Как живёт самый тесный остров Индонезии
Коза жуёт газету. Не торопясь, с выражением, как будто там что-то интересное. Рядом вторая дожёвывает пластиковый пакет. Улица шириной в полтора метра, между двумя деревянными стенами. Попробуйте понять, что это? Остров или кто-то построил город прямо в море?
Кто-то построил
Бунгин – восемь с половиной гектаров суши в Балийском море, в 70 километрах от города Сумбава-Бесар. На карте – точка. В жизни – муравейник из деревянных домов на сваях, где крыша одного упирается в стену другого.
Между ними – щели, которые здесь называют улицами. Растительности нет. Совсем. Ни пальмы, ни куста – только дерево, жесть и бетон.
Солнце жарит без фильтров. К полудню воздух становится плотным от запаха – солёной воды, сохнущей рыбы. Дыма от чьей-то готовки. Чем-то сладковатым. Лучше не искать источник этого запаха.
Под ногами – не совсем земля. То, на чём стоит Бунгин, когда-то было песчаной отмелью в пару гектаров. Больше двухсот лет назад народ Баджо, те самые «морские цыгане» из Южного Сулавеси, облюбовали это место и начали ставить дома на сваях.
А когда людей стало больше, чем места, они стали делать то, что до них не делал никто – выращивать сушу. Мёртвые кораллы со дна, песок, камни, всё шло в дело. Так отмель превратилась в остров. И он до сих пор растёт.
Народа очень много
Если бы Бунгин был площадью в квадратный километр, плотность населения составила бы почти 41 000 человек. Плотнее Манилы. Только Манила – мегаполис, а тут рыбацкая деревня без единого дерева.
Каждый год на острове появляются десятки новых домов. Для каждого нужно сначала создать землю, куда будет установлен дом. Это примерно сто квадратных метров суши из кораллов, камней и песка.
В семьях на острове по пять-шесть детей. Это норма. Дети вырастают, женятся. Им нужен свой угол. А когда строить не из чего, две-три семьи живут под одной крышей в доме площадью 70 квадратов.
Поставить такой можно за неделю, если позвать друзей и родню. Правда, за мёртвыми кораллами теперь приходится плавать всё дальше. Рядом с островом уже всё вытащили.
Морские кочевники
Баджо – народ, для которого суша всегда была временным явлением. Когда-то они жили исключительно на воде. Кочевали по морям Юго-Восточной Азии. Торговали. Ловили рыбу и передавали детям две вещи – ислам и умение нырять.
На Бунгине они осели, но связь с морем никуда не делась. Почти все зарабатывают рыболовством. Улов везут на продажу на «большую землю». До неё можно дойти пешком по песчаной дамбе, соединившей остров с берегом.
Дети начинают нырять раньше, чем идут в школу. Для них вода – не спорт и не развлечение. Это двор. Взрослые ныряльщики спокойно проводят под водой пять-шесть минут, погружаются на десятки метров и бьют рыбу гарпуном на глубине. Без акваланга. Без ласт. С одним вдохом.
Интересный феномен
У народа Баджо селезёнка в среднем на 50% больше, чем у остальных людей. Это не аномалия и не болезнь – это эволюция.
Увеличенная селезёнка работает, как природный резервуар. При погружении она сокращается и выбрасывает в кровь запас насыщенных кислородом – эритроцитов. Больше селезёнка, больше запас. Дольше времени можно провести под водой.
Сами Баджо говорят, что лучшие ныряльщики среди них способны не дышать по 10–13 минут. И, что совсем сносит крышу – увеличенная селезёнка встречается даже у тех Баджо, которые давно переехали на сушу и никогда не занимались дайвингом.
Ген передаётся по наследству. У соседних народов ничего подобного нет. Поколения жизни на воде буквально переписали их биологию.
Связь с материком
Баджо на Бунгине жили со своими генами и своим морем. Пока к ним не проложили дорогу.
До конца 1990-х остров существовал так, как существовал последние двести лет. Изолированно, тихо, по своим правилам. Потом пришло правительство с инфраструктурными проектами.
Песчаная дамба связала остров с берегом. Завезли сотни тонн песка и камней – расширять сушу стало проще. Провели электричество. Открыли компьютерный клуб с интернетом.
Наладили доставку пресной воды. Местные колодцы давали воду, которую сложно назвать питьевой. Построили школу. Правда, на другом конце дамбы, за пределами острова.
Но дамба работает в обе стороны. Вместе с прогрессом пришли дешёвые продукты в пластике, бутылки, полиэтилен. До неё рацион Баджо был простым. Рыба, немного риса, зелень.
Теперь – чипсы в фольге и газировка в бутылках. А, как обращаться с упаковкой, никто не объяснил.
Отходы летят в море. Берега покрыты мусором. Козы, те самые, что жуют всё подряд – болеют. Экосистема, от которой зависит весь остров, трещит по швам.
Про туризм
Кстати, о туристах. Бунгин сейчас, чуть ли не главная достопримечательность регентства Сумбава. Иностранцы приезжают поесть свежих морепродуктов за копейки. Поглазеть на закат, и если повезёт застать, как на острове строят новый дом.
Буквально, создают из ничего – кусок земли, ставят сваи, кладут стены. За неделю – готово. Где ещё такое увидишь?
Двери здесь не запирают. На острове, где между тобой и соседом, стена толщиной в доску, нет смысла прятаться. Все знают друг друга. Украсть что-то на Бунгине, как стащить печеньку на семейном ужине. Кто-нибудь обязательно заметит.
Знаете, что больше всего сбивает с толку? Они счастливы. Не, как в соц сетях. Мы на Бали, закат, хэштег – blessed. А по-настоящему. Никто не рвётся переехать на соседний остров, где земли хватит на всех. Никто не жалуется на тесноту.
В тесноте да не в обиде, я всегда думал, что это просто поговорка. На Бунгине это буквальная инструкция по выживанию. И она работает.
Эпилог
Рай на земле? Нет. Мусор на берегах. Козы, которые болеют от собственного рациона. Кораллы, за которыми плавать всё дальше. Бунгин – не открытка.
Получается, вот какая штука. Есть люди, которые живут в пентхаусах и ненавидят понедельники.
А есть те, кто живёт на рукотворном клочке суши посреди моря. Ныряет на десятки метров с одним вдохом и не запирает дверь на ночь. И вторые, кажется, разобрались в чём-то таком, до чего первые ещё не доплыли.