Прошла еще неделя, прежде чем Такаши начал привставать на кровати, опираясь на трясущиеся руки. Однажды, увидев его жалкие неловкие попытки, к нему подошла санитарка, и поддержала его худую спину мягкими сильными руками, и, убедившись, что он удобно откинулся на серую госпитальную подушку, она попыталась строго что– то сказать, но выдохнула и пробурчала даже ласково:
– Ну что ж вы встаете то! То и дело! Клавдия Александровна – увидит – заругается!
Такаши улыбнулся слабо, хотя почти ничего не понял, но отдельные слова уловил Клавдия Александровна…
Пока Рока лежал в отдельном реанимационном боксе, у него тут не было никого, кто мог бы расшифровать ему звучание столь необычной и незнакомой речи. Другие больные его сотоварищи по обыкновению лежали молча и мало переговаривались между собой, прикрывая глаза, от слабости постоянно впадали в беспокойный жаркий сон, или напротив слишком спокойно лежали на серо – белых толстых простынях, не подавая признаков жизни.
Но Такаши, хотя и был слаб, не желал больше лежать недвижимо, и ему все время хотелось встать и заглянуть за занавешенное стекло двери палаты интенсивной терапии, где лежал его друг Рока. Но и через неделю Такаши все еще не мог толком самостоятельно вставать, он свешивал ноги с постели, касался ступнями пола, вцеплялся в железную спинку кровати и тут– же предательски кружилась голова и дрожали ноги готовые вот– вот подкоситься.
И если его добрая санитарка Мария Николаевна, которую некоторые больные, коверкая русский, звали «неничка», потому она сама себя так звала, когда меняла им простыни и приговаривала, будто сердясь на них, но получалось совсем не сердито:
– Как дети малые! Ну что натягиваете простыни на себя? Нянечка, что? Вашего добра не видела?
Конечно, они не понимали ее, но видя доброе лицо, расслаблялись и позволяли ей переворачивать их с боку на бок, выдергивать грязные простыни и протирать их потные, измученные голодом тела влажным жестким вафельным полотенцем.
Клавдия Александровна на утреннем обходе была всегда сосредоточенна и собранна, но когда подходила к Такаши, она чуть заметно улыбалась и говорила на японском:
– Такаши, вы выздоравливаете быстрее всех. Меня это радует, – И, уже тише добавляла, – Не торопитесь так сильно. На улице мороз почти минус сорок. Побудьте лучше в госпитале.
Такаши кивал в ответ, он понимал, что Клавдия Александровна права, и она дает ему, да и другим заболевшим время, чтобы они окрепли. Но каждый день его все больше тревожила мысль, почему на все его вопросы о друге Роки, Клавдия Александровна отвечает слишком сдержанно: «Мы все контролируем, состояние стабильное».
И он понимал, что это могло означать лишь одно – его товарищ отчаянно борется с болезнью! И Такаши хотел хоть как– то ему помочь! Хотя бы сесть рядом с его кроватью и сказать, что– то приободряющее…
Но каждый день листы календаря, который висел на стене, отрывались нянечкой, и мелькали черные цифры: двадцатое декабря тысяча девятьсот сорок пятого года, двадцать первое, двадцать второе… Такаши все еще был слишком слаб, чтобы сделать несколько шагов до двери, с занавешенным стеклом, там в другой палате лежал Рока! Вот уже почти три недели один!
И вот, двадцать третьего декабря Такаши одержал, наконец, победу! Ночью, нянечка заснула за столом, склонив голову на пухлые, мягкие руки. Такаши осторожно встал. Сделав несколько неловких шагов по палате, то и дело, хватаясь за ручки кроватей и грубо сколоченные тумбочки, на которых стояли стаканы с водой, он добрался до заветной двери!
Повис на минуту на ее ручке, пытаясь отдышаться, от такого напряжения пот струился непрерывным потоком под больничной рубахой, в глаза заливались струйки соленой жидкости, волосы взмокли. Но Такаши толкнул дверь и, оказавшись внутри маленькой комнатки, называемой палатой интенсивной терапии, простоял минуту, готовый упасть в полупустом пространстве.
И он упал бы! Если бы не заметил в шаге т себя спасительный табурет, на который и рухнуло его слабое от болезни и худобы тело. Такаши вцепился ногтями в крышку табурета, и кое– как сбалансировал тело.
Отогнав обморочную темноту перед глазами, Такаши сосредоточился на кровати, где лежал его товарищ – один, уже три недели.
Рока спал тихо, будто и не был жив. В откинутой на одеяло худой, как плеть руке, в одну из толстых узловатых вен была воткнута игла, через которую поступала прозрачная жидкость, поддерживающая другу жизнь.
Рока повернул голову во сне, Такаши увидел красноватые разводы на подушке, и понял, что это засохшая кровь.
Такаши хотел шагнуть к товарищу, смочить его засохшие губы водой из стакана, но он только дернулся и почувствовал, что его самого ведет, и он вот– вот провалиться в темноту.
Другие романы автора:
Роман «Бездна»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bezdna-68620645/chitat-onlayn/
Роман «Близнецы»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bliznecy-71764906/
#любовные романы #романы о любви #современный женский роман #романы для женщин #женские романы