Книга 1. Квартирный вопрос. Часть 8: Звонок в дверь
Стук повторился - негромкий, но упрямый, будто стучавший был уверен, что дома кто-то есть. Звук был таким обыденным, что на секунду все застыли, выдернутые из кошмара.
Горохова дрогнула первой. Нож в её руке чуть опустился. Она метнула взгляд в коридор, затем на Антона. В глазах мелькнул быстрый расчёт. Если за дверью полиция - всё кончено. Если кто-то один… ещё можно что-то сделать.
- Тишина, - приказала она тихо, но отчётливо. - Ни с места. Игнат, пикнешь - первому достанется.
Цыпкин молча кивнул, не отрывая глаз от лезвия.
Стукнули в третий раз. И послышался голос - женский, усталый и недовольный.
- Лев Анатольевич! Открывайте! Мария Ивановна, из ЖЭКа! По поводу счётчиков! Всё равно откроете!
Уборщица. Та самая, что должна была прийти к шести. Видимо, график у неё плавающий, и она решила заглянуть ночью, пока жильцы дома.
У Ольги Петровны дёрнулась губа в чём-то похожем на улыбку. Спасение было за дверью. И оно не знало, что здесь творится.
Антона сковало холодное понимание. Не полиция. Одна женщина. Если Горохова её впустит… что она сделает?
- Вера Семёновна, - прошептал он. - Это не полиция. Вы можете открыть… сказать, что всё в порядке. А мы будем сидеть тихо. Пока она здесь.
Он сказал это не из хитрости, а от отчаяния. Искал любую лазейку, чтобы нож оставался в кармане.
Горохова смотрела на него, и в её глазах шевелились мысли. Открыть. Спрятать нож. Сыграть спектакль. А пока уборщица будет копаться со счётчиками… можно что-то придумать. Или просто выйти за дверь, оставив их здесь.
- Ладно, - резко сказала она. - Все на кухню. Садимся за стол. Как будто просто сидим. Ты, - она ткнула ножом в сторону Антона, - поговоришь с ней. Скажешь, что ты Галин племянник, ждёшь её. Лев Анатольевич, мол, спит. Одно лишнее слово - и я скажу, что ты псих, всех нас связал, а я защищалась. Свидетели у меня есть, - она обвела взглядом остальных.
Было гениально и просто. Она переводила вину на него, чужого. И «свидетели» были под контролем.
Они медленно, будто во сне, вышли на кухню и сели за стол. Тело Брусникина всё так же сидело под салфеткой. Все заняли свои места, кроме Антона. Горохова сунула нож в карман халата, но рука не вышла оттуда.
- Иди, - сказала она.
Антон пошёл к двери. Ноги не слушались. Он отодвинул тяжёлую задвижку (Горохова молча кивнула на ключ у себя на поясе), щёлкнул замком.
За дверью стояла полная женщина в синем халате, с папкой. Она сердито уставилась на Антона.
- Наконец-то! Спят? Лев Анатольевич где?
- Он… спит, - голос Антона звучал сипло. - Я… племянник Гали. Жду её.
- А, - женщина махнула рукой, интерес её угас. - Ладно. Мне в ванную, счётчики глянуть. Не мешайте.
Она шагнула в коридор и двинулась вглубь квартиры, к ванной. Она даже не взглянула на кухню. Она была тут по работе. Антон стоял у приоткрытой двери, чувствуя, как из подъезда тянет холодом и свободой. Шаг вперёд - и он на лестнице. Бежать. Просто бежать.
Он обернулся. В полутьме кухни сидели пятеро. Цыпкин смотрел на него в упор. Самойлова закрыла лицо. Артём и Ольга Петровна замерли. А Вера Семёновна смотрела на него из глубины коридора. Рука её всё ещё была в кармане. И он понял, что не может. Не потому что герой. Потому что потом не сможет с этим жить.
Он прикрыл дверь, но не задвинул щеколду. Оставил щель. На всякий случай.
- Мария Ивановна, - вдруг громко, неестественно громко сказал он, идя следом за ней. - А вы… не видели, чтобы кто подозрительный сегодня в доме шнырял? У нас тут… вроде как взлом пытались сделать.
Из кухни донёсся звук - короткий, придушенный вскрик. Потом грохот опрокинутого стула.
Мария Ивановна обернулась, нахмурившись.
- Чего? Какой взлом?
- Да вот… дверь поцарапана, - Антон говорил, приближаясь к кухне, и сердце его колотилось где-то под горлом. - Страшно.
Он появился в дверях. Картина была такая: стул Брусникина лежал на боку. Цыпкин стоял, прижимая к животу окровавленную ладонь - видимо, попытался схватить нож и получил порез. Горохова отступила к окну, нож теперь был на виду. А уборщица, следовавшая за Антоном, заглянула через его плечо и застыла с открытым ртом.
- Это у вас что… - начала она, и её взгляд упал на стул, на странную фигуру под салфеткой, на нож.
- Всё нормально, Мария Ивановна, - ледяным тоном сказала Горохова, но голос её дрогнул. - Семейная разборка. Не ваше дело.
Но было поздно. Уборщица увидела кровь на руке Цыпкина. Увидела нож. Лицо её из сердитого стало испуганным.
- Я… милицию вызову! - выдохнула она и рванулась назад.
Горохова метнулась было за ней, но Артём, словно очнувшись, сбивчиво встал и загородил проход. Он не нападал. Просто встал. Этого хватило.
Мария Ивановна, бормоча что-то, выскочила в коридор. Через секунду хлопнула парадная - она не стала никого звать, она просто сбежала. Но она увидела. И она расскажет.
Горохова остановилась. Она посмотрела на нож в своей руке, потом на всех, кто её теперь окружил. Даже Самойлова поднялась и стояла, прислонившись к стене. Вся её конструкция рухнула вмиг из-за случайной женщины и одного дурацкого вопроса.
Нож со звоном упал на пол. Вера Семёновна не разжала пальцы - она просто отпустила его, будто он вдруг стал невыносимо тяжёл. Она медленно опустилась на свой стул. Выпрямила плечи. Закрыла глаза.
- Звоните, кому надо, - тихо сказала она. - Всё.
Больше никто не говорил. Цыпкин, бледный, зажал порез полой майки. Артём сел на пол и опустил голову на колени. Ольга Петровна плакала.
Антон подошёл к окну, отодвинул занавеску. На улице ещё было темно, но вдали, на перекрёстке, мелькнули синие огоньки. Тихие, без сирен. Они ехали сюда.
Он обернулся, в последний раз окинул взглядом кухню - тесную, пропахшую капустой и страхом. Взгляд упал на тумбочку, где лежала пустая баночка из-под йода. И он вдруг понял последнюю, совсем простую деталь. Йод был нужен, чтобы смыть с пальцев следы того, чем она начиняла капсулу. А баночку подбросила Самойловой для путаницы. Всё было просто. Обыденно.
В дверь постучали уже официально - твёрдо, три раза.
- Открывайте! Полиция!
Антон вздохнул и пошёл открывать. На пороге стояли два участковых и перепуганная Мария Ивановна.
Утро наступило. Самое обычное, серое, московское утро. Но для тех, кто провёл ночь в квартире № 12, мир уже не будет прежним.