, но нельзя потрогать?
Младший рассмеялся:
– Из любви, братуха. Из концентрированного согласия, сгущённого до состояния плоти.
Он сел на край стола, подобрав ноги, и доверительно продолжил, словно раскрывая страшную тайну.
– Смотрите. Этика заменит биологию. Мораль станет главным инженером. В состоянии гармонии, равновесия и покоя насильственное деление клеток – зачатие, беременность и роды – превратится в архаизм, в пережиток прошлого, как каменный топор. Это как греться у костра, когда есть центральное отопление и тёплый пол. Второе: сознание станет главным органом, королём бала. Раньше тело рождало тело, а дух подселялся, как квартирант, и часто без спроса. А в будущем дух станет рождать дух напрямую, без посредников. Двое любящих, он и она призовут родственную душу, и тело выткется вокруг этого призыва, как одежда – точно по мерке.
Элька подалась вперёд, забыв хрустеть орешками:
– Саш, а как это: тело... ткётся? Наращиваются слои, как у луковицы? И мы эту анатомию будем видеть своими глазами?
Он улыбнулся – не снисходительно, а тепло, по-родному:
– Это будет похоже на появление голограммы: сначала дрожание воздуха, лёгкое свечение, потом сгущение, как туман на рассвете над рекой, а потом – новая жизнь. Без страданий, криков и акушеров. С улыбкой и, возможно, с тихой музыкой.
Финита ля инстинкта
Сашка подошёл к окну и посмотрел в звёздное небо, словно сверяясь с тайным планом вселенной, начертанным на небесах.
– Это способ будет абсолютным анти-эгоизмом, высшим пилотажем любви. Люди перестанут быть собственниками. Не «я хочу ребёнка для себя, для своей старости, для своего удовольствия», а «мы готовы стать мостом для свободной души, желающей погостить в нашем мире». Новый человек – не чья-то копия и не вещь. Это свободный дух, которому мы просто дали билет в этот мир. Оплатили проезд.
Марья слушала, и в глазах её сияла гордость. Сашка уловил, подошёл, тронул мать за плечо:
– Это, мамочка, как наше послание вселенной, как открытка с маркой: «Мы накрыли поляну, нажарили котлет, наварили супа. Кто хочет воплотиться в любви, заходите, не стесняйтесь, места хватит всем!» И наше общее дыхание, синхронное, подтвердит: «Да, заходите, тут тепло, светло и мухи не кусают».
Он обвёл братьев и сестёр, мать, отца и царя долгим, читающим взглядом.
– Мы продолжим размножаться. Но сменим принцип. Традиционный способ уйдёт, но любовь всегда будет с нами. Понимаю, звучит как лозунг на баррикадах, но баррикады эти – из диванов и подушек, а воевать будем с собственными гормонами.
Вопросов Саше никто больше не задавал. Всё было понято – не умом, а нутром: да, у них отнимут истрёпанную, замызганную, выдохшуюся функцию тела, а взамен дадут взамен новенькую, с иголочки способность, пахнущую вечностью. И это будет космический торт со свечками, которые не гаснут.
Продолжение Глава 357
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская
