Книга 1. Квартирный вопрос. Часть 4: Тихая проверка
Пять с половиной часов. Триста тридцать минут. Антон мысленно делил время на отрезки, как годовой отчёт, - лишь бы не сойти с ума от тиканья часов.
Его догадка о капсуле повисла в воздухе не озвученным подозрением. Сказать вслух? Значит, показать убийце, что его раскусили. Молчать? Давать тому время на новые действия.
Цыпкин явно что-то замышлял. Он встал, налил из-под крана стакан воды, выпил залпом. Движения были резкими. Потом снова уселся на табурет у двери, уставившись в пол.
- Сидеть тут до утра - маразм, - проворчал он. - Надо хоть тело… убрать. Негоже так.
- Не трогать, - чётко сказала Вера Семёновна. - Приедет полиция - всё должно быть на местах. Это место происшествия.
- Ага, и мы все на этом месте, - зло пробурчал Цыпкин. - Как селёдки.
Антон ловил каждое слово. Его мозг, настроенный на несоответствия, работал без устали. Зачем Цыпкину трогать тело? Уничтожить улику? Или подбросить?
Ольга Петровна, кажется, задремала у окна. Артём тупо смотрел в потухший экран телефона. Самойлова не спала - в полумраке блестели её широко открытые глаза.
Внезапно Антон понял, что упускает важное. Ключ. Ключ от парадной. Горохова сказала, что он у Брусникина. Но где именно? Если в комнате - убийца мог там побывать после смерти. Или до.
- Простите, - тихо сказал Антон. - А ключ… мы не поищем? Может, он не в кармане? Может, в прихожей?
- Искать у покойника не буду, - отрезал Цыпкин.
- Я посмотрю, - неожиданно вызвалась Ольга Петровна. Она вздрогнула и открыла глаза. - Нельзя же так… заперты.
Она подошла к столу. Все замерли. Даже Горохова не протестовала. Ольга Петровна, стараясь не смотреть на лицо под салфеткой, быстрым движением ощупала пиджак, потом брюки. Покачала головой.
- Нет. Пусто. Только платок.
- Значит, у него в комнате, - заключила Вера Семёновна. - Что логично. Он последним закрывал дверь.
Антон почувствовал странное облегчение. Это меняло картину. Если ключ в комнате - убийца не мог сбежать через парадную. Он здесь. Но и в комнату Брусникина кто-то мог войти до ужина. Чтобы подменить таблетки.
Ему нужно было осмотреть комнату. Но как? Попроситься выйти? Цыпкин не выпустит. Да и комната, наверняка, заперта.
- Его комната заперта? - спросил он.
- Всегда, - ответила Горохова. - У каждого свой ключ. Правила.
Тупик. Антон вздохнул. Он снова прокручивал вечер. Миска с сосисками. Странное движение руки. Кто стоял ближе всех?
Он закрыл глаза. Сам разливал компот. Видел, как Горохова несла капусту. Видел, как Самойлова ставила миску с сосисками на стол рядом с… с кем? Рядом с Артёмом? Нет, Артём наливал воду. Рядом стояла Вера Семёновна. И Цыпкин. Цыпкин как раз тянулся за хлебом. Его рука…
Антон открыл глаза. И встретился взглядом с Игнатом. Тот смотрел пристально, изучающе. Без паники. С расчётом.
«Он проверяет, догадался ли я», - мелькнуло у Антона. И он принял решение. Рискованное, глупое, но единственное.
Он поднялся.
- Я… в туалет, - сказал он просто.
- Сиди, - бросил Цыпкин.
- Нельзя, - честно сказал Антон. - Иначе будет конфуз. И на полу.
Его тон был таким искренне-беспомощным, что Цыпкин смутился. Ольга Петровна фыркнула.
- Пусть сходит, Игнат. Человек не железный.
- Я с ним, - мрачно сказал Цыпкин, поднимаясь.
- И я, - неожиданно сказала Вера Семёновна. Её голос не допускал возражений. - Для приличия.
Антон покорно кивнул, хотя сердце ушло в пятки. Туалет был в конце коридора, мимо комнаты Брусникина. Это был шанс.
Они вышли - Антон впереди, за ним Цыпкин и Горохова, как конвой. В тусклом свете коридор казался гнетущим лабиринтом. Антон шёл медленно, делая вид, что плохо ориентируется.
- Вон там, - буркнул Цыпкин, указывая на дверь.
Проходя мимо двери Брусникина, Антон споткнулся - нарочно, но нечаянно. Ухватился за косяк, мельком глянул на дверь. Старая, крашеная. Замочная скважина. И… царапина. Свежая, светлая на тёмном фоне, у самого замка. Как будто кто-то пытался её открыть чем-то острым.
- Осторожнее, - сказала Горохова без сочувствия.
Он прошёл в туалет, закрылся. Сердце колотилось. Царапина. Значит, кто-то пытался попасть в комнату. Или выйти?
Он спустил воду, осмотрел маленькое пространство. На полочке - мыло, «Доместос», порошок. И ещё пузырёк. «Хлоргексидин». Почти полный. Рядом - кусочек ваты.
Антон вспомнил запах из кухни. Сладковатый, лекарственный. Не йод. Хлоргексидин? Но зачем он на кухне? Или… им могли смыть, замаскировать другой запах? Запах яда?
Он вышел. Цыпкин и Горохова стояли по разные стороны двери.
- Всё? - спросил Цыпкин.
- Всё, - кивнул Антон.
Они повели его обратно. На обратном пути Антон снова посмотрел на дверь Брусникина. И увидел то, что не заметил ранее. Из-под двери на полу лежал крошечный белый клочок. Как обрывок бумаги.
Он не мог наклониться. Не мог остановиться. Цыпкин шёл за ним, дыша в затылок.
Вернувшись, Антон сел с новым знанием. Дверь пытались вскрыть. Под дверью - бумажка. В туалете - хлоргексидин. В кармане - блёстка. Фрагменты не складывались в целое, но уже тяготели друг к другу.
Он посмотрел на Артёма. Тот по-прежнему смотрел в телефон. На его джинсах, чуть выше колена, была едва заметная полоска - как от высохшей капли. Темноватая. Не похожая на компот.
- Артём, - тихо позвал Антон. Парень вздрогнул. - У тебя на штанах… не испачкался?
Артём посмотрел на колено, смутился.
- Это… не знаю. Может, днём где-то. В мастерской.
- В какой мастерской?
- Я архитектуру учу. У нас макетная. Там клей, краски…
Клей. Краски. Химия. Антон кивнул, делая вид, что удовлетворён. Но в голове щёлкнуло новое звено. Студент. Имеет доступ к химии. Мог что-то принести. Смастерить смесь.
Но мотив? Зачем ему убивать профсоюзного активиста?
Внезапно Самойлова зашевелилась. Она поднялась и, шатаясь, подошла к столу с посудой.
- Не могу… Не могу сидеть. Буду мыть.
- Не тронь! - рявкнул Цыпкин.
- Отстань, - слабо сказала она. - Руки занять надо. А то с ума сойду.
Она взяла свою тарелку - чистую, она почти не ела - и понесла к раковине. Проходя мимо Антона, слегка задела его плечом. И в ту же секунду что-то маленькое и твёрдое упало ему на колени и скатилось на пол.
Антон замер. Это была таблетка. Круглая, белая. Самая обычная, вроде тех, что пьют от головы.
Самойлова, казалось, ничего не заметила. Она включила воду.
Антон, прикрыв движение рукой, наклонился и поднял таблетку. Она была сухой. Чистой. Как она оказалась у неё? И почему выронила именно сейчас?
Он сжал таблетку в кулаке, чувствуя, как пазл в его голове с грохотом разваливается, чтобы сложиться в новую, пугающую картину.